– Полагаю, солистка найдена?

Я сцепляю руки в замок, подпирая голову.

– Найдена.

– Это очень здорово. Я рад, что не сомневался на твой счет. Теперь я хочу услышать, как ты поешь.

Я испытываю облегчение от того, что Алистер не стал спрашивать почему я давно не пела.

«Понимаешь, я узнала, что мой отец серийный убийца и пение перестало находиться в списке моих приоритетов».

Согласитесь, звучит ужасно.

– Возможно, позже.

Алистер возвращается к своим спагетти.

– Дома остался человек, который тебя ждет? – тихо спрашивает парень спустя время, и я не сразу понимаю, что он имеет ввиду.

– Ты спрашиваешь есть ли у меня парень? – уточняю я, на случай если все – таки не так его поняла.

Алистер кивает.

– Нет, Ковбой, – отвечаю я, – Парня у меня нет.

С непонятным мне выражением лица Алистер отодвигает от себя тарелку.

– Это были потрясающе вкусные спагетти, Теа, – говорит он, – Спасибо.

Глава 20

Теа

Следующая неделя промчалась, как одно мгновение. Я ходила на занятия в колледж, работала в цветочной лавке и дважды навещала мальчиков Дилана. А еще я ходила на репетиции группы, что нравилось мне больше всего.

Несмотря на всю неприязнь, которую источали ребята на прослушивании, в жизни они оказались довольно милыми. Может все дело в пончиках, которые я приносила на каждую репетицию, но постепенно я почувствовала себя полноценной участницей «Vivify». У них был довольно интересный репертуар. Я быстро выучила тексты всех песен и мне не терпелось по – скорее выступить вместе с ребятами.

– В следующие выходные играем в баре «Гвоздь», – сказал Рик, в среду вечером, когда мы закончили репетировать.

– Черт, нет! – взвыл Пирс. Его внешний облик полностью соответствовал имени. Он выглядел непрошибаемым, с каменным выражением лица, но невероятно обаятельной улыбкой. Проблема лишь в том, что улыбался он не очень часто.

– В чем дело, Пирс?

– Там работает моя бывшая.

Мужской хохот разнесся по концертному залу.

– Будет на, что посмотреть, – Рик хлопнул Пирса по спине и принялся убирать свою гитару.

Стоит признать, что мне было комфортно находиться с этими парнями и я искренне радовалась, что набралась смелости прийти на прослушивание.

Была вероятность, что я останусь с ними надолго.

***

Сегодня у меня выходной. Я долго нежусь в постели, перелистывая свой блокнот с записями и думаю, что было бы неплохо предложить Рику и ребятам одну из своих песен.

«Тень, что источала свет была в тебе всего прекрасней…»

Эта строчка нравилась мне больше всего, но мне не удавалось окружить ее подходящими фразами, поэтому пока она была просто строчкой из нескольких слов. Я написала ее в доме Дилана. В тот вечер, когда Алистер сидел на его кухне и пробовал мои спагетти.

В полдень, я наконец, вылезаю из постели. Принимаю душ и делаю легкий макияж. Выхожу из комнаты и следую на кухню, где вижу приклеенную к холодильнику записку от Харпи, в которой он сообщает, что не вернется до завтрашнего утра.

Я открываю холодильник и проверяю его содержимое. Осмотр показывает, что мне нужно идти за продуктами. Я решаю не брать машину, а прогуляться пешком до ближайшего супермаркета. К тому же, погода сегодня чудесная и будет откровенной глупостью этим не воспользоваться.

Я прохожу несколько улиц и сворачиваю к парку, где в этот субботний день полно народа. Молодые мамы с колясками, велосипедисты и просто прогуливающиеся горожане, жаждущие вдоволь надышаться свежим осенним воздухом перед очередной загруженной неделей. Я верчу головой из стороны в сторону и натыкаюсь взглядом на знакомую фигуру.

Я вижу сидящего на траве Алистера, а вокруг него толпятся люди. Я не успеваю даже подумать, а мои ноги уже двигаются в его направлении и когда я подхожу ближе становится ясно, что парень рисует. Люди буквально становятся в очередь, чтобы стать следующими кого талантливый художник изобразит на бумаге.

Не желая нарушать момента, я становлюсь в стороне и наблюдаю за Алистером. За его сосредоточенным лицом, когда он прорисовывает каждую деталь и за ловкими движениями пальцев. Я не могу отвести взгляда, настолько сильно меня завораживает это зрелище.

Алистер заканчивает один портрет и тут же переходит к другому. Он делает это безвозмездно, не принимая ни цента. Пожилая пара, которую Алистер изобразил мгновением раньше пыталась всучить ему несколько долларов, но парень только отмахнулся.

Не знаю точно сколько проходит времени, но я успеваю насчитать еще семь портретов, прежде чем Алистер Линмор, наконец обнаруживает мое присутствие.

– Как долго ты там стоишь? – спрашивает он, улыбаясь.

Я подхожу ближе, нарушая единение художника и его публики.

– С портрета женщины с ребенком в зеленой шапочке. Мне понравился пушистый помпон.

– Довольно долго.

Я присаживаюсь рядом с Алистером.

– Ты очень талантлив, – произношу я, ничуть не преувеличивая.

Алистер убирает бумагу в папку и закрывает ее. Люди понимают знак, и толпа рассеивается.

– Как и ты, Теа.

Пряча глупую улыбку, я срываю травинку.

– Ты часто сюда приходишь?

– Не особо. Но мне нравится, что меня здесь ждут.

– Почему ты не берешь денег? Ты мог бы неплохо заработать, учитывая сколько здесь было людей.

– Я прихожу сюда не ради денег, – отвечает Алистер, – Если бы я позволил себе взять хотя бы цент, ни в одной из этих работ не было бы части моей души. Материальное обесценивает духовное.

– Значит твои работы, это что – то вроде «крестражей»?

– Можно сказать и так, – усмехается Лис, – Как твои репетиции?

– Все хорошо.

Алистеру приходит сообщение, и он смотрит в телефон. Я встаю, чтобы уйти, но внезапно Алистер хватает меня за руку.

– Подожди, – останавливает он, – У тебя есть планы на вечер?

– Сегодня впервые за долгое время, нет.

– Не хочешь немного развлечься? – я немного напрягаюсь от двусмысленности предложения.

– В каком смысле?

Алистер поднимается на ноги и теперь он возвышается надо мной. Такой красивый, мужественный и…и меня определенно не должно это волновать.

– Картер зовет меня в бар, – говорит Алистер, – Составишь мне компанию?

С одной стороны, мне страшно. Идти в бар с парнем, от которого мне лучше держаться подальше, не самая лучшая идея, но проводить вечер субботы в одиночестве, кажется, еще ужаснее. Харпи занят своими делами, а Бостон снова блистает на очередном приеме у своего отца.

Боже, ведь ничего страшного не произойдет если я проведу вечер с Алистером и его друзьями. Правда, ведь?

– Ну так, что? – спрашивает Алистер, – Согласна ввязаться в то из чего будет трудно выпутаться?

Он припоминает мне слова, которые я сказала ему в вечер нашей первой встречи, и я не могу сдержать улыбки.

– Давай попробуем, – соглашаюсь я.

– Отлично. Тогда я заеду за тобой в семь. Будь готова, принцесса.

Готова к чему?

Не знаю, что именно Алистер имел ввиду, вот только уверена в одном…из этого действительно будет сложно выпутаться.

***

Ровно в семь часов вечера Алистер Линмор появляется на пороге моего дома. Он переоделся и, кажется уложил волосы. Я же выбрала простое черное платье на бретелях, дополнила его черными ботинками, а сверху накинула кожаную куртку. Волосы решила оставить прямыми, а из косметики использовала только немного туши.

– Ух ты, – выдает Алистер, осматривая меня, – Даже лучше, чем я ожидал.

– Спасибо, Ковбой. Ты тоже ничего, – выпаливаю я, и чувствую, как предательский румянец окрашивает мои щеки. Очевидно, мне еще предстоит потренироваться в искусстве флирта.

– Куда мы идем? – я выключаю свет, и мы выходим из квартиры.

– В бар «Соль и перец», – отвечает Алистер, придерживая для меня дверь, – Одно из любимых мест Картера. С небольшой сценой и хорошей кухней.

– Сцена? Звучит прекрасно, – говорю я.

Всю дорогу до бара, а это примерно двадцать две минуты, я немного нервничаю. Находится на заднем сидении такси плечом к плечу с парнем парфюм, которого вызывает легкое головокружение, не самое простое испытание, но я стараюсь быть благоразумной.

В баре «Соль и перец» многолюдно, но это совсем не умоляет привлекательности этого места. Мне здесь нравится, а учитывая, что я очень давно не была в подобных заведениях, все мое тело буквально зудит от предвкушения.

В Рединге Харпи несколько раз пытался вытащить меня в центр города в какой – нибудь бар, но я не поддавалась. Каждый раз выдерживать осуждающие взгляды становилось все сложнее, и я предпочитала прятаться от них в стенах дома Гилмор.

Алистер берет меня за руку, и мы пробираемся к дальней части бара, где нас ждет его друг Картер и девушка в голубом шелковом комбинезоне.

Как только Картер замечает нас, он встает.

– Привет, сестренка, – Картер приветствует меня так, будто мы знакомы сотню лет, хотя по большому счету виделись всего дважды, – Ты выглядишь, как поп – звезда.

Я нервно улыбаюсь.

– Спасибо.

Картер представляет нам свою спутницу. Девушку в голубом комбинезоне зовут Линда и она очень хорошенькая.

Мы занимаем свои места. Я сажусь рядом с Линдой, а Алистер и Картер устраиваются, напротив. Теперь я могу видеть лицо Алистера. Его взгляд, направленный на меня и губы, что изгибаются в легкой улыбке.

Я улыбаюсь в ответ и даю себе обещание не думать о том, что будет происходить, когда мы покинем этот бар.

Сегодня я выбираю «жить мгновением».

Глава 21

Алистер

– Итак, дамы, – начинает Картер, – Предлагаю начать вечер с «Белого Русского»⁴.

Стоит признать, но мой друг иногда делает действительно стоящие вещи. Сначала я скептически отнесся к его затее провести вечер в баре, а когда он предложил позвать с собой Тею был готов послать его к черту. Но сейчас, когда я наблюдаю, как непринужденно Теа болтает с Линдой, осознаю, что ошибался.

Теа – самая привлекательная девушка в этом баре и как бы я не противился этому, она пришла сюда со мной. Я не знаю, что между нами происходит, но должен признаться, что мое сердце больше не болит, когда она рядом.

Единственное, что меня терзает – это чувство вины. Я словно использую Тею, чтобы исцелить свою раненную душу.

Я был уверен, что после разрыва с Кори еще очень долго не смогу довериться какой – либо девушке, но рядом с Теей я не чувствую, что делаю что – то неправильное.

Теа красивая.

Талантливая.

И мы словно созданы из одного вещества, потому что она так же предана искусству, как и я.

Подошедшая официантка прерывает мой внутренний монолог и ставит передо мной низкий широкий стакан, наполненный кофейным ликером, сливками и водкой «Онегин».⁵

Мы поднимаем свои бокалы и чокаемся.

Я делаю первый глоток и смотрю на Тею, которая осторожно пробует свой напиток.

– Это вкусно, – произносит девушка, – Мне нравится.

А мне нравишься ты.

Возможно мне в голову ударил алкоголь, а быть может я опьянен красотой сидящей напротив девушки, но я до смерти хочу ее поцеловать. Наверное, это ужасно по отношению к Кори, но даже в самом начале наших с ней отношений, я не ощущал ничего подобного.

Картер наклоняется ко мне, прерывая мой внутренний монолог.

– Видишь, дружище? Небо по – прежнему остается на своем месте.

Я с улыбкой качаю головой, но ухмылка на лице друга говорит о том, что ему и не нужен мой ответ.

На сцену бара выходит ведущий и объявляет вечер свободного микрофона. Это прекрасная возможность для всех начинающих музыкантов проявить себя, и я не могу не бросить взгляд на свою спутницу, которая начинает беспокойно ерзать на стуле.

Я наклоняюсь над столом, прямо к Тее:

– Ты будешь идеально там смотреться, – произношу я, ничуть не преувеличивая.

– Думаю, это лишнее, – Теа нервно улыбается, но ее взгляд то и дело возвращается к сцене, на которую уже поднялся первый выступающий, – Я здесь не для этого.

– Ты здесь, чтобы делать то, что тебе нравится. Если тебе хочется, иди туда.

– Хочешь я пойду с тобой? – предлагает Картер, и я давлюсь коктейлем.

– Ты же не умеешь петь.

– Она тоже, – фыркает Картер, кивая головой в сторону сцены, – Но ее это не беспокоит.

Рыжеволосая девушка исполняет балладу о вечной любви и Картер каждый раз морщится, когда та пытается взять высокую ноту. Теа же смотрит на нее с нескрываемой завистью. В ее взгляде явно видна борьба с желанием выйти на эту сцену и разумом, который твердит остаться.

Некоторое время Теа колеблется, а потом залпом допивает коктейль и встает.

– Так держать, сестренка, – одобрительный возглас Картера очевидно придает ей уверенности, и я не успеваю моргнуть, а Теа уже решительным шагом направляется к сцене.

Картер переводит взгляд на меня.

– Ты будешь полным кретином, если упустишь эту малышку, – серьезно произносит друг и впервые за несколько недель я прислушиваюсь к нему.

Теа поднимается на сцену и встает перед микрофоном. На ее лице нет и капли волнения.

Я узнаю песню с первой мелодии. Это «I don`t wanna know» Марио Винаса.

Она такая завораживающая и притягательная и я обязательно перенесу на холст этот момент, как только окажусь в своей мастерской. Я буквально ощущаю, как Лоусон одобрительно похлопывает меня по спине.

Сцена – ее стихия. Она создана для того, чтобы быть ее частью, так же, как я был создан с графитными карандашами вместо пальцев.

Теа покачивается из стороны в сторону. Черное платье облегает каждый изгиб ее чувственного тела, и я не могу отделаться от мысли, что желаю обладать ею.

Теа заканчивает петь, спускается со сцены и под бурные овации возвращается за наш столик.

– Мальчики, спасибо, что заставили меня пойти туда.