– Отлично. У тебя есть парень?

Что?!

– Что? – я удивленно моргаю.

– Нет, я не в том смысле, – смеется Рик, – Просто тебе предстоит много времени проводить с четырьмя татуированными парнями. Не каждому бойфренду приходится по душе подобный расклад.

– Ну, парня у меня нет, так что беспокоится не о чем, – не знаю почему, но я подумала о Алистере. Вероятнее всего, это все нервное напряжение, которое весь день преследовало меня из – за прослушивания.

Ну, разумеется.

– Нам часто приходится выступать в барах и ресторанах. В летнее время нас приглашают на музыкальные фестивали. Не могу назвать это жизнью мечты, но мы по – настоящему горим тем, что делаем.

– Кажется, это именно то, что я искала, – улыбаюсь я, ощущая, что моя жизнь начинает вращаться еще быстрей.

– Супер. Теперь ты часть «Vivify». Прекрасная часть.

«Прекрасная часть».

Оказавшись на улице, я шумно выдыхаю. Поверить не могу, что я смогла. Теперь все мое тело гудело от предвкушения, но это было хорошее чувство. Впервые за долгие пять лет я почувствовала себя живым человеком из плоти и крови. Могу сказать, что это было невероятно. Вновь ощутить энергию, исходящую из зрительного зала и знать, что тебя не просто слушают, но и слышат. Я не смогла справиться с накатившими на меня эмоциями и расплакалась. Но в отличие от любых других именно эти слезы были слезами счастья.

Мне бы очень хотелось сейчас поделиться своими успехами с отцом. Мне бы хотелось, чтобы он увидел меня и понял, что все то, что он совершил не стоило того, чтобы потерять меня. Невольно я прикасаюсь пальцами к сережкам на своих ушах – последнему подарку отца, который он преподнес мне незадолго до своего ареста и меня пронзает яркая вспышка боли.

Если бы он только сделал выбор в мою пользу.

Но у меня есть семейство Гилмор, которое уверена будет мной гордиться.

Как только я думаю об этом, мой телефон оживает, и я вижу на экране лицо своего друга.

– Меня взяли, – с радостью произношу я, отвечая на звонок, – Харпи, я теперь солистка группы.

– Что?! – на заднем фоне слышится какой – то шум и я понимаю, что Харпи не расслышал, что я сказала, – Господи, да заткнитесь вы, наконец!..Подожди, Тэй – тэй…Здесь так шумно.

Раздается скрип двери, а затем все стихает.

– Я здесь, сестренка, – произносит Харпи спустя несколько секунд, – Обрадуешь своего Прометея хорошими новостями?

Я иду к своей машине.

– Харпи, меня взяли, – повторяю я, забираясь внутрь, – Я буду петь в группе.

– Да, черт возьми! – радостный возглас друга, заставляет меня улыбнуться еще шире, – Я знал. Они не могли не взять тебя.

Я откидываю голову на подголовник и блаженно прикрываю глаза.

– Знаешь, мне понравилось то, что я почувствовала. Как – будто увидела дорогого человека после долгой разлуки.

– Звучит чудесно. Мы должны это отпраздновать. Куда пожелает сходить моя суперзвезда? Можем пригласить твою новую подругу.

– Сегодня не могу. Я присматриваю за мальчиками.

– Ах да. Я забыл.

Честно говоря, Харпи не очень доволен моим решением помогать Дилану с детьми, но пообещал пока не вмешиваться.

– Может завтра вечером приготовишь «пино – коладу»? Посмотрим «Даму с вуалью».

– Звучит потрясающе, – оживляется Харпи. Я слышу, как его просят вернуться, и друг отвечает, что подойдет через минуту.

– Прости, Тэй – тэй, мне нужно бежать. Позвони нашей маме и захвати завтра ананасовый сок. Увидимся дома. Целую тебя.

Не прекращая улыбаться, я убираю телефон и завожу двигатель. Врубаю радио и выкручиваю громкость почти на максимум.

Сегодня был хороший день.

И мне совсем не хотелось, чтобы он заканчивался.

Глава 19

Теа

Оказывается, из меня может получится вполне неплохая няня. Во всяком случае два сорванца, с которыми я провожу сегодняшний вечер не жалуются.

После прослушивания я получила от Рика сообщение с расписанием репетиций. Я пообещала, что просмотрю его и дам знать если потребуется что – то изменить.

– Теа, смотри, – зовет Адам, и я отвлекаюсь от нарезания помидора. Мы расположились на кухне. Пока я занимаюсь приготовлением ужина, мальчики сидят за столом и раскрашивают детские картинки.

Я откладываю нож, вытираю руки полотенцем и подхожу к мальчикам.

– Красиво, – хвалю я, рассматривая яркие рисунки. На картинке Адама изображена машина «Молния Маквин», а на той, что у Алека – огромный хот – дог с глазами, – Мне очень нравится.

– А вы с Лисом встречаетесь? – внезапно спрашивает Алек, не отрываясь от своего рисунка. Удивительно, как один невинный вопрос, слетевший с губ любопытного ребенка может вогнать в ступор взрослого человека.

– Нет, малыш, – отвечаю я, взъерошивая мальчику волосы, – Мы – друзья.

– Жаль, – подключается Адам, – Нам не нравилась его бывшая подружка. А ты хорошая. И добрая.

– Вы видели Кори? – удивляюсь я.

– Один раз. Она была похожа на тех кукол из картонных коробок, что продаются в супермаркете.

Лучше и не скажешь.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку.

Детские пальчики перебирают карандаши в поисках нужного цвета. Честно говоря, мне приятно слышать, что Кори показалась мальчикам неприятной. Я могла бы сказать о ней то же самое.

– Кстати, эти картинки принес нам Алистер, – говорит Адам, выбирая из всего разнообразия цветов нежно – голубой.

– Ага. Он – клевый, – а это уже произносит Алек.

Точно.

Он – клевый.

Мне бы очень хотелось рассказать ему о прослушивании, но с того дня в больнице, мы больше не встречались. Лишь раз он прислал мне сообщение и уточнил не передумала ли я быть с мальчиками.

Я оставляю мальчиков и возвращаюсь к готовке. В моей голове прокручивается множество мыслей, которые требуют освобождения. Мне нужен мой блокнот, но я оставила его дома, поэтому я просто отрываю клочок от картонной коробки с хлопьями и одалживаю у мальчиков один из карандашей пока мысль не успела ускользнуть от меня. Царапаю на картоне несколько строк и откладываю в сторону. Вот так по крупицам я собираю то, из чего может получится нечто стоящее.

– А что ты готовишь? – любопытство Адама не желает отступать.

– Спагетти с мясным соусом и овощной салат, – отвечаю я и слышу, как за моей спиной двигается стул. Адам придвигает стул к плите, забирается на него и заглядывает в кастрюлю, в которой булькает соус.

– Можно попробовать?

– Конечно, – я протягиваю ему деревянную ложку и Адам осторожно подцепляет немного соуса. И пробует.

– Нужно добавить черного перца, – спустя несколько секунд выносит вердикт маленький критик и я распахиваю рот от удивления. А потом я вспоминаю, что мальчики часто оставались одни и очевидно этот ребенок знает толк в приготовлении еды, поэтому послушно исполняю замечание Адама.

– Просто мне нравится готовить, – говорит Адам, помешивая соус, – Я бы хотел стать поваром.

– Правда? Мой приемный отец повар. У него свой ресторан.

Глаза мальчика загораются.

– Круто. А почему ты сказала «приемный»? Где твой настоящий папа?

Я молчу. Это один из тех вопросов, которые я все время старалась избегать.

– Он умер, да? – печально произносит Адам. Мальчик сочувствует мне даже не подозревая, что было бы намного лучше если бы я не знала кто мой отец и где находится.

Я слегка киваю головой, вопреки всему зная, что мой отец не умер.

Он жив.

Во всяком случае, пока.

***

После ужина мы с мальчиками вместе убираем со стола и отправляемся в гостиную. В восемь часов вечера мне приходит сообщение от Дилана, который интересуется, как его сыновья. В ответ я отправляю ему фото с мальчиками, которые собирают конструктор «Лего» на полу в гостиной и смотрят фильм про Гринча. Дилан благодарит меня.

Я смотрю на мальчиков и внезапно осознаю, что сегодня, наверное, впервые за долгое время они чувствуют себя спокойно. Они не одни, а значит им не нужно быть взрослыми и брать друг за друга ответственность.

Сегодня они просто дети.

Неожиданно раздается стук в окно, и я вздрагиваю. Смотрю на мальчиков, а они смотрят на меня. Стук повторяется и Адам первым подскакивает на ноги.

– Лис! – кричит он, бросаясь к окну – Теа, это Лис!

– Адам, подожди, – я несусь следом, но поздно. Мальчик распахивает занавеску и открывает окно, за которым действительно стоит Алистер.

– Привет, – улыбается он, – Как дела?

– Ты же в курсе, что в этом доме есть дверь, Ковбой? – спрашиваю я, складывая руки на груди.

– Так более захватывающе, Принцесса, – парень протягивает Адаму бумажный пакет. Нет сомнений, что там пончики и молочный коктейль.

– Спасибо, Лис, – Адам спрыгивает с подоконника и уносится к брату.

– А это тебе, – в поле моего зрения появляется стакан с пластиковой крышкой, – Банановый латте. Кажется, такой ты пила в тот вечер.

Тот вечер.

Это вечер, а точнее, ночь, которую он провел в цветочной лавке.

Господи Боже…

– Как ты узнал? – я принимаю стакан из рук Алистера.

Он пожимает плечами.

– Утром увидел стакан в мусорном ведре.

С ума сойти.

– Лис, заходи к нам, – зовет Адам. Я заметила, что из двух братьев именно он самый инициативный, – Теа, приготовила спагетти.

Я оборачиваюсь и вижу, как он слизывает с пальцев зеленую глазурь.

– Между прочим, он раскритиковал мой мясной соус.

Алистер смеется.

– Думаю, это стоит попробовать. Отпирай дверь, принцесса.

Адам и Алек впускают Алистера в квартиру, а я начинаю нервничать. Меня волнует не само присутствие парня, а то какое влияние он на меня оказывает. Словно он рождественский подарок, завернутый в красивую обертку, который мне не терпится развернуть.

Теа, ты сумасшедшая.

Алистер проходит на кухню и садится за стол. Мальчики тут же набрасываются на него, обвивая его своими маленькими ручками и эта картина вызывает у меня прилив нежности. Ребята просят Алистера нарисовать для них разные картинки, и он охотно соглашается.

Я ухожу в детскую, где застилаю кровати мальчиков свежими простынями, а когда возвращаюсь все трое находятся на прежнем месте. Алистер с задумчивым выражением лица рисует, склонившись над листом бумаги, а мальчики с восхищением наблюдают за ним.

Почувствовав мой взгляд Алистер поднимает голову и его глаза находят мои. Он улыбается и мне становится все труднее игнорировать то тепло, что разливается в груди каждый раз, когда он рядом.

Мальчики по очереди принимают ванну, переодеваются в красочные пижамы и укладываются в постели. Все это время, Алистер находится рядом и вместе у нас получается отличный тандем.

– Они спят, – говорит Алистер, входя на кухню, – И теперь я готов пробовать спагетти.

Я ставлю перед парнем тарелку.

– Не суди слишком строго. Готовка не то, чем я могла бы гордиться.

– Думаю, волноваться не о чем.

Алистер накручивает на вилку спагетти, а я наблюдаю за ним склонив голову.

– Это вкусно, – произносит Алистер, проглотив спагетти, – Я серьезно.

Парень продолжает энергично уплетать спагетти, а я наливаю себе стакан воды и сажусь, напротив.

– Мой приемный отец владелец ресторана, – слышу я свой собственный голос, – Он немного учил меня готовить.

Я никогда не противилась называть Глорию и Стивена своими приемными родителями. На самом деле, мне стоит считать их настоящими. Они были со мной в самое сложное время и продолжают быть до сих пор.

– Ты очень способная ученица.

– Алек бы с тобой поспорил.

– Мальчики сказали, что им понравилось проводить с тобой время.

– Приятно слышать. На самом деле, у меня не большой опыт общения с детьми. Наверное, это глупо, но я чувствую, что уже к ним привязалась.

– Это не глупо, – Алистер откладывает вилку, – Мы с ними даже не родственники, но мне нравится мысль о том, что они мои младшие братья. А теперь мне нравится мысль о том, что появился еще один человек, которому они небезразличны. Знаешь, им иногда не хватает женского присутствия.

– Я их никогда не обижу, – заверяю я.

– Я знаю, – улыбается Алистер, снова принимаясь уплетать спагетти.

– Ты сказала «приемный» отец, – спустя время произносит Алистер, снова заставляя меня напрячься, – А что случилось с настоящим?

«Он гниет в тюрьме, ожидая, когда его задницу поджарят на электрическом стуле.» – едва не выпаливаю я, но вовремя останавливаюсь.

Я знаю, что такой вид казни уже почти не используют, но почему – то в голову пришел именно этот.

Его убьёт смертельная инъекция.

– Родители Харпи вырастили меня, – отвечаю я, – Они и Харпи моя единственная семья.

Алистер печально улыбается.

– У меня тоже нет родителей. Всю мою сознательную жизнь со мной были бабушка и дедушка. Удивительно, как судьбы незнакомых друг другу людей могут быть похожи.

Сомневаюсь, что тот факт, что у нас с Алистером нет настоящих родителей делает наши судьбы похожими. Я знаю кто мой отец. Знаю кем он был и как мастерски притворялся.

Алистер проводит рукой по волосам.

– Хватит о грустном. Лучше расскажи мне что – нибудь хорошее.

Вот оно.

Я чувствую, как сгораю от нетерпения поделиться с Алистером своей победой. Кроме Харпи, я уже позвонила Бостон и своим приемным родителям. Алистер тоже должен быть в этом списке.

Я делаю глубокий вдох.

– Помнишь, ты предположил, что во мне присутствует нить искусства?

– Конечно, – кивает Алистер.

– Ты был прав. Я – пела. Давно. Так давно, что иногда я сомневалась, что это было на самом деле. Но не так давно мы с Бостон бродили по торговому центру, и я увидела объявление. Музыкальная группа находилась в поиске солистки, и я позвонила им и записалась на прослушивание. Сегодня я была там.