– Соглашайся, Теа Гилмор, – добавляет Алистер с усмешкой, – Можем по пути заехать за лимонадом.

Я улыбаюсь.

– Конечно.

И делаю шаг к машине Алистера, убеждая себя, что все дело в лимонаде.

Да.

Определенно в лимонаде.

Глава 18

Алистер

– Я не ослышался? – спрашивает Картер, привалившись плечом к дверному косяку в моей мастерской. Он беспрерывно смотрел в свой телефон, отслеживая курьера, который должен был привезти нашу пиццу еще пятнадцать минут назад, но теперь все его внимание было направлено на меня, – Теа и ты…, – Картер снова смотрит в телефон, – Вы будете вместе присматривать за сыновьями Дилана, а еще тебе нравится цвет ее глаз, и она так нежно обращается с мальчиками…Мужик, признай, наконец, что она тебе нравится?

– Она нравится мне, но не в том смысле, в котором ты думаешь.

– Что за бред? Она либо нравится тебе, и ты рассматриваешь ее, как сексуальный объект, либо нет. Но мне кажется второй случай не твой.

– Картер, сейчас у меня нет ни времени, ни сил на случайные интрижки.

– Слово «случайные» явно сюда не подходит.

Телефон Картера издает сигнал.

– Наконец – то, твою мать, – бросает друг, – Сейчас я схожу за пиццей, но не думай, что этот разговор закончен.

Картер возвращается через три минуты, держа в руках две коробки с горячей пиццей. Он ставит их на перевернутое ведро, которое Лоусон предпочитает использовать в качестве стула, и достает из маленького переносного холодильника две банки пива.

– Ужин подан, сэр, – сообщает Картер, и я отрываюсь от холста. Делаю шаг назад и удовлетворено смотрю на результаты своего труда. Мне все – таки удалось найти идеальный оттенок зеленого и теперь на меня смотрели роскошные нефритовые глаза, в окружении перламутрово – рубиновых роз.

– Нет времени на интрижки? – победный тон Картера выводит меня из себя, но я прикусываю язык, не давая ему возможности в очередной раз убедиться в своей правоте, – Не припомню, чтобы видел Кори хотя бы на одной из твоих картин.

– Давай, поедим, – я резко разворачиваюсь, пока мой друг не успел схлопотать по физиономии и накрываю картину куском белой ткани.

Я сажусь на пол и от меня не укрывается довольное хмыканье Картера, которое я предпочитаю игнорировать.

– Пригласи ее на свидание, – гребанный Картер не может заткнуться даже, когда ест, – В конце концов, небо не рухнет на землю если ты позволишь себе немного расслабиться.

– Уймись, Картер, – рявкаю я, – Между мной и Теей ничего не будет.

– Ты – неубедителен.

– Заткнись.

Мы приговариваем пиццу и все это время, Картер бросает на меня многозначительные взгляды.

– Можно спросить? – наконец, не выдерживает он.

– Если я отвечу «нет», ты промолчишь?

– Нет, – серьезно отвечает Картер, хотя это и не требовалось.

Я смотрю на Картера, который стряхивает в рот последние капли пива и швыряет банку в мусорное ведро.

– Как часто ты думаешь о Кори с тех пор, как познакомился с Теей?

Подловил.

Видимо я слишком долго молчу, потому что Картер продолжает.

– Чувак, жизнь продолжается.

Я сурово смотрю на него.

– Я знаю, Картер. Но, как это будет выглядеть? Я не хочу, чтобы Теа думала будто я использую ее, чтобы забыть о Кори.

– Может для тебя это будет открытием, но ты уже забыл о Кори.

Я опускаю голову и смотрю на свои испачканные краской руки.

– Я больше не хочу всего этого. Мне нужно много работать. Готовиться к выставке. Учиться, в конце концов. Теперь отношения – это не то, на что я готов тратить время.

– Я не призываю тебя начинать новые отношения. Просто попытайся не противиться тому, что происходит. В любом случае, эта девушка достойна внимания.

– С этим трудно поспорить, – вздыхаю я, – Теперь убирай мусор и проваливай. Мне нужно еще поработать.

Картер широко улыбается, поднимает свою задницу с перевернутого ведра и собирает остатки нашего ужина в пакет.

Он уходит, а я до позднего вечера остаюсь в мастерской.

После работы я решаю не идти домой, а прогуляться по городу. Простые прогулки не являются частью моих будней, поэтому иногда приятно насладиться ими. Я засовываю в рот сигарету с корицей, прикуриваю и бреду по знакомым улицам, которые всегда имели для меня свою привлекательность. Кори не любила подобные прогулки. Ей нравилось проводить время с подругами или танцевать в барах и ночных клубах. Быть в центре внимания и притягивать к себе взгляды окружающих. Я же предпочитал запираться в своей мастерской с наушниками в ушах, курить и создавать картины, которые ко всему прочему великолепию, помогали мне оплачивать счета, платить за жилье, учебу и покупать продукты.

Мы с Кори были разные, но все же я любил ее.

Любил.

Именно так.

В прошедшем времени.

Я делаю затяжку и мысли о Кори, сменяются мыслями о маме. Как бы она поступила зная, что ей отведено так мало времени? Почему она доверилась моего подонку – отцу и почему не почувствовала опасность в тот день, когда отправилась по магазинам? Уже пять лет я жду, когда больной ублюдок, забравший у меня мать отправится прямиком в ад, но он до сих пор продолжает жить.

Мысли продолжают сменять друг друга, город погружается во мрак и сам того, не замечая я оказываю на Сентер – Авеню. Прямо у дверей цветочной лавки, но в отличие от предыдущего раза сегодня я трезв. Шестнадцать капель коньяка не в счет.

Я вижу Тею. С наушниками в ушах она протирает витрину с хризантемами и каждое ее движение отзывается во мне. Я наблюдаю за плавными движениями девушки и пальцы начинает покалывать от желания взять в руки кисть. Как какой – то сумасшедший преследователь я подсматриваю за ней через витрину цветочного магазина отчаянно пытаясь сохранить в памяти каждый фрагмент, чтобы потом перенести на холст.

Боже, наверное, я окончательно сошел с ума!

Я думал, что расставание с Кори сделает из меня черствого человека, больше никогда не способного на чувства, но, кажется, я ошибался.

Теа перемещается к витрине с кустовыми розами. Приподнимается на носках, чтобы дотянуться до верха. Тело Теи натягивается, как гитарная струна и я умираю от желания прикоснуться к девушке.

– То чем ты занимаешься очень напоминает уголовное преступление, – раздается рядом со мной.

Я резко поворачиваю голову и вижу подругу Теи – Бостон. Ее старший брат учится со мной на одном курсе. На последней в прошлом году вечеринке братства он предупредил всех парней, что его сестра недосягаемый сексуальный объект и нам лучше держаться от нее как можно дальше.

– Я не собираюсь делать ничего плохого, – я снова смотрю на Тею, которая перестала протирать витрины. Теперь девушка устроилась за прилавком с книгой в руках.

– Уверена так и есть, – произносит Бостон, – Не хочешь зайти?

Хочу.

– Не сегодня.

– Да брось. Признай, тебе хочется быть рядом с ней.

– Все слишком сложно.

– Кто бы спорил, – усмехается Бостон.

Бостон говорит, как женская версия Картера. Но вот если к тому, что несет Картер я давно привык, то слова Бостон вызывают во мне противоречивые чувства. Словно все вокруг замечают то чего не вижу я.

– Не уверен, что начинать новые отношения, когда всего несколько недель назад собирался жениться на другой, хорошая идея.

– А кто может тебе это запретить? – возмущенно спрашивает Бостон, заставляя мысли в моей голове крутиться с удвоенной силой, – К тому же мне, кажется, что Теа тоже не против.

Я внимательно смотрю на Бостон, ожидая продолжения, но она больше ничего не говорит. Девушка забирается в свой пикап и уезжает, а я остаюсь стоять на тротуаре прокручивая в голове лишь один единственный вопрос.

Действительно, кто может мне это запретить?

Теа

После того, как моя смена в цветочной лавке подходит к концу, я переодеваюсь в черную шелковую рубашку в комнате для персонала и отправляюсь на первое в своей жизни настоящее прослушивание. Оно будет проходить в Центре современного искусства имени Дж. Симонса, где ребята из группы арендуют помещение для своих репетиций. По крайней мере, так мне сказал по телефону человек по имени Рик, который представился основателем и идейным вдохновителем группы.

– Удачи, дорогая, – с улыбкой произносит Джин, когда я выхожу из комнаты, – Не оставь им ни единого шанса.

Я рассказала своей начальнице о предстоящем прослушивании, и она поддержала меня, так же, как и Бостон.

Харпи хотел пойти вместе со мной, но ему пришлось уехать на съемку, а подруга помогает своей маме в свадебном агентстве.

По дороге к ЦСИ я понимаю, что меня тошнит. Дрожь усиливается с каждым шагом, но я убеждаю себя, что назад пути нет. Это будет сложно. Чертовски сложно. Я даже не подумала о том, что будет если я пройду прослушивание. В конце концов, мне нужно ходить на занятия, а еще работать и присматривать за мальчиками Дилана и я совершенно не представляю, как мне удастся вклинить в этот безумный график расписание репетиций и выступлений группы. Мне нужно усердно трудиться ведь я и так потеряла слишком много времени прячась от мира в доме семьи Гилмор.

Мои щеки горят, а сердце отбивает неровный ритм словно загнанная в клетку колибри. Я даже не удосужилась должным образом подготовиться, просто потому что до последнего трусливо оттягивала этот момент. Спеть перед участниками группы, в которой я хочу быть солисткой не то же самое, что спеть в пустом концертном зале в Рединге, где моими единственными зрителями были швабра и ведро с водой.

К Центру современного искусства я добираюсь за пятнадцать минут до начала прослушивания. Превозмогая дрожь в коленях и желание пуститься в позорное бегство, я поднимаюсь по мраморным ступеням и открываю тяжелую дверь в новую жизнь.

Всего три минуты.

Мне нужно продержаться три минуты, чтобы понять смогу ли я противостоять своим страхам и перестать быть ложью.

На входе меня встречает высокий худощавый парень.

– Привет. Ты на прослушивание?

– Да, – отвечаю я, осознавая, что большая часть пути уже пройдена.

Парень дружелюбно улыбается.

– Отлично. Пойдем, я провожу тебя.

В музыкальном зале меня встречают еще три пары любопытных глаз. Любопытных мужских глаз.

Отлично, блин.

Первым ко мне подходит молодой крепкий мужчина, примерно двадцати пяти лет, с серьгой в левой брови и очаровательной улыбкой.

– Какое хорошенькое свежее личико. Ты определенно сможешь сбить спесь с этих неуправляемых бунтарей. Я – Рик. Самый преданный поклонник и идейный вдохновитель «Vivify».

Я пожимаю протянутую руку, нервничая еще больше, чем по дороге сюда. Все четверо мужчин с любопытством осматривают меня и кажется каждый из них задается вопросом «какого черта я вообще здесь забыла?».

«Твой голос – это твоя сила, детка. Другие попытаются отнять у тебя многое, но никто не сможет забрать твой талант. Только ты можешь обладать им. Навсегда».

Это – слова отца. Хорошие слова, которые навсегда отпечатались в моем сердце.

– Приятно познакомиться, – смущенно говорю я, – Меня зовут Теа. Теа Гилмор.

– Да, я знаю. Ты говорила, когда мы беседовали по телефону.

Блин.

– Ну, Теа Гилмор? Споешь для нас?

– Конечно.

Парни откладывают свои музыкальные инструменты и занимают места в зале. Я всем телом ощущаю исходившие от них пренебрежение и недовольство. Они думают, что я напрасно трачу их время.

Самый дружелюбный из них – это Рик. Когда я смотрю на него он поднимает вверх два больших пальца, подбадривая меня.

– Не бойся, куколка. Мы не такие кровожадные, как может показаться.

– Говори за себя, Рик, – бубнит один из участников группы.

Я приказываю взять себя в руки и, хотя бы на три минуты снова стать храброй. Подключаю свой телефон к аудиосистеме и встаю к стойке с микрофоном.

Вдох. Выдох.

Начинает звучать нежная легкая музыка и я вижу, как вопреки своему недовольству, все четверо участников группы подаются вперед.

Мои губы размыкаются, и я начинаю петь.

По – настоящему петь, если вы понимаете, о чем я. Слова льются из моего рта мелодичным потоком, стирая все границы реального мира.

Я переношусь в свою прежнюю жизнь. Я снова оказываюсь в переполненном концертном зале Рединга. В первом ряду с гордой улыбкой сидит мой отец и я еще не знаю той душераздирающей правды. В моей душе легко и светло.

Там тепло.

Там горит огонь.

Я пропускаю этот момент, но, когда моих губ касается соленая вода, я понимаю, что плачу.

Но это не слезы печали и горя.

Это слезы радости и облегчения от того, что пусть всего на три минуты, но я вернулась домой.

Три, два, один…

Музыка затихает, и я открываю глаза.

Четыре пары глаз все так же неотрывно смотрят на меня. Парни молча моргают, а я замираю в нерешительности.

– Вау, – тихо произносит один из музыкантов.

– Согласен, – подхватывает второй. Тот, что встретил меня на входе и проводил сюда.

Я перевожу взгляд на Рика. Из всех парней с ним я хотя бы успела познакомиться.

Рик кивает головой.

– То, что нужно, – он расплывается в улыбке, – Детка, ты бесподобна.

Ух ты.

Краска смущения заливает мое лицо.

Идейный вдохновитель подскакивает на ноги, несется на сцену и хватает меня за руки.

– Теа Гилмор, я прошу тебя остаться. Если, конечно, эти грубияны не поселили сомнения в твоем сердце и тебе не хочется бежать отсюда без оглядки.

– Нет, – выдыхаю я, – Господи, конечно, нет.

– Сложно признать, но кажется мы нуждаемся в тебе, – произносит еще один из музыкантов.

– Спасибо.

– Когда ты готова приступить? – нетерпеливо спрашивает Рик.

– Я учусь и несколько раз в неделю работаю. Но думаю, я справлюсь. Потребуется немного скорректировать мое расписание, но проблем не возникнет.