– Не будем их винить, – смеется Теа, – Просто они не думали, что их внук пустится во все тяжкие.

– Нет, не думали, – смех девушки такой заразительный, что я начинаю смеяться вместе с ней.

Мы еще некоторое время сидим на кухне, потягивая кофе и я вдруг понимаю, что никогда не делал этого с Кори. Вот так просто сидеть ночью в окружении кухонной утвари, говорить и смеяться, и чувствовать себя на своем месте оказалось в новинку.

Внезапно мой телефон оживает и на экране высвечивается имя Дилона – беспечного отца, который пренебрег безопасностью собственных детей. Я беру трубку и рассказываю мужчине о случившемся, добавив к рассказу парочку непечатных выражений. А потом вызываю для Теи такси, прошу у нее номер телефона и в моей голове звучит одобрительный возглас Картера.

– Так держать, Лис. Ты все сделал правильно.

Глава 17

Теа

Я как раз заканчиваю протирать витрину с хризантемами, когда мой телефон оживает, оповещая о входящем звонке.

– Милая, это правда? – сходу начинает миссис Гилмор, радостно улыбаясь, – Харпи сказал, что ты идешь на прослушивание в музыкальную группу.

Да, мой названный брат не только очень обаятелен, но и имеет слишком длинный язык.

– Привет, миссис Гилмор. Осталось всего лишь его пройти.

– Не думаю, что это будет для тебя проблемой. В мире нет никого, кто пел бы лучше тебя. И я знаю, о чем говорю.

– Спасибо. Но я так долго ничего не пела.

– Уверена, у тебя все получится.

По шуршанию пергаментной бумаги я догадываюсь, что женщина печет пирог с лососем для своего мужа.

– Как дела у Стивена?

– Все хорошо, дорогая. Как и прежде пропадает в ресторане.

Я собираю с прилавка очиститель для стекол и специальную тряпку без ворса и иду в комнату для персонала. Там я невольно кидаю взгляд на диван, на котором некоторое время назад провел ночь Алистер. Стыдно признаться, но я слишком часто думаю о нем.

– В колледже все хорошо? – из динамика до меня доносится голос моей приемной матери, отрывая меня от мыслей об Алистере – Харпи говорит ты отлично справляешься.

Похоже, Харпи говорит со своей матерью только обо мне.

– Все в порядке. Мне жаль, что я столько всего пропустила.

– Ты все наверстаешь, – твердо произносит миссис Гилмор и уверенность в ее голосе стирает все сомнения, – Знаю, ты не очень хочешь говорить на эту тему, но я была в доме Джона.

Поразительно, как быстро уверенность в тоне женщины, сменяется настороженностью.

Все правильно. Это не мой дом. Это дом Джона Ламберта – серийного убийцы города Рединг, в округе Беркс, который находится на юго – востоке Пенсильвании. И я не имею к этому дому никакого отношения.

– Продолжай обманывать себя, глупышка.

Голос отца навязчивой свирелью звучит в моей голове, и я спешу прогнать его прочь и сосредоточиться на разговоре.

– Я сделала там влажную уборку и немного проветрила комнаты, – продолжает миссис Гилмор.

– Зачем вы это делаете?

Я слышу тяжелый вздох женщины и представляю, как она сжимает пальцами переносицу.

– Не знаю, Теа. Но однажды ты можешь захотеть вернуться туда. Пусть этот дом будет готов принять тебя так, как ты того заслуживаешь.

Черта с два я, когда – нибудь захочу вернуться в этот филиал ада на земле. Но я не хочу расстраивать миссис Гилмор, поэтому прикусываю язык и произношу:

– Спасибо.

Наш разговор обрывается, когда женщина сообщает, что ей привезли доставку молока и сливочного масла. Я устало опускаюсь в кресло и прикрываю глаза, мечтая оказаться в постели. Вчера была ужасная ночь, но к счастью с Алеком все в порядке. Ему сделали штатную операцию и пообещали, что уже через несколько дней он сможет вернуться домой.

Когда я вернулась домой, мне не удалось заснуть. Харпи засыпал меня вопросами, а потом заставил приготовить для него обед.

Звук открывшейся двери вынуждает меня подняться с кресла и напоминает, что я все еще нахожусь на работе.

– Где ты, моя Розетта? – слышу я, жизнерадостный голос Бостон и выхожу из комнаты для персонала. Облаченная в красный брючный костюм, с идеальной прической и бриллиантовыми сережками в ушах, подруга совсем не походит на первокурсницу, которая постоянно таскает у меня письменные принадлежности.

– Что ты здесь делаешь?

– Сегодня открытие еще одного свадебного агентства моей мамы. Мне нужны цветы. Много цветов.

– Думаю, мы что – нибудь придумаем, – улыбаюсь я и образ, спящего на диване Алистера, испаряется.

Спустя полчаса мы с Бостон загружаем три дюжины красных роз в ее пикап с откидным верхом.

– Повеселись как следует, – говорю я, прислоняясь бедром к машине подруги.

– Попробую продержатся дольше пяти минут, – отвечает она, посылает мне воздушный поцелуй и уезжает.

Я возвращаюсь в цветочную лавку и достаю из рюкзака свой потрепанный блокнот. Ощущение, что я готова к нечто большему становится лишь сильнее, но в отличие от предыдущих раз, я уже не стремлюсь от него избавиться.

***

В четверг после занятий Бостон привозит меня в больницу Святой Марии, чтобы я могла навестить Алека. Я еще не очень хорошо знаю город, поэтому подруга с радостью согласилась стать ненадолго моим личным водителем. Несмотря на то, что я видела мальчика всего дважды мне не все – равно. Я хочу убедиться, что с ним все в порядке и его здоровью больше ничего не угрожает.

– Когда у тебя прослушивание в группу? – спрашивает Бостон.

– Через две недели, – отвечаю я.

– Как думаешь, сможешь выделить в своем плотном графике немного времени и прийти ко мне домой на ужин? Я рассказала маме о тебе, и она очень хочет познакомиться с тобой.

Господи, почему все говорят со своими матерями только обо мне? Сначала Харпи, теперь Бостон…

Но за такой короткий срок Бостон сумела стать мне настоящим другом, поэтому я не хочу обижать ее.

– Конечно. Как насчет пятницы? В пятницу у меня нет ночных смен.

– Супер. Я передам маме. Есть продукты, которые ты не употребляешь?

– Кажется, нет.

– Всеядная сова? Ты – мой герой, Гилмор.

– Ты уже говорила. Спасибо, что подвезла.

– Нет проблем.

Мы с Бостон прощаемся, и она уезжает.

Я захожу в больницу и спрашиваю у медсестры в какой палате находится Алек. Мне приходится подняться на четвертый этаж, в детское отделение. Я прохожу по коридору и нахожу палату с нужным номером, но заходить не спешу. Дверь палаты приоткрыта, и я слышу мужские голоса. Точнее, их два. Один, вероятнее всего, принадлежит отцу мальчиков, а второй, вот так сюрприз, Алистеру.

Они говорят тихо, но я все – равно их слышу.

– Алистер, я не знаю, что мне делать? Нужно оплачивать гигантские счета, и я не могу сократить часы работы. Нанять няню мне сейчас не по – карману.

– Дилан, я не могу даже представить, что могло бы случиться не появись мы с Теей возле твоего окна, – гневно шепчет Алистер, – Алек мог бы не выжить. Ты намеренно подвергаешь мальчиков опасности.

– У меня нет выбора. Я не могу оставить работу. Тогда мне просто будет нечем кормить своих сыновей.

Воцаряется молчание, и я чувствую себя неловко от того, что мне приходится подслушивать столь личные подробности. Но Алистер прав. Алек и Адам слишком малы, чтобы проводить ночи без отца. В конце концов, однажды это может закончится куда хуже, чем пребыванием одного из них в больничной палате.

– Я могу приходить к вам пару раз в неделю и оставаться на ночь, – наконец произносит Алистер, после нескольких минут молчания.

– Исключено, – отрезает отец мальчиков, – Тебе нужно учиться и готовиться к выставке. Я не могу отнимать у тебя время, которое и так тебе дорого. К тому же у тебя есть девушка…

– Мы с Кори расстались, – перебивает Алистер, – Но сейчас я не хочу об этом говорить.

– Алистер…

И тут я решаю выдать себя. Я уже и так достаточно услышала.

Я сильнее распахиваю дверь и вхожу в палату.

– Можно?

Алистер стоит возле окна, а отец мальчиков сидит в кресле устало, потирая переносицу. Я вижу Дилана впервые. На вид ему около сорока лет, но его голова практически полностью покрыта сединой. У него очень усталый вид, словно он несет на своих плечах всю тяжесть этого мира. Но его жена умерла, и он в одиночку воспитывает двоих сыновей, поэтому это не удивительно.

– Теа?

– Привет, – я осторожно захожу в палату. Алек мирно спит в окружении мягких игрушек и пластиковых машинок. На столике рядом с кроватью лежит коробка с цветными карандашами и бумага. Почему – то я абсолютно уверена, что их принес Алистер.

– Дилан, это Теа, – произносит Алистер, – Она была со мной в тот вечер.

Мужчина поднимается с кресла и протягивает мне руку.

– Я в неоплатном долгу перед тобой, Теа, – говорит он, – Спасибо тебе.

– Все в порядке, Дилан. Я рада, что с Алеком все в порядке.

Дилан кивает и обращается к Алистеру.

– Пойду возьму кофе.

– Постойте, – останавливаю я, удивляя саму себя. Я только что осознала, что мне тоже хочется быть полезной для этой семьи, поэтому я начинаю говорить, не оставляя себе шанса на капитуляцию.

– Я случайно услышала ваш разговор, – начинаю я, ощущая на себе удивленный и в то же время заинтересованный взгляд Алистера, – Простите, я правда не собиралась подслушивать, но…я тоже могу помогать вам с мальчиками.

– О чем ты?

– Вам ведь нужна няня? – Дилан открывает рот, явно, чтобы возразить, но я ему не позволяю, – Бесплатно. Я могу сидеть с мальчиками в те вечера, когда мне не нужно работать.

Дилан переводит изумленный взгляд с меня на Алистера.

– Вы двое сошли с ума? Вам нужно учиться.

– Лично мне это никак не помешает, – Алистер поддерживает меня, и я понимаю, что он не против.

– Мне тоже.

Дилан морщится.

– Нет, ребята. Это слишком. В конце концов, это мои дети и я должен сам решить наши проблемы.

– Мы не собираемся ничего решать за вас. Мы просто предлагаем помощь, в которой вы между прочим нуждаетесь.

Алистер кивает, поддерживая меня. По взгляду Дилана я понимаю, что внутри него идет борьба. Мужчина разрывается между желанием согласиться и дать отказ.

В конце концов, он глубоко вздыхает и произносит.

– Хорошо, – неохотно соглашается Дилан и поспешно добавляет, – Но это ненадолго. Я разберусь с финансовыми вопросами и найму мальчикам няню.

– Отлично, – улыбается Алистер и подмигивает мне, отчего все мое тело моментально покрывается мурашками.

Не быть частью драмы?

Кажется, только что я с треском провалилась.

Дилан уходит за кофе, и мы с Алистером, если не считать спящего Алека, остаемся наедине.

Алистер улыбается.

– Спасибо, что стала моим союзником. Дилану труднее, чем он позволяет себе, признаться.

Я киваю.

– Это было неожиданно, но мне действительно захотелось помочь.

Я не лгу. Это действительно был внезапный порыв, обрушившийся на меня подобно водопаду. Но дело не только в том, что мне стало жаль Дилана и его сыновей. Я знаю, что у некоторых жертв моего отца были дети. Я знаю, что по его вине они остались без матерей, которые должны были проводить с ними вечера, читать перед сном книжки и целовать на ночь. Знаю, что мой отец отнял у этих детей целую жизнь и, возможно, таким образом я хочу искупить вину перед ними. И пусть мой отец не имеет никакого отношения к смерти матери Адама и Алека, я, чувствуя себя обязанной помочь им.

– Ты в порядке? – спрашивает Алистер, вглядываясь в мое лицо.

– Да, все хорошо. Я просто задумалась.

– Я бы хотел знать, о чем, – произносит парень, склонив голову набок. До меня снова доносится сладковатый запах марципана и только тогда я замечаю, что Алистер подошел ближе.

– Да так, – отмахиваюсь я, – Ерунда.

– Твой взгляд говорит об обратном, – очевидно у парня талант подмечать будоражащие душу, детали. Я ощущаю, как от его близости у меня начинают потеть ладони, и моментально забываю, о чем думала секунду назад.

Господи, Алистер выглядит чертовски сексуально и это сбивает меня с толку. На нем все та же кожаная куртка, которая не так давно согревала мои плечи, темные джинсы и белая футболка, на которой осталось несколько мазков свежей темно – зеленой краски. Очевидно, Алистер рисовал прежде чем прийти сюда.

– Что ты сегодня рисовал? – спрашиваю я, пытаясь взять себя в руки.

– Я не рисовал. Я смешивал цвета, чтобы найти нужный.

– Нужный для чего?

– Для того, чтобы повторить цвет твоих глаз, – произносит он и хрипотца в его голосе посылает импульсы в те части моего тела, которые давно оставались нетронутыми.

Сигналы бедствия большими красными буквами бешено мигают в моей голове. Он не должен так говорить. Не должен, потому что это может наводить на определённые мысли, которых в моей голове быть не должно.

Не должно, черт возьми!

Алистер продолжает смотреть мне прямо в глаза.

– Думаю, нам нужно составить график, – говорю я, взывая к здравому смыслу.

– График? – Алистер несколько раз моргает.

– Ну, когда мы будем приходить к мальчикам, – поясняю я, – Я работаю три ночи в неделю, значит тогда тебе придется оставаться с ними.

– Ты уверена, что это не станет для тебя проблемой.

– Я буду помогать сколько смогу, – обещаю я, – Дилан сможет наконец расслабиться, а мальчики перестанут быть предоставлены сами себе. Мне, кажется, это хороший план.

– Вообще – то, отличный, – подхватывает парень.

Появляется Дилан, в сопровождении доктора и мы с Алистером покидаем палату.

– Еще раз спасибо, Теа, – произносит он, когда мы оказываемся на улице.

– Все в порядке, – улыбнувшись, я достаю телефон, чтобы вызвать такси.

– Тебя подвезти? – предлагает Алистер. Мой палец зависает на кнопке вызова.

Что черт возьми происходит?

В самом деле Теа, ты ведь не думаешь, что нужно согласится?

Снова этот назойливый голос отца, который не перестает меня преследовать.