В криминальной мифологии часто культивируется образ «гениального злодея» — неуловимого, всесильного хищника, который всегда на шаг впереди системы. Теодор Роберт Банди потратил годы на создание именно такого фасада. Он упивался своей репутацией блестящего манипулятора, способного очаровать жертву, запутать детективов и переиграть судью в зале суда. Но прыжок из окна библиотеки Питкин-Каунти 7 июня 1977 года стал моментом, когда этот тщательно выстроенный миф столкнулся с непреодолимой силой, не поддающейся никаким психологическим уловкам.
Этой силой была дикая природа Скалистых гор.
Приземлившись на асфальт и получив сильное растяжение связок правой лодыжки, Банди сделал свой первый шаг в реальность, к которой был абсолютно не готов. Городской пижон, привыкший к комфорту студенческих кампусов, теплым кофейням и уютным спальням, оказался один на один с суровым, безжалостным миром, где его высокий IQ и социопатическое обаяние не стоили ровным счетом ничего.
Завывания полицейских сирен в долине заставили его двигаться быстрее, превозмогая пульсирующую, ослепляющую боль в ноге. Он направился вверх по склону горы Аспен. Его план был прост и по-детски наивен: перевалить через хребет, спуститься в соседнюю долину и найти транспорт до другого штата. Он не учел лишь одного факта — горы Колорадо не прощают самонадеянности.
Среда обитания серийного убийцы такого типа — это социум. Банди был хищником-мимикрией. Его главным оружием была способность сливаться с толпой, имитировать нормальность, вызывать доверие с помощью слов и жестов.
Но в густом хвойном лесу на высоте более восьми тысяч футов над уровнем моря некому было лгать. Деревья не реагировали на его очаровательную улыбку. Ночной мороз нельзя было убедить отступить с помощью процессуального ходатайства.
Июнь в Аспене — это лишь календарное лето. Днем солнце может припекать, но как только оно скрывается за острыми пиками Скалистых гор, температура стремительно падает, часто опускаясь ниже нулевой отметки. На затененных участках склонов все еще лежал плотный, слежавшийся снег.
Первая ночь в бегах стала для беглеца шоком, который начал стремительно разрушать его психику. Банди был одет лишь в легкую рубашку и брюки (свой темный свитер он сбросил еще в городе, чтобы изменить приметы). У него не было ни спичек, ни ножа, ни карты, ни еды.
Когда тьма поглотила горы, температура резко упала. Банди забился под ствол поваленного дерева, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра. Его тело, лишенное теплой одежды, начала бить крупная, неконтролируемая дрожь. Боль в распухшей, посиневшей лодыжке стала невыносимой. Каждый раз, когда он пытался заснуть, холод безжалостно будил его, напоминая о том, что переохлаждение (гипотермия) убивает тихо и неотвратимо.
В эту ночь образ «гламурного маньяка» и гениального юриста умер. В лесу под бревном лежал не вершитель человеческих судеб, а жалкий, напуганный, окоченевший человек, скулящий от боли и холода. Нарциссизм, который толкал его на преступления и заставлял презирать полицию, разбился о ледяное равнодушие природы. Горы не испытывали к нему ни страха, ни уважения. Для них он был лишь куском теплого мяса, стремительно теряющим калории.
На второй и третий день ситуация только ухудшилась. Банди полностью потерял ориентацию в пространстве. Без компаса и понимания топографии местности он совершал типичную ошибку неопытных выживальщиков — ходил кругами. Ему казалось, что он движется на юг, к городу Крестед-Бьютт, но на самом деле он петлял по извилистым ущельям, возвращаясь к собственным следам.
Голод начал сводить желудок судорогой. Его городской организм, привыкший к регулярному трехразовому питанию, стремительно сжигал остатки энергии. Обезвоживание вызывало головокружение и тошноту. Банди пытался есть снег и пить воду из ледяных ручьев, но это лишь усиливало внутренний холод.
Физические страдания усугублялись психологическим коллапсом. Социопату нужна аудитория. Ему нужно контролировать кого-то, чтобы чувствовать собственную значимость. Оставшись в абсолютном одиночестве, Банди оказался заперт наедине с собственными демонами. Его грандиозное эго требовало триумфа, а реальность предлагала лишь грязные руки, стертые в кровь ноги и панический животный страх.
К четвертому дню беглец превратился в ходячую тень. Его щеки ввалились, глаза лихорадочно блестели, дорогая стрижка превратилась в спутанный ком грязных волос, а элегантные брюки были изорваны о колючий кустарник.
Выйдя к району Касл-Крик, он наткнулся на пустующую туристическую хижину. Охотничьи и туристические домики в Колорадо часто оставляют на зиму, запирая лишь на простые замки. Для человека, который раньше вламывался в студенческие общежития ради удовлетворения своих садистских наклонностей, взлом деревянной двери стал актом жалкого, примитивного выживания.
Оказавшись внутри, Банди жадно набросился на найденные объедки. Он нашел старые банки с консервированным супом, крекеры и несколько одеял. Там же он обнаружил старую винтовку, которую решил взять с собой — не для того, чтобы охотиться (он не умел этого делать), а из параноидального страха перед преследователями и дикими животными.
Но даже еда и краденое пальто не могли спасти его положение. Его нога распухла до такой степени, что он не мог зашнуровать ботинок. Инфекция и воспаление истощали его силы. Он проспал в хижине почти сутки, но пробуждение не принесло облегчения. Он понял страшную истину: он не сможет перейти через горы. Его план был обречен с самого начала. Природа победила его.
К шестому дню, 13 июня 1977 года, отчаявшемуся беглецу не оставалось ничего другого, кроме как признать свое поражение перед диким лесом. Движимый уже не расчетом, а мучительной потребностью в тепле и цивилизации, он начал хромать обратно вниз, в сторону Аспена — туда, откуда он так дерзко сбежал.
На окраине города, недалеко от гольф-клуба, он обнаружил автомобиль, ключи от которого, по беспечной привычке местных жителей, были оставлены в замке зажигания (по другим данным, он смог завести его с помощью проводов). Это был шанс на спасение. Банди забрался на водительское сиденье.
Здесь, в кабине машины, он должен был снова почувствовать себя хозяином положения. Автомобиль всегда был его крепостью, его инструментом контроля. Но физическое истощение диктовало свои правила.
Тед Банди не спал нормально почти неделю. Его мозг, отравленный недостатком кислорода на высоте, гипотермией и углеводами из просроченных консервов, отказывался функционировать. Моторика была нарушена. Руки дрожали на руле, а перед глазами плыли темные пятна.
Он выехал на шоссе 82, намереваясь покинуть пределы округа Питкин. Была глубокая ночь. Трасса была пустой. Все, что ему нужно было сделать — это вести машину ровно, не привлекая внимания, и раствориться в темноте.
Но истощенный организм не справился с задачей. Глаза Банди слипались. Машина начала вилять по проезжей части, пересекая центральную линию, то ускоряясь, то замедляясь. Со стороны это выглядело так, словно за рулем находился в стельку пьяный водитель.
Именно этот неровный, подозрительный танец фар на пустой дороге привлек внимание двух помощников шерифа, патрулировавших трассу.
Для полицейских это была рутинная ситуация. Пьяный водитель, возвращающийся из бара. Они включили проблесковые маячки и сирену.
В августе 1975 года в Юте, когда сержант Хейворд остановил его «Жук», Банди пытался сбежать, погасив фары. Тогда он был полон сил, уверенности и высокомерия. Сейчас, в июне 1977 года, у него не осталось ничего.
Машина беглеца съехала на обочину и неуклюже остановилась. Офицеры подошли к автомобилю, держа руки на кобурах, ожидая увидеть пьяного подростка или заснувшего туриста.
То, что они увидели, заставило их замереть от изумления.
За рулем сидел человек, который выглядел как бездомный бродяга. От него исходил густой, тяжелый запах немытого тела, застарелого пота и гниющей ткани. Его лицо покрывала густая, грязная щетина, щеки впали, а глаза были абсолютно пустыми. Он даже не пытался тянуться за украденной винтовкой, которая лежала рядом. В нем не было ни капли агрессии, ни капли того дьявольского интеллекта, о котором трубили все газеты.
— Выйдите из машины, сэр, — приказал один из патрульных.
Человек за рулем медленно повернул голову. Он не стал придумывать оправдания. Он не стал изображать из себя студента, заблудившегося по пути из кинотеатра. Его психика и тело были сломлены шестью днями первобытного дискомфорта.
— Я Тед Банди, — прохрипел он слабым, сорванным голосом.
Патрульные не поверили своим ушам. Этот жалкий, воняющий, трясущийся от холода человек был самым разыскиваемым преступником Америки? Тем самым неуловимым хищником, поднявшим на ноги полицию нескольких штатов?
Банди вытащили из машины и прижали к капоту. Щелчок наручников в этот раз прозвучал не как приговор, а скорее как избавление. Он не сопротивлялся. Позже он признается, что в тот момент он был даже рад аресту, потому что это означало теплую камеру, горячую еду и медицинскую помощь для его ноющей лодыжки.
Национальное унижение полиции Колорадо было смыто столь же унизительным финалом для самого беглеца.
Возвращение Теда Банди в окружную тюрьму стало сенсацией. Фотографии, облетевшие прессу на следующий день, окончательно разрушили миф о «гламурном маньяке». На них был запечатлен изможденный, заросший, хромающий человек в грязной одежде, которого конвоиры вели под руки.
Его поместили в более надежную камеру в Гленвуд-Спрингс, лишив права на свободное передвижение по суду. Статус адвоката pro se остался при нем, но теперь он находился под жесточайшим контролем, а на его ногах во время транспортировки звенели тяжелые кандалы.
Оказавшись в тепле, насытившись и получив медицинскую помощь, Банди начал приходить в себя. И именно здесь, в тишине тюремной камеры, проявилась истинная, пугающая природа его социопатии.
Нормальный человек после такого фиаско впал бы в депрессию, раскаялся или сдался на милость правосудия. Но мозг Банди работал как компьютер, анализирующий сбой в алгоритме. Он не испытывал ни стыда за свой жалкий вид, ни угрызений совести за содеянное. Он испытывал лишь интеллектуальное раздражение от допущенной тактической ошибки.
Лежа на тюремной койке, он методично разбирал свой побег по частям.
Ошибка первая: Недооценка среды. Скалистые горы — это не студенческий кампус. Природа слепа и смертоносна. В ней нет социума, которым можно манипулировать. Ошибка вторая: Отсутствие ресурсов. Бежать без денег, фальшивых документов, карты и теплой одежды было чистым самоубийством, продиктованным импульсивным желанием доказать свою гениальность судье лоб в лоб. Ошибка третья: Транспорт. Угон машины в состоянии крайнего физического истощения гарантированно привлекает внимание дорожной полиции.
Банди смотрел на потолок своей камеры, и его черные, непроницаемые глаза снова загорались тем самым холодным, рептильным светом. Гордыня вернулась, подпитываемая самим фактом того, что он смог обмануть систему и выйти из окна. То, что он не смог выжить в лесу, было лишь вопросом неправильно выбранного маршрута.
Он сделал леденящий душу вывод. Побег был возможен. Идея была верной, подвело лишь исполнение. В следующий раз ему не нужно бежать в дикую глушь. Дикая природа отторгает его. Его настоящие джунгли — это бетон и асфальт. Его спасение — это города, где люди не смотрят друг другу в глаза, где есть автобусные станции, аэропорты и где за наличные можно купить любую иллюзию.
В следующий раз он должен бежать туда, где его никто не знает, за пределы досягаемости телетайпов Колорадо и Вашингтона. Он должен бежать в другой штат, используя инфраструктуру, а не прячась от нее.
Шесть дней физических мучений не сломили его; они лишь научили его не совершать прежних ошибок. Полиция Колорадо праздновала победу, наивно полагая, что хищник усвоил урок и теперь будет покорно ждать суда. Они не понимали, что Тед Банди только что провел генеральную репетицию, и теперь, вооружившись новым планом, он готовился нанести свой самый сокрушительный удар, который повергнет в шок всю нацию.