Ужин оказался на удивление вкусным и разнообразным. Желающих жить и охотиться в этих землях было немного, поэтому дичи тут водилось с избытком. К тому же, если учесть контингент, тут хватало тех, кто умел обращаться с луком. Шкуры и другие полезные трофеи они выменивали на овощи и крупы – связь с внешним миром все же оставалась.

Поужинав, мы с Линель решили уединиться и ушли на самую дальнюю стену. Дозорные, разумеется, были и тут, но двое рядом все‐таки не шумная толпа. Того же покоя, похоже, искал и генерал Глендор. Он стоял и молча смотрел вдаль. Отсюда купол был виден особенно четко. Гигантская полусфера, простирающаяся за горизонт, словно небесный щит.

– Пока он есть, миру ничто не угрожает, – сказал он, когда мы подошли совсем близко. – Вы правда верите, что сможете ее одолеть?

В его голосе чувствовалась внутренняя борьба. Генерал не верил: ну как могут четверо сделать то, с чем не справилась целая армия? Но он, живущий в этом мире, любящий его и желающий ему спасения, хотел верить, что у нас получится.

– Ну, чтобы уж совсем понятно было, – усмехнулся я, стараясь увести разговор от тяжелых тем в сторону. – Умирать мы точно не планируем. А дальше всего два варианта: либо победа, либо смерть.

Он явно не был настроен на дружескую беседу. Но кое-что, похоже, все же хотел прояснить.

– Вы думаете, я предатель? Мятежник, уведший людей и восставший против короля?

Его голос звучал спокойно. Видно было, что он давно принял эту маску и мнение окружающих его не сильно волновало.

– Мы знаем, кто вы, генерал Глендор… – Линель шагнула вперед.

– И не только простой народ знает, – добавил я. – Ваше начальство тоже. Просто всем удобнее так вас называть. Мятежник. Тогда и с них спроса нет. Но на самом деле все понимают, почему вы здесь и что вами движет. Да, тогда ваш поступок казался многим предательством. Но сейчас… Теперь все понимают, что вы сделали единственное, что могли. Единственно верное.

– И думали вы не о себе, – добавила Линель, – а о других.

– Я долго отказывался от звания, – сказал он, не сводя взгляда с горизонта. – Все генералы, которых я знал до пришествия тьмы, были больше увлечены собой и политикой. Войны не велись уже много лет, да и армии как таковой не было. Разве что охрана дворцов да патрули в городах. Просто не было смысла кормить такое количество воинов, не используя их.

Он помолчал, словно пытался подобрать слова.

– В итоге получилось, что на одного солдата приходилось по два командира. Я тогда руководил лагерем подготовки, делал из охотников и крестьян настоящих бойцов. А потом… отпускал их домой. Ждать приказа. Не зная, будет ли он вообще. Когда пришла тьма, у меня в лагере проходили подготовку около пятидесяти новобранцев. Парни были молодые, горячие, но уже с твердым взглядом. Тогда и пришло первое осознание: старшие братья, отцы, дяди – те, кто ушел на восток, – не вернутся.

Он говорил спокойно, но голос глухо отдавался тяжестью воспоминаний.

– Мне стоило огромных усилий удержать их… чтобы они не ринулись туда же, следом за смертью. Но король не оставил мне выбора. Приказом назначил меня генералом и тут же направил в самое пекло. Мы как раз тогда заняли это укрепление, замок барона Фаргуса. А вечером встретили еще один отряд. Таких же молодых, как мои. Уставших, но несломленных. Мы предложили им остаться, переждать ночь, перевести дух. Но их командир по какой‐то причине решил, что ночью сможет застать врага врасплох. Столько боли и страха мы не слышали никогда…

Он снова замер, будто проглатывая воспоминание, которое встало поперек горла.

– Это и сломало нас. Ладно их, необстрелянных, неощетинившихся… Но это сломало и меня. Генерала Глендора. Того самого, кто верил: в любом бою можно победить.

Он помолчал, сжал кулак, оперся о стену. Тишина натянулась как тетива.

– А наутро появился он, маг… с кристаллом. И Рино был с ним. Он рассказал нам о пророчестве. Сказал, что пришел час. А потом попросил сопроводить его к месту, где должен был установить кристалл.

Глендор перевел взгляд на купол. Тот простирался над горизонтом, глухо мерцая в темноте.

– Я был там. Я видел все. Многие думают, что что‐то пошло не так, что была ошибка… но нет. Он знал. Знал, что не сможет пропустить через себя такой поток энергии и остаться в живых. Он знал, но все равно пошел. А нам… нам он велел ждать тебя. Так кто ты такой, Странник?

Генерал развернулся ко мне всем корпусом, сцепив руки за спиной. Взгляд – сосредоточенный, прямой. Он явно ждал ответа.

Я на миг растерялся, не зная, с чего начать.

– Да обычный парень… с планеты Земля. Ничем особо не…

Но договорить не успел: тонкая ладошка Линель мягко прикрыла мне рот.

– Возможно, он и был обычным парнем, когда я его встретила, – спокойно сказала она, встав между мной и Глендором. – Но с тех пор он сумел пленить банду Белого, ту самую, что наводила ужас на всю округу. Освободил клан Мораса, демонов, заключенных в пещере, выстояв ради них на арене. Победил обезумевшего Вождя, сняв с ущелья Смерти проклятие. И наконец, он тот, кто одолел чудовище под горой. Того самого монстра, что грозил вымиранием целого клана гномов.

– А еще у нас есть орлы, – отняв ладонь Линель, сказал я, словно ставя жирную точку. – Кстати, у вас тут не найдется местечка для них? Мы их в лесу оставили. Надо бы накормить и напоить.

Генерал чуть приподнял бровь, но не сказал ни слова. Вместо этого он поднял руку, подозвав кого‐то из тени. Оттуда, словно возникнув из воздуха, вышел человек. Мы бы точно его не заметили, если бы он не сделал шаг сам. Возможно, он тут такой не один.

Глендор тихо отдал приказ: подготовить место и предупредить всех, чтобы с перепугу по орлам не стреляли.

Тишину прорезал первый хлопок крыльев – глухой, могучий. Где‐то в темноте, высоко над нами, воздух сотрясался. Следующие звуки были уже громче: все небо над лагерем дрогнуло от приближающейся стихии. Воздух завибрировал. С каждой секундой хлопки становились все ближе и тяжелей. А потом появились они.

Четыре силуэта вырвались из ночи. Исполинские крылья чертили дуги над лагерем, и даже самые закаленные бойцы, что стояли на стенах, инстинктивно потянулись к оружию. Слабый трепет прокатился по рядам. И понимание: если эти существа решат напасть, никто не выживет. Но они не нападали. Они парили.

Один из орлов – с серебристыми перьями, отливающими в синеву, – первым спустился на внутренний двор, мощно распластав крылья. За ним почти синхронно опустились остальные, грациозно и без суеты. На мгновение все застыло. Ни звука, ни движения. Даже ветер, казалось, затаился.

– Наши, – тихо сказал я, с трудом удерживая улыбку. – Только очень голодные.

Глендор перевел взгляд на меня, потом на орлов… и молча кивнул. Его лицо оставалось спокойным, но глаза выдали: он впечатлен. По-настоящему.

Ради такого случая для нас установили палатку в дальнем углу крепости, подальше от всех. Орлы расположились рядом. Мы почти сразу отправились спать: усталость брала свое.

А утром нас разбудил горн или нечто очень похожее – громкий, пронзительный звук. Все подскочили, как по команде. Гёте, еще не до конца проснувшись, уже натягивал броню, вскакивая и делая пару шагов к выходу. Он готов был бежать на построение. Только в последний миг сознание настигло его. Он замер, моргнул несколько раз… и, тяжело выдохнув, вернулся на свою лежанку. Шлепнулся обратно прямо в броне, уставившись в потолок с видом побежденного. Что ни говори, солдат остается солдатом. Даже те, кто давно отвык, могут мгновенно встать в строй. Вот только снова уснуть уже, конечно же, не вышло.

Снаружи маршировали, кто‐то отрабатывал приемы на мечах, кто‐то таскал снаряжение. Утро в военном лагере.

Недолго думая, мы вывалились из палатки. Зарядка – дело святое. Умылись ледяной водой из бочки. Пробежались, размялись, сделали десяток упражнений – и как раз раздался сигнал на завтрак. И пусть ночь была короткой, утро однозначно задавало тон.

Даже не дав мне доесть завтрак, за мной пришли. Сухо, по-военному: «Генерал ждет. В штабе».

Судя по всему, он был на ногах уже давно. Стоял у окна, глядя на купол, будто пытаясь заглянуть сквозь него.

– У тебя зрение хорошее? – спросил он, не отрываясь от пейзажа.

– Вроде да. Проблем пока не было, – ответил я, слегка озадаченный.

– Если поднимешься на своем орле над куполом и доберешься до центра…

– …то смогу увидеть, что там, и дать детальное описание обстановки, – подхватил я с легким армейским акцентом. Он оценил.

– Удачи, боец, – коротко бросил он, и было ясно: аудиенция закончена.

Я решил лететь один. Разведка – дело тихое. Большой отряд только привлечет внимание. Но без Ласки мне не справиться: ее зрение в десятки раз острее моего.

Хотя купол казался бескрайним, до центра мы добрались быстро. Орел, летящий в одиночку, двигался куда быстрее и свободнее, чем в строю. Уже на подлете я активировал зрение Ласки. Картина открылась резко, словно кто‐то сорвал покров.

Внизу лежала земля. Точнее, то, что когда‐то было землей. Сейчас же – черная, изломанная, будто прогоревшая. Не просто мертвая – извращенная. Тьма покрывала все, ползла по обломкам мира, живая и голодная.

И среди этой тьмы – армия. Тысячи. Нет, десятки тысяч. Когда‐то люди, эльфы, гномы, теперь же – искаженные, чудовищные создания. Гипертрофированные тела, серые лица, глаза, в которых не осталось ничего. Ни души, ни памяти. Только подчинение.

Они стояли шеренгами. Готовые двигаться вперед. А за ними – другие, крупнее и сильнее. Их было меньше, но каждая фигура наводила страх. Они были как командиры тьмы, стражи чего‐то более страшного. И тут я увидел… его.

Он стоял за последней линией. Человек… или то, что когда‐то им было. Сейчас – скорее аватар. От него исходил тусклый, зыбкий мрак. Взгляд приковывали глаза – два черных жемчуга, неподвижные, как бездонные колодцы.

Я не знал, увидел ли он меня… или почувствовал, но он повернул голову. Прямо ко мне.

– Здравствуй, Странник. Я ждал тебя.

Не знаю, прочитал ли я это по губам и сознание само придало этому реальности, но голос… голос я слышал. Четко. Будто он был у меня за спиной.

– Интересно, зачем? – пробормотал я, не особо рассчитывая получить ответ.

Но он ответил все с той же тенью улыбки на бледных губах:

– Ты и я… нам уготована судьба, которой позавидуют самые великие завоеватели. Мы будем покорять целые миры. А тех, кто не пожелает подчиниться, уничтожим. Мы сможем перекрашивать реки… заливая их кровью тех, кто осмелится нам перечить.

Его голос звучал спокойно, почти мелодично. Будто он не призывал к войне, а рассказывал сказку.

– Тебя что, в детстве мама не любила? – пробормотал я сквозь зубы, чувствуя, как во мне начинает нарастать ярость.

Он не отреагировал, продолжил, будто и не слышал моего вопроса:

– Спускайся. И займи свое место рядом со мной. Оно твое. По праву.

И вдруг в голове вспыхнула мысль. Острая, живая. План. В такие мгновения обычно кричат: «Эврика!»

Теперь оставалось лишь одно – убедить всех. Но я был ближе, чем когда‐либо.

Я поспешил улететь оттуда. Не потому, что испугался, – страх там уже не имел значения, – а потому, что понял: война, которую Аватар предлагает, не оставляет выбора. Она не знает милости – только разрушения. И если я шагну вниз… мир перестанет быть миром.

Мы не просто стоим на пороге битвы. Мы – на грани того, кем станем после нее.

…Мой рассказ слушали молча. Никто не перебивал.

Когда я закончил, в комнате повисла тишина. Густая, вязкая, как воздух перед грозой. И только генерал, опершись на карту, наконец произнес:

– Нам понадобится подкрепление.