Рассказав остальным все, что мне довелось увидеть, я тем самым начал бурную дискуссию о том, как именно мы можем справиться с чудовищем. Мыслей было много, споров – еще больше, но, выслушав каждого, мы довольно быстро пришли к простому, но дерзкому плану.

Первое – перекрыть поток энергии от кристалла. Как бы мы ни старались, пока монстр черпает силу из сердца горы, он почти неуязвим. Однако поток настолько мощный, что никто из нас даже не представлял, как его остановить.

Здесь нам поможет Демоник. Мне всего лишь нужно перерубить энергию мечом, а сущность примет на себя все побочные эффекты, пусть даже это будет опасно. Он справится. Мы должны рискнуть. Оставалось придумать только одно – как туда добраться. Ни один из наших щитов, включая артефакт, купленный у картографа, не выдержит даже половины урона. Луч энергии, исходящий из глаз твари, слишком точен и слишком силен.

Решили действовать классически: дезориентировать его. Линель на Кисе уйдет в одну сторону, в ту же секунду Гёте на Ласке – в другую. Старый прием «двух зайцев», но, как показывала практика, – рабочий.

Этой мгновенной заминки должно хватить мне и Донису. Пока монстр будет метаться между ложными целями, мы прорвемся и перережем энергетический поток. После этого Гёте и Линель зайдут с двух флангов, оттягивая внимание, – это еще секунда, может две. И тогда… тогда я, вложив всю силу Демоника, вспорю ему брюхо.

Все просто… когда на бумаге.

Тишина перед бурей длилась всего миг. Потом я кивнул, давая сигнал.

Первыми сорвались Линель и Киса. Кошачий силуэт, легкий и стремительный, метнулся вправо, скрываясь за каменными выступами. Почти одновременно в противоположную сторону рванулась Ласка, но не в привычном облике, а в форме огромного тигра, черного, как обсидиан, с янтарными глазами. Гёте, уверенно сидящий на его спине, низко пригнулся, вцепившись в загривок.

Монстр дернулся. Красный пульс кристалла вспыхнул неровно, будто сердце сбилось с ритма. Лучи чудовищных глаз сорвались в обе стороны: один прожег скалу там, где секунду назад была Киса, второй ударил в выступ над Лаской, сорвав поток осколков.

Ящер растерян. Он не видит цели.

– Сейчас! – коротко бросил я.

Донис рванул первым, вихрем проносясь по тропе, я за ним. Камни под ногами трещали от жара, повсюду мерцали ослепительные сгустки энергии, просачивающиеся из рассыпанных трещин. Нам приходилось почти прорываться сквозь воздух, наполненный колебаниями магии, он звенел и дрожал, как струна.

Чем ближе мы подбирались к монстру, тем яснее становилось: мы не учли одну «маленькую» деталь. Кристалл был огромен. Я думал, он просто казался таким, ведь смотрел глазами Ласки. Но нет, он и для меня был велик, как башня. И сам монстр был не меньше. А тот самый луч, что я должен был перерубить, оказался просто недосягаемым.

Но Донис заметил это раньше меня. Не добегая нескольких метров до цели, он присел и упер секиру в землю, как трамплин. Я в тот же миг понял его замысел и, запрыгнув на древко, дал ему сигнал.

Секунда – и взрыв силы. Он подкинул меня, как пушечное ядро.

Краем глаза я увидел, как красный луч рассек воздух там, где я только что был. Еще мгновение – и я в небе, а внутри меня вскипает ярость.

Это Демоник. Он окутал меня щитом, зарядил силой, как пружину. Я рухнул сверху с мечом, и когда лезвие с визгом вошло в луч, все изменилось. Поток энергии вспыхнул и оборвался, как нить, пережженная вольтом молнии. Я поглотил часть этой силы – или, скорее, Демоник поглотил, а я едва сдержал его. Внутри меня все горело, и я даже начал бояться, что он не справится… Но вспышка прошла, и я приземлился на камни, целый.

Я увидел Гёте и Линель, с двух сторон атакующих монстра. Их удары были мощны, но бесполезны: он почти не чувствовал боли. Но это дало мне ту самую секунду.

Я ринулся вперед, все еще пылая энергией кристалла, и на полном ходу вогнал меч ему в брюхо. Где‐то в глубине я знал: один этот удар ничего бы не решил. Но Демоник… он что‐то сделал с энергией, что впитал. Он заразил ее. И выпустил внутрь.

Сначала монстр вспыхнул черным, мрак заглушил красное свечение, и на мгновение я ощутил: он пустой. Затем – тишина. Свет исчез. И огромная туша, как гора, беззвучно рухнула на камни.

Только тогда я увидел… Тот луч, от которого я так вовремя увернулся, сделал в Донисе дыру размером с футбольный мяч. Демон был мертв.

Ярость постепенно отпускала. Реальность вновь возвращалась в привычные очертания – звуки стали резче, свет стал тише, и я почувствовал, как дышу. Я обернулся. Линель стояла рядом с телом Дониса, а по ее щеке потекла слеза. Гёте, сняв шлем, опустил голову и что‐то бормотал себе под нос. Молчание, пронзительное и живое.

– Да вы чего? – Я растерянно посмотрел на них. – Он же возродится у камня. Скоро мы снова увидимся.

Гёте поднял взгляд – спокойный, но твердый.

– Смерть боевого товарища на поле боя всегда вызывает уважение. И кто мы такие, чтобы игнорировать традицию?

Он говорил тихо, но в его словах было больше стали, чем в любой броне.

– А вот когда возродится, мы и живого поблагодарим, – добавила Линель.

Я стоял, не зная, что сказать. Да и что тут скажешь? Я влип.

– Обязательно, – выдохнул я. – Но потом. Сейчас нам нужно найти тотем и выбираться отсюда.

– А как же Донис?! – возмутилась Линель, шагнув вперед. – Он так же, как и мы, заслужил право увидеть тотем.

Возразить этому было действительно сложно… но Гёте все же попытался:

– Слушай, Линель, я, конечно, все понимаю, но он сам говорил: путь сюда неблизкий. Камень‐то в аду, не рядом. Давай мы лучше у тотема для него сувенир попросим?

Я хотел было согласиться, но вдруг в голову пришла одна мысль. Ясмин. Мы давно ее не видели.

Я использовал магию призыва, и в ту же секунду демоница появилась.

– Здравствуй, Странник, давно не виделись.

Ее голос, будто тонко настроенный инструмент, мурлыкал прямо в уши. Выглядела она неотразимо, как всегда: походка, взгляд, улыбка – все в ней кричало о стиле.

– Здравствуй, Ясмин. – Я подошел, поцеловал ее в щеку и обнял как старого, надежного друга. – Нам нужна твоя помощь.

– Да я смотрю, вы тут и без меня справились, – кивнула она на безжизненного монстра.

– Да это… мы его одной левой… точнее, я… – пробурчал гном, пытаясь казаться героем. Получалось у него неважно, но выглядело это даже забавно.

– Помощь в другом нужна… – Я снова привлек ее внимание. – Это Донис. Он погиб.

– Ничего страшного. Возродится.

– А нам нужно, чтобы прямо сейчас.

Ясмин, ненадолго задумавшись, начала медленно прохаживаться по залу, сверкая безупречной фигурой, движениями, в которых было что‐то и от движений кошки.

– А ты когда‐нибудь слышал о ритуале призыва демона? – спросила она с хищной улыбкой, словно отпечатанной в самой природе ее рода.

– Слышал, конечно… но очень поверхностно, – признался я.

Ясмин остановилась в центре зала и медленно опустилась на колени.

– Это старый ритуал, почти забытый. Он работает, только когда между демоном и призывающим уже есть связь… пусть даже тонкая.

Она взглянула на меня – в ее глазах плясали отсветы незримого огня. Из складок ее одежды появилось три черных камня, гладких, как стекло.

– Один за тело, второй за душу, третий за цену, которую кто‐то обязательно заплатит.

Она разложила камни в виде треугольника, точно выверив расстояние, и в его центр стряхнула каплю крови, взятую у меня.

– Связь установлена… Теперь нам нужен огонь, настоящий, адский.

Она щелкнула пальцами, и в воздухе вспыхнул пламенный круг, охватив треугольник. Пламя не жгло, но воздух стал дрожать, как от жара пустыни.

Слова ее перешли в незнакомую речь. Звуки, будто из другого мира, гортанные, низкие, несли в себе ритм и силу. Камни начали пульсировать в такт ее голосу, и свет в зале угас почти до полной темноты, освещенной только внутренним свечением круга.

– Эт на́рваша, Дормез… до́нар тухл До́нис…

Ткань реальности, казалось, дрогнула, и воздух наполнился густым, почти физическим присутствием. В центре круга начал проявляться смутный силуэт, будто собранный из дыма и теней. В нем уже угадывались очертания Дониса, но и что‐то иное – тень демона, что живет внутри него.

– Донис, призываю тебя! – заорал я изо всех сил.

Крик, сорвавшийся с губ, разнесся эхом по пещере, прокатившись по стенам, будто сам мир задержал дыхание в ожидании. И через миг Донис появился.

Он стоял перед нами в своей демонической форме – мрачной, зловещей, но до боли родной.

– Это было… неприятно, – сухо бросил он и направился к своим вещам.

Но мы не дали ему сделать ни шагу – бросились обнимать, смеясь, хлопая по спине, касаясь плеч, как принято в этом мире, когда возвращается тот, кого уже не ждали.

Ясмин стояла чуть в стороне, глядя на нас с легким недоумением. Она явно не понимала нашей странной и дикой радости, неведомой ей традиции смертных.

Наконец мы отпустили друга. Он подошел к месту, где еще недавно лежало его тело.

– Спасибо, – произнес он негромко, но от этого только сильнее прозвучало это слово.

Тело Дониса исчезло. Только оружие, вещи и амулет, без которого демону в этом мире не прожить.

Через мгновение перед нами стоял Донис в своем человеческом обличии, затягивая ремни на броне.

– Ну, раз вы тут закончили, я, пожалуй, пойду… – сказала Ясмин и подошла ко мне вплотную.

Она положила ладони на плечи. Ее лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего, дыхание касалось кожи, а взгляд был цепким и спокойным.

– Вообще‐то, мы с Линель… Я люблю ее, – попытался я взять себя в руки, но это было непросто. Все же передо мной демоница-искусительница, опыт которой измерялся тысячелетиями.

– Поздравляю, – с легкой улыбкой отозвалась она, не убирая рук, не отступая ни на шаг. Затем придвинулась ближе к уху и прошептала с мурлыкающей теплотой: – Морасу нужна твоя помощь. Загляни, когда закончите здесь.

В следующую секунду она растворилась в воздухе – ни шороха, ни вспышки. Только легкий аромат сандала остался в воздухе, и… напряженная тишина. Линель молча смотрела в ту сторону, где исчезла Ясмин, и выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

– Теперь можно идти? – первым отмер Гёте, явно стараясь разрядить обстановку.

Линель ничего не ответила, лишь молча пошла вперед – туда, где тьма расходилась, открывая проход в следующее помещение. Мы послушно последовали за ней. Но, сделав еще несколько шагов, она неожиданно обернулась, вернулась ко мне и повисла на моей шее:

– Я тоже тебя люблю.

Наши губы слились в поцелуе, в котором растворилось все – напряжение, недосказанность, даже недавняя тревога. Друзья, поняв, что мы немного задержимся, просто продолжили путь вперед, не оборачиваясь…

Когда мы их догнали, они уже стояли у входа. И ждали нас, глядя на тотем. Он оказался в самом центре круглого зала, скрытого за толстыми пластами камня и времени.

Тотем возвышался метра на три. Он был из черного, будто обугленного, дерева, которое, как казалось, пульсировало в такт с чем‐то неведомым под землей. Поверхность тотема была покрыта резьбой – узоры вились змеями, переплетаясь в знаки древнего языка, давно забытого даже гномами.

На его вершине было высечено лицо, не совсем человеческое, с вытянутыми чертами и закрытыми глазами. От тотема исходила слабая, но отчетливая магическая вибрация, будто он все еще чувствовал мир и не спал, а лишь ждал. Воздух вокруг был плотным, насыщенным старыми заклинаниями. Периодически в трещинах древнего дерева вспыхивали слабые огоньки – синие, как звезды в безлунную ночь.

Вокруг были вкопаны в камень плоские каменные плиты с углублениями – древний алтарь, возможно использовавшийся для подношений. Все здесь говорило о том, что это место – не просто источник силы. Это – сердце подземного мира, звено между былыми временами и настоящим. И каждый, кто подходил ближе, чувствовал на себе чей‐то взгляд – древний, безмолвный и все еще мощный.

– Зачем вы пришли сюда?.. – раздался могучий голос, проникающий сразу в разум и тело. Он был повсюду: и в камнях, и в воздухе, и в груди. Голос, который мог бы принадлежать и старцу, и дракону.

– Я Странник… – начал было я, пытаясь объясниться.

– Я знаю, кто ты, – оборвал меня тотем с такой безапелляционной уверенностью, что вопросов не осталось. – Зачем вы пришли сюда?

Те же самые слова. Та же интонация. Но после повтора в них отчетливее проступил скрытый смысл, будто за вопросом прятался ключ.

– Обрести силу, – твердо ответил Гёте.

– Навыки, чтобы одолеть тьму. – Голос Дониса был уверен и ровен.

– Надежду сохранить себя и не поддаться тьме, – тихо, но с непоколебимой верой сказала Линель.

– Теперь можете идти, – произнес тотем, и свет в зале медленно угас, как бы говоря: сеанс окончен.

– Постойте, но я ничего не почувствовал! – воскликнул Гёте, недоуменно озираясь.

– И я, – с досадой пробурчал Донис.

– А я поняла, – тихо сказала Линель и положила руки им на плечи. – Это все у нас уже есть. Сила Дониса, вера Гётезара, моя надежда… и ты, Странник, как связующее звено. Твое желание помочь – вот что объединяет нас.