Трудно сказать, сколько мы летели. Еще невозможно было определить ни точную высоту, ни скорость. Где‐то чуть выше облаков и примерно чуть быстрее ветра – не больше и не меньше. Пока в один прекрасный миг мы не ощутили под ногами твердую землю. Мы оказались на лесной опушке и только теперь по-настоящему поняли, как соскучились по земле.

Сильнее всех, кажется, обрадовалась Киса. Было видно, что небо не ее стихия. Перелет дался ей особенно тяжело, и, стоило лапам коснуться почвы, она мгновенно легла, тяжело дыша, но с заметным облегчением.

Лишь теперь, находясь на твердом, привычном основании, я смог получше рассмотреть орлов со стороны.

Это были не просто птицы, а настоящие крылатые титаны. Их мощные тела источали силу, каждое перышко казалось выкованным вручную. Броня, в которую они были облачены, будто сливалась с телом – не мешала полету и подчеркивала боевую природу. Особенно бросались в глаза… глаза. Простите за тавтологию, но по-другому и не скажешь. В них было сознание. Настоящее. Глубокое и живое.

Один из орлов, заметив мой взгляд, чуть склонил голову набок, и я отчетливо услышал в голове: «Ты слишком долго пялишься. Мы не экспонаты».

Ирония в голосе была, но и серьезности хватало.

Остальные его сородичи – молчаливые, но не безразличные – тоже излучали чувство внутреннего достоинства, словно были не просто воинами, а хранителями древней клятвы, которую никто из них не посмеет нарушить.

Ветер трепал их перья, словно проверяя прочность, но даже буря, случись она сейчас, вряд ли поколебала бы их стойкость.

Это были боевые орлы аэр’наир. Те самые, кого, как теперь стало ясно, не приручают – с ними договариваются, если они сочтут тебя достойным.

Я смотрел на свою команду – каждый был в смятении. С одной стороны, мы достигли цели, к которой так долго шли. Но с другой – радости в их глазах я не видел. Может, она была, но просто спряталась за стену сомнений.

– Так. Для начала привал, – сказал я, начиная разговор в привычном русле. – Испытание было тяжелым, полет долгим… Я бы выпил чашечку твоего чая, Гёте.

Больше и не нужно было говорить. Кто‐то ушел собирать дрова, кто‐то натаскал камней и бревен, устроив удобное место для отдыха. А я подошел к тому орлу, что спас меня. Сначала просто провел рукой по его оперению, потом обнял за могучую шею.

– Спасибо, что не бросил, – тихо сказал я, зная, что он слышит. – Можно узнать… почему?

Он отступил на пару шагов, расправил крылья – и издал боевой клич. Это было так внезапно и яростно, что не только моя команда вздрогнула от испуга – лес на километры вокруг будто замер. Все стихло.

Я заметил на его перьях и коже руны. Похожие на те, что я видел на древе, но с важной разницей. Они были с ним с рождения. Словно само бытие было мастером, наносившим эти руны.

«Я установил купол непроницаемой защиты, – отозвался у меня в голове его голос. – Если кто‐то появится в радиусе километра, я узнаю».

«Полезное умение. Теперь можно обойтись без часовых на ночь. – Я улыбнулся, но не отпустил главного: – Все же ты не ответил на мой вопрос».

«Предначертанное непоколебимо. Странник должен выжить. О нем упоминаний нет».

Он говорил сжато, будто каждое слово давалось с усилием. Красноречием он не блистал, но я понял, что «о нем» – это об Эйрике. Его имя орел не назвал.

«Твоя выходка. Перевертыш. Действовал по обстоятельствам».

«Понятно. Я бы хотел, чтобы ты рассказал о себе и обо всех вас, но, вижу, разговоры – это не твое».

В следующую секунду меня накрыла волна. Не звуковая, не тепловая, а информационная. Она ошарашила, будто в меня влили целое воспоминание. Не отдельные образы, а стройную, четкую структуру, и кирпичик за кирпичиком сложилась картина.

То, что я считал лишь частью расы аэр’наир, оказалось совсем иным. Было неправильно думать, что боевые орлы – придаток. Все было наоборот. Они – не спутники, а центральное звено. Целая раса, созданная с одной-единственной целью: защищать и сопровождать Храм. Следовать его обрядам, исполнять его волю. Они послушники. Служители древнего порядка, хранители кода и ритуала.

Сами орлы изначально предназначались не для простых путников и даже не для воинов. Они были боевыми товарищами рыцарей из личной охраны одного из богов, давно покинувших этот мир. Сам обряд, через который мы прошли, изначально был их, и только их, проходным билетом. Пусть и радикальным.

Следовало бы догадаться раньше. Почему легенда о них жива, а самих их никто никогда не видел? Все просто: орлы ждали своих всадников уже тысячи лет. Все, кто пытался пройти испытание, погибали. До нас.

На мне – метка рыцаря одного из пантеонов. Кто именно оставил ее, я пока не знаю. Возможно, кто‐то из тех, кого я уже встречал. Через эту метку со всеми установилась связь. Со всеми, кроме Эйрика.

«Мне только одно теперь непонятно… – начал я, обращаясь к орлу. – При чем тут Странник и предначертанное, если ты хотел меня там бросить?»

«Перевертыш – твой оберег. Теперь и я».

Получается Ласка должна была меня спасти и стать моим ездовым питомцем, а из-за того, что я захотел спасти Эйрика, я выбора орлу не оставил.

«Суть, она всегда. Понимание, оно в процессе», – снова сжато и отрывисто ответил он.

«Так ты мне мозг сломаешь», – фыркнул я и направился к друзьям, туда, где чай и огонь и все казалось проще.

«Нет. Однажды ты узришь», – поставил он жирную, уверенную точку. Или все же многоточие?..

Когда я подошел к костру, надеясь увидеть радостные лица друзей, то уловил лишь нотки грусти.

– Уходят они, – сказал Гёте, кивнув в сторону Сианы и Эйрика.

Сам же он демонстративно занялся своими вещами, показывая, что тема разговора его больше не интересует. Но я‐то знал: ему больно. Больно оттого, что он понимает: все идет так, как должно.

Я решил разорвать круг тишины и внести немного позитива:

– Один орел остается за тобой, Сиана. Будете летать на нем вместе. Связь с нами останется, но только на крайний случай. Им тяжело поддерживать контакт на большом расстоянии.

Сиана вспыхнула от радости, захлопала в ладоши, как девочка, получившая розового пони на день рождения:

– Круто! Круто! Вау просто!

Восторг ее был настолько искренним, что передался всем. По лицам расплылись улыбки.

– Чем займетесь, уже думали? – поинтересовался Донис, подбросив в костер щепку.

– Полетим далеко на юг, – с энтузиазмом ответила Сиана, снова усевшись у огня. – Там столько древних захоронений… и вообще, куча интересных штук!

Я смотрел на нее и снова увидел особенный блеск в глазах. Он появлялся всякий раз, когда речь заходила об опасных приключениях и тайнах прошлого. Или это только мне так казалось?

Мы решили остаться здесь на ночь и устроить праздничный ужин. Единственное, отправили Дониса в ближайшую деревню пополнить запасы и дать задание мастерам: соорудить что‐то вроде седла для Кисы. Держаться ей особо не за что, а если вдруг придется совершать маневр, не хотелось бы, чтобы ее сдуло.

Я, Ласка и Линель отправились на охоту. Это был редкий случай, когда я мог понаблюдать, что значит настоящая охота. Кису Линель намеренно оставила в лагере: охотница из нее, конечно, первоклассная, но в ее исполнении охота превращается в банальную добычу провизии. А в этом никакого азарта.

– Замри, – шепнула Линель, подняв левую руку, подавая знак.

Мы находились высоко, балансируя на тонких ветках, и замереть мне было крайне сложно. Но стоило мне проследить за ее взглядом, и я тоже оцепенел. Внизу темнела пещера, зловещая, как сама смерть. Вокруг – груды костей, и, по-моему, не все они были звериными.

– Что там может обитать? – прошептал я.

– Это грогл. Затаившийся кошмар из подземелий. Он не нападает сразу, а сперва напускает ужас. Видимо, мяса ему мало и он питается страхом. Но ирония в том, что в тех немногих деревнях, где грогла умудряются поймать, его мясо считается деликатесом. После жарки на углях оно приобретает вкус томленого, пропитанного специями и вином. А из печени варят острый суп, придающий силу и уверенность перед боем. Насколько он мерзкий, настолько же и вкусный.

– Может, ну его? Я видел отличных кроликов неподалеку, – сказал я с надеждой, уже понимая, что решение принято и спорить бесполезно.

Она лишь одарила меня своей волшебной улыбкой и сиганула вниз головой. Зацепившись за нижнюю ветку, сделала сальто и бесшумно приземлилась.

«Да как она это делает?» – только и успело промелькнуть у меня в голове, прежде чем я начал сам спускаться. Неуклюже, но стараясь не отставать.

Она ждала. Терпеливо. Пока я не добрался до земли.

Подойдя ближе к пещере, мы остановились.

– Сражаться с ним внутри смысла нет, – сказала Линель. – Там его вотчина. Надо выманить наружу.

– Подожди-ка! – возмутился я. – Ты что, меня как приманку взяла?

Она лишь загадочно улыбнулась.

– Хватит канючить, – добродушно подбодрила она, подтолкнув в спину. – И постарайся, чтобы тебя не съели.

Я встал перед входом в пещеру. Она тем временем подожгла одну из стрел и запустила вглубь.

Первые минуты ничего не происходило. Потом я почувствовал дрожь земли и увидел… его. Он передвигался на шести лапах. Без шерсти, сплошная мышечная масса размером с микроавтобус. Голова как у варана, с раздвоенным языком.

Увидев меня, грогл склонился и рванул в атаку.

Когда между нами осталось метров десять, воздух рассек свист стрел. Одна из них вонзилась в глаз чудовищу, пробив мозг. Он пронесся по инерции еще метров семь и рухнул замертво у моих ног. Конечно, я мог бы достать меч, облачиться в броню и сразить его с легкостью. Но мне нравилась роль наживки. Адреналин. Как аттракцион, пощекотать нервы.

– Скажи, ты ведь испугался, – прошептала Линель, появившись у самого уха.

– Ни капельки, – храбрился я. – Я же знал, что ты не дашь меня в обиду. Кроме того, именно в такие минуты особенно чувствуешь жизнь. Ее накал и быстротечность.

– А еще в такие минуты в животе возникают странные ощущения, – сказала она и, обняв меня, поцеловала.

– Мы называем это бабочками, когда в животе все щекочет. Словно крылышки царапают изнутри.

Мастерски разделав тушу и взяв только самые ценные куски и немного про запас, мы вернулись в лагерь. Гёте стоял у костра и колдовал над похлебкой, как вдруг насторожился, подняв голову.

– Этот пряный запах… ни с чем не перепутать. Неужели это…

– Грогл, – ответил Донис. – Мне доводилось его пробовать, когда мы принимали послов у Мораса. На банкете подавали.

Похоже, в этом мире существует не только магия огня, воды и хаоса, но и магия вкуса. И действует она по-особенному. Ведь ощущения, которые вызывает любимое блюдо, особенно если оно приготовлено мастерски, вполне можно сравнить с настоящим волшебством.

Мы поужинали. И пусть спать пришлось не в мягких кроватях, а под открытым небом, зато было тепло, сухо и, главное, безопасно. А это уже роскошь.