Оказавшись в центре круга, я первым делом огляделся в поисках друзей. Рядом была только Сиана. Она сидела на одной из сумок и задумчиво смотрела в пустоту.

– А где все? – спросил я. Глупый вопрос, чтобы обратить на себя внимание.

Увидев меня, Сиана вскочила и, подбежав, повисла у меня на шее.

– Я уже давно тут сижу! Думала, вы не вернетесь! – воскликнула она дрожащим от волнения голосом.

– А ты? Тебя пещера не искушала? – спросил я, когда она немного успокоилась.

– Отправила домой, – вздохнула она. – Туда, где меня ждет все то, от чего я сбежала. Ну и я, недолго думая, сбежала снова, и прямиком сюда. Вот только не дошла: сразу за городом на меня открыла охоту стая голодных волков… В общем, меня съели. А потом я – здесь.

Я на секунду замер.

– А как быстро ты собралась и сбежала? – спросил я, пытаясь сориентироваться во времени.

– Да сразу почти. Думаю, максимум через пару часов уже была тут. И начались долгие часы ожидания. А потом появился ты.

Получается, если я провел там весь день, даже смену успел отработать, меня не было примерно часов пятнадцать.

Вдруг я заметил небольшую рябь в воздухе, искажение. Реальность дрогнула, и из нее вывалился Донис. Причем, судя по всему, там он падал и, перейдя сюда, продолжил падение, притормозив только о каменный пол зала. Выглядело так, будто ему очень больно. Но мне было безумно радостно: он снова с нами.

Он полежал минуты две, потом медленно стал подниматься. На нем не было ни амулета, ни маскировки. Перед нами стоял высший демон. Обозленный, дезориентированный. Но довольно быстро он начал приходить в себя. Подошел к своей лежанке – амулет все это время был там. Донис надел его и в тот же миг обернулся человеком.

Молчание. Несколько глубоких вдохов.

– Это был ад, – сказал он наконец. Тихо, но так, что каждое слово упало как камень.

– А ты в рай хотел? Ну конечно, ад. Ты же демон, – озвучила Сиана очевидное, но вполне логичное заключение.

– Это была эпоха, когда Морас и все мои соклановцы были заперты на Земле, – начал Донис. – А я оказался на территории злейшего врага моего повелителя. Можно сказать, в глубоком тылу. Какое‐то время мне удавалось скрываться, но недолго. Адские гончие быстро меня вычислили. Потом… пытки. Считали меня лазутчиком. В мою «реальную историю» никто, конечно, не поверил. Но я их не виню, на их месте поступил бы так же.

Он открыл флягу с водой и сделал несколько глотков.

– Там, в аду, есть особые чары. Позволяют развязать язык любому. Пользуются ими только высшие дознаватели. В итоге главный заявил: «Даже если он и врет, то слишком сильно в это верит. А значит, правду из него мы все равно не вытащим». Тогда я стал бесполезным. И меня сбросили в Голодную бездну.

– Звучит жутко… Это тюрьма такая? – Сиана слушала внимательно, с жадным интересом.

– Нет, – покачал головой Донис. – Это дыра. Огромная по площади, а глубину ее не знает никто. Поэтому и зовется бездной.

– А почему тогда голодная? – не унималась Сиана.

– Это форма казни, – ответил он. – Демона убить нельзя, наша сущность неуничтожима. Мы перерождаемся у камня возрождения. Обычно он находится при дворе клана. Но если умереть далеко, как, например, здесь, то путь назад становится очень долгим. Нужны портальщики, нужные ритуалы. И даже тогда нет гарантии.

Он на секунду замолчал.

– Из бездны сущность не возвращается. Никогда. Ходят слухи, что там живет древнее зло. Оно поглощает наши сущности, и насытить его невозможно. Вот потому она и зовется Голодной.

– Понятно, – подвел я итог. – Ты, скорее всего, просто не долетел до него, и тебя вернуло сюда, в нашу скромную обитель. То, что я успел понять… Эта пещера отправляет нас туда, где мы когда‐то были счастливы. Мы, сами того не замечая, оставляем в таких местах частичку себя. Именно к ней нас и тянет. Вот только пещера не учла одного: время. Оно многое меняет.

– Это точно… – задумчиво сказала Сиана. – Нет, там, конечно, дом. Я всегда буду скучать. Там прошло мое детство, там остались друзья. Но… ни за что не вернусь.

– Вот и я тоже, – кивнул Донис. – Даже когда Серый помог Морасу вернуть земли и весь клан собрался возвращаться домой, я выбрал остаться со Странником. Попытаться хоть раз спасти мир, а не захватывать.

В следующее мгновение ко мне вернулась Ласка. Она не упала через портал, а просто материализовалась из воздуха. Легко, как если бы просто шагнула в знакомую комнату.

Думаю, когда я исчез, она исчезла тоже. Теперь она была рядом, и я чувствовал поток чистого счастья, хлынувший от маленького пушистого зверька. Ласка искренне радовалась, что снова с нами.

Больше никто не возвращался. Довольно долгое время. Мы успели поесть, немного поговорить и даже легли спать – по очереди, опасаясь, что нас снова куда‐нибудь утянет.

Следующим появился Эйрик. Он принял наши приветствия, но особенно тепло обнял Сиану.

– Больше тебя у меня никто не заберет, – сказал он тихо.

Немного придя в себя, он поведал, что с ним случилось.

Пещера отправила его домой, как и нас всех. В альтернативной реальности он был женат и у него было трое детей. Работал в личной охране ярла. Был уважаем, спокоен, уверен в себе. Сначала он решил, что это сон. Но, как ни пытался, не мог проснуться. Потом подумал: может, наоборот, это и есть реальность? но, если так, почему воспоминания об ущелье Смерти такие яркие? почему он не помнит, как женился, как зовут детей? Он списал все на временное помешательство. Но пустота внутри никуда не исчезла. И Эйрик понял: он должен найти способ вернуться. Вернуться туда, где все было настоящим. Основное время ушло на поиски пути. Если коротко, ему в итоге тоже пришлось умереть.

Снова потекли часы ожидания. Мы, конечно, пытались отвлечься – ежедневной рутиной, изнуряющими тренировками… Но терпение постепенно начало заканчиваться.

– Нам нужно подумать, как быть дальше, – озвучил Донис хоть и неприятную, но вполне трезвую мысль. – Если они не вернутся… как будем выбираться отсюда?

– Ты прав, – поддержал его я. – Пора выбираться. Я долго думал о природе этого места, и все указывает на то, что это испытание. И мы его прошли. Пусть и с потерями.

– Потерями?! – вспыхнула Сиана. – Это же Гёте и Линель! Сколько раз они прикрывали тебе спину? Мы будем ждать! Столько, сколько нужно.

– Они же не умерли и не в плену, – не уступал Донис. – Это их выбор. И я не верю, что они не понимают, где находятся. Мы не можем ждать вечно.

Это было лишь начало. Дискуссии на эту тему продолжались долго, местами – жарко. Но в итоге здравый смысл победил. Мы решили: сегодня ужинаем, спим, а завтра начнем искать выход отсюда.

Засыпая, я думал о Линель и Гёте. И мне очень хотелось верить, что они там, где должны быть. Что там им хорошо. Что они счастливы.

Я уснул. А когда проснулся, первое, что увидел, было лицо Линель.

– Если ты сон… прошу, не уходи, – прошептал я, глядя в ее глаза.

– Больше не уйду, – ответила она. И мы еще долго лежали, молча, просто наслаждаясь мгновением.

Когда проснулась Сиана, то подняла такой восторженный шум, что разбудила всех.

– Я же вам говорила! – радостно воскликнула она, почти подпрыгивая на месте. – И Гёте вернется! Ведь вернется же?..

Этот вопрос она бросила в сторону Линель, ища поддержку. Было видно: Сиана очень хочет в это верить. Но Линель, хоть и с грустью в голосе, встала на сторону здравого смысла.

Она рассказала, куда пещера отправила ее.

– Там деревня эльфов, – начала она. – Жива, цела, процветает. Там никто не погиб от головорезов барона Понто. Там… жив отец.

Говорить ей было тяжело. Это было видно по глазам, по голосу, по паузам.

– Я знала, что это другой мир. Но он был так похож на наш, что сердце не хотело различать. Когда я рассказала отцу о том, откуда пришла… о вас… Когда я сказала, что встретила Странника… что он стал для меня больше чем пророчество… что я скучаю по вам…

Она замолчала на секунду, сделала вдох и сказала:

– И тогда он посмотрел на меня и сказал: «Если ты нужна там, иди. И знай: я горжусь тобой». Я обняла отца в последний раз. Посмотрела на свою деревню. Мысленно попрощалась со всеми. И тогда реальность свернулась. И я вместе с Кисой оказалась здесь, в центре круга. Вы все спали. Я не стала никого будить. Просто легла рядом. И пусть вместо удобных кроватей здесь каменный пол, зато все те, ради кого я буду возвращаться снова, – рядом.

Когда Линель рассказывала о своих мыслях и эмоциях, пережитых там, было ясно: выбор дался ей очень тяжело. Она так хотела вычеркнуть из жизни тот период, в котором погибла ее деревня. Когда она из мирной, хоть и боевой, девчонки превратилась в первоклассную убийцу, имя которой шептали вполголоса. Но, пробыв в иллюзии несколько дней, она поняла: это невозможно. Все пережитое оставило отпечаток. Глубокий, необратимый. Она больше не может быть прежней. И если уж мы – те, кто мы есть, то и места, в которых мы находимся, – это следствие. Совпадений, потерь, выборов. Если все это можно назвать одним словом, то, пожалуй, самое подходящее – «судьба».

Следующие два дня мы пытались найти выход. Запасы воды иссякли уже на третий день пребывания в пещере, а на четвертый – мы обнаружили в углу небольшой родник: вода стекала по стене и образовывала естественный, почти уютный умывальник. Теперь подходили к концу и запасы еды. Пытаясь найти, откуда просачивается вода, мы начали долбить стену. Но довольно быстро поняли: вода появляется из ниоткуда. Как, впрочем, и мы все появились в этой комнате. Значит, обычного выхода тут просто не существует.

«Демоник, – обратился я к мечу. – Есть что сказать по этому поводу?»

«Могу ошибаться, Странник, – отозвался он в голове, – но очень похоже, что выход откроется сам, по истечении определенного времени».

«Мы тут уже пять дней. Это хорошо, что есть запасы, но без еды можно же и умереть».

«Это что, впервые на твоем пути, когда ты можешь умереть? – спокойно парировал Демоник. – Сомневаюсь. Тем более воду пещера дала. Возможно, и еду даст. Жаркое не обещаю, но питательный мох прорастет, вполне вероятно».

«И сколько же нам тут еще сидеть?» – спросил я без особой надежды на приятный ответ.

«Думаю, это циклы измерения. Час и день – слишком мало для таких решений. А вот неделя – это по всем параметрам самый подходящий период».

«Значит, через два дня. И если нет, месяц тут торчать», – сказал я и мысленно поставил точку в разговоре.

Посовещавшись и решив еще два дня подождать, чтобы проверить версию Демоника, мы особо ничем не занимались. Решили тратить меньше энергии, чтобы не пришлось в самом деле питаться мхом. И на седьмой день появился Гёте.

Мы, конечно же, все обрадовались. Но в его глазах радости не было. Он выглядел так, будто принес с собой тяжелый выбор.

С расспросами никто не лез. Мы просто дали ему время отойти, прийти в себя. Он сам заговорит, когда будет готов. И вот, спустя некоторое время и несколько глотков чая он начал.

– Я сразу понял, что это не дом, – тихо сказал он. – Все выглядело так же, но… другим. Единственное, что объединяло тот мир с этим, – тьма. Она была и там. Только Странником там и не пахло. Она только появилась, и дети собирались идти добровольцами, бороться с ней. Я пытался их отговорить. Не смог.

Он замолчал на миг.

– Я знал, что будет дальше. Я видел: это тот самый миг, когда моя жизнь покатилась под откос. Но сделать ничего не мог.

Он выдохнул.

– Тогда я встал раньше всех. Взял свое снаряжение, оставил записку: «Я сам разберусь. Только не вздумайте бросать мать». А у ворот велел стражнику передать королю: «Лучших кузнецов, чем мои дети, у тебя не будет». Запрыгнул на коня и поехал прямиком во тьму…

Мы слушали его очень внимательно. И не только потому, что в его рассказе было так много боли, что не хотелось ни комментировать, ни перебивать. Но еще и потому, что мне важно было услышать финал. Узнать, чем закончилась его история. Понять, что нас ждет в финальной точке нашего пути.

– До земель Фаргуса я домчал очень быстро, – продолжил Гёте. – Там меня ждал последний сытный ужин, и там же мне снарядили небольшой отряд отличных воинов, вооруженных рыцарей. И одного хоть и молодого, но талантливого мага. Рогварт Келл – высокий молчаливый мечник с клеймом на щеке, бывший каторжник. Сир Бруно Вестлин – рыцарь старой закалки. Харальд Пес Трун – в бою безжалостен как зверь. Элгер Дрей – легкий и быстрый, предпочитал двуручные клинки. Фаринн Скальт – бывший паладин, изгнанный за жестокость. Мерик Шайр – маг, тихий, с тонкими пальцами и серебряной нитью в волосах…

Гёте перечислял спокойно. По имени. С уважением.

– Эти имена, – сказал он, – надолго останутся в моей памяти. Имена героев, павших за благое дело… Мы нашли того чернокнижника. И даже смогли к нему приблизиться. Это человек. Точнее, был им когда‐то. Сейчас он во власти тьмы. Он с легкостью обездвижил наш отряд и предложил присоединиться. Добровольно. Мы отказались. Тогда первым он обратил Сира Бруно. Сделал из него монстра, все еще в человеческом теле, но невероятно сильного, быстрого. И натравил его на нас. Видно было: ему это доставляло удовольствие. Куда логичнее было бы обратить нас всех сразу, но он… развлекался. Мы справились с Бруно. Ценой жизни Харальда. А потом чернокнижник обратил всех. Кроме меня. Они расправились со мной…

Он сделал глоток воды.

– И вот я здесь.

Когда рассказ Гёте был окончен, Линель вдруг обратила внимание, что центр пещеры, тот самый круг, начал светиться. Свет был странным, неестественным. Он не резал глаза, но притягивал внимание, как зов. Поняв, что что‐то происходит, мы без лишних слов начали быстро собирать вещи. Не хотелось упустить шанс.

Мы шагнули в центр круга, и в следующее мгновение нас перебросило. Телепорт. Мы оказались на противоположной стороне Клыка, прямо на выходе.

Гора осталась позади. А впереди нас ждал финальный бросок до места, где, по легенде, обитают орлы. Необычные, гордые создания, способные стать ездовыми спутниками.