Когда я проснулся, то заметил, что все уже не спят. Только мы с Линель никак не хотели вставать. Гёте возился у костра, проверяя похлебку. Донис щелкал пряжками, настраивая снаряжение, а Сиана… Сиана расчесывала шерсть Кисе, и та почти блаженствовала, прикрыв глаза, едва слышно урча.

Я уже собирался подняться, но Линель опередила меня, мягко положив руку мне на грудь и удержав.

– Давай полежим еще одну минуточку, – прошептала она, не открывая глаз, но с легкой улыбкой на губах.

Я не удержался и снова ее поцеловал. И как бы мне ни хотелось продлить эту минуту до бесконечности, я понимал: пора вставать. Еще я понял, что холод почти не ощущается. Наверное, из-за амулета или потому, что лагерь был устроен грамотно: ветер нас не доставал, а скалы создавали естественную защиту.

Уже через десять минут мы были полностью готовы к завтраку. Пахло теплым мясом и отваром из трав. Ели мы почти молча. Все будто чего‐то ждали. Наверное, напутствий от меня. Но в голове у меня была… Линель.

– Серый, сотри уже со своей мины довольную улыбку, – буркнул Гёте, явно раздраженный моим счастливым видом.

– Моя улыбка никак не влияет на исход рейда, – ответил я, не меняя выражения лица. – А значит, вас, друзья, она никак не должна волновать.

Я поставил кружку на камень рядом с собой.

– А если по делу: информации у нас все еще недостаточно, чтобы разработать нормальный план. Так что будем импровизировать.

За всей этой суетой я только сейчас осознал, чего не хватало: медведей. Повозка стояла распряженная, а следы вели в обратном направлении.

– Это я их отпустила, – сказала Линель, обняв меня сзади. – Незачем им там с нами пропадать.

Конечно, то, что она сделала это не посоветовавшись, немного меня задело, но это было ее решение, тем более что я был с ней полностью согласен.

Вскоре мы двинулись в путь. Солнце было где‐то там, за облаками, но не давало ни тепла, ни света. Оно будто висело в небе, просто чтобы быть. Ветер стал тише, но это не приносило покоя, скорее наоборот. Дорога к ущелью была заснеженной. Мы шли не спеша, поглядывая по сторонам.

Я заметил, что скалы не отражали свет. Снег падал, но не таял, не ложился на них, а будто отскакивал. А потом ветер прошелся по нам.

Сиана замедлила шаг.

– Смотрите…

Она показала рукой на ближайший склон. На нем был знак – каменная вязь, словно выжженная или выросшая прямо на поверхности. Знак пульсировал.

– Я здесь был, – вдруг тихо сказал Донис. – Или… нет, видел это во сне. Очень давно.

Я обернулся – сзади ничего. Впервые за весь поход у меня было чувство пустоты и растерянности. Ласка прижалась к моему плечу и тихо зашипела. Киса замерла, насторожившись. Ее зрачки сузились, уши уловили что‐то впереди, чего мы не слышали.

– Все. Вот оно, ущелье, – сказала чуть слышно Сиана.

Перед нами открывался проход между скалами, словно разорванная рана в теле горы. Внутри не мрак, не туман, а зловещая белизна, как бы абсурдно это ни звучало.

Само ущелье и все вокруг было настолько исполинских размеров, что даже проход казался узким, хотя мог бы пропустить авианосец, и еще осталось бы место по бокам. Но все же мы прошли его и оказались в пространстве, которое не поддавалось здравому смыслу. Это было не просто ущелье, а природное сооружение немыслимых размеров и пугающей красоты. Самое ужасное, что преодолеть его за день было просто невозможно. А ночью… уровень опасности вырастает во много раз. Это значило одно: времени на раздумья больше нет.

Первое впечатление было смутным. Вокруг ни врагов, ни угроз. Иногда что‐то проскальзывало в тенях, но не бросалось, не рычало. Скорее наоборот, оно само боялось нас. Но нутром я чувствовал: опасность рядом. А еще я ловил ощущения Ласки словно второй парой чувств. Она видит и слышит лучше меня. И все ее тело говорило: «Будь настороже».

Мы шли молча – каждый в себе, каждый на грани. Каждый воин настраивается на битву по-своему: кто‐то молится, кто‐то думает о тех, ради кого стоит выжить. А я…

«Странник. Он рядом…» – зазвучал голос Демоника прямо в голове.

В ту же секунду Ласка насторожилась, и я сразу увидел все ее глазами. Вдалеке на приличной высоте из одного из тысяч отверстий в стенах ущелья вышел он. Тот самый Вождь. Он стоял недвижимо. Старый, ветхий плащ, бесформенный и темный, обволакивал его сгорбленную фигуру. Ткань не касалась земли, а просто висела, не двигаясь даже под порывами ветра. Капюшон полностью скрывал лицо. И внутри него не было ни света, ни движения. Все скрывала тень. В правой руке он держал огромный посох.

Он смотрел на нас. И не нужно было видеть глаз, чтобы это понять.

– Зачем вы пришли сюда? – Его голос пронесся эхом, и даже с такого расстояния в нем слышалась нотка металла и легкая хрипотца.

– Мы мимо пройдем, никого не тронем. И нас не надо трогать, – ответил я.

Может, это и выглядело глупо, но попробовать стоило. А вдруг проскочили бы?

– Боюсь, вы отсюда уже не уйдете, – раздалось в ответ. – Вопрос лишь в том, как быстро вы умрете.

– А ты не бойся, – оскалился Донис, приняв боевую форму высшего демона. – Сюда иди.

Видели бы вы лицо Сианы! Ее ведь никто не предупредил, что Донис – демон. Но, надо признать, она быстро оправилась и даже немного обрадовалась такому союзнику.

В ту же секунду волнение Ласки вышло за пределы нормы. Она начала забрасывать меня образами, словно хотела успеть все показать прежде, чем станет поздно. Картинки мелькали, будто ее зрение превратилось в кино из кошмара.

Из отверстий в стенах ущелья стало появляться что‐то. Сначала – только глаза, горящие красным, злые и нечеловеческие. Где‐то – один, где‐то два. А в других пещерах – целыми гроздьями. А потом… вышли они, жуткие монстры из другого измерения.

Как я понял, что они не из нашего мира? Просто почувствовал. Этот мир, каким бы он ни был, все же был похож на наш, хоть и с гипертрофированной магией и мутациями. А эти твари не были даже близки к обычным зверям. Их тела не покрывала кожа – только голые пучки мышц, от которых шел пар. Тела были разгорячены, и невероятный холод ущелья никак не влиял на их температуру. Вместо пасти – нечто похожее на бутон цветка, только на внутренней стороне располагались десятки рядов зубов, изогнутых внутрь, словно мясорубка, созданная природой в припадке безумия.

В воздухе повисло напряжение. Каждый из нас чего‐то ждал.

Вдруг по моему телу прокатилась легкая волна азарта. Не страха, не паники – именно азарта. Теперь я наконец понял, что такое боевая трансформация. Еще десять минут назад я был предельно сосредоточен: контролировал дыхание, чувства, мысли. А теперь… теперь я контролировал только движения и разум. Все остальное – волна, смешавшая ярость, хладнокровие, нетерпение и ясность в один единый импульс. Мир стал резче. Слух, зрение, обоняние – все обострилось в несколько раз. Я почувствовал, как внутри что‐то меняется, но снаружи, кажется, остался тем же. Меча в руке пока не было. Я хотел ощущать все в чистом виде, без металла между мной и реальностью.

Врагов было много. Но пока – вдали.

Я сделал первый шаг. Спокойно. Уверенно. И тут Вождь поднял посох и с силой ударил им о камень. Звук был негромким, но глухим, как удавка, и волна, родившаяся от удара, окутала все пространство вокруг нас и пронеслась дальше. На нас она не подействовала. Но в следующую секунду все монстры ущелья одновременно всколыхнулись и бросились к нам. Они сбегали по отвесным склонам, будто по ровной поверхности. И было их… по-настоящему много.

Я прекрасно понимал: скоро нас окружат со всех сторон. А значит, нам нужна круговая защита.

«Ты говорил, что можешь ее обеспечить, – обратился я к сущности меча. – Как долго сможешь удерживать натиск?»

«Не думаю, что эти монстры сильные. Их просто много. Думаю… довольно долго».

Я кивнул.

«Ласка, мне нужно, чтобы ты превратилась в птицу и нашла нам укрытие где‐то на полпути…»

Стоило мне только подумать, как Ласка, все еще в звериной форме, оттолкнулась от моего плеча и уже через пару секунд взмахивала крыльями, резво набирая высоту. Я развернулся к остальным. Позади нас я чувствовал глухое рычание и топот тысяч лап. Звери шли, уверенные, что сейчас нас сожрут.

– Демоник, щит! – крикнул я, и тут же из меча ударил пучок света, взметнувшись на пять метров и раскрывшись в широкий купол, окруживший нас по кругу метров на двадцать.

Прозрачная стена. Внутри мы, а снаружи – все остальное.

– План такой, – обратился я к команде, не теряя хладнокровия. – Держимся внутри купола. Ласка ищет укрытие. Как только подаст знак, прорываемся.

– Меня выпусти, дай размяться! – пробасил Донис, демонстративно разминая мышцы.

– Успеешь. Мы все успеем еще кулаками помахать. Сейчас бережем силы.

В ту же секунду я почувствовал первый удар. Волна, тяжелая как камень, врезалась в купол с такой силой, что тот дрогнул и по его поверхности пошли ряби, как по воде.

– Ты уверен, что он выдержит? – Сиана говорила почти шепотом, но в ее голосе уже звучали нотки страха.

– Очень на это надеюсь, – ответил я, и мы двинулись вперед.

Купол отлично сдерживал натиск. Мы видели, как монстры десятками гибли в давке, бесконтрольно налетая друг на друга, не понимая, что цель недосягаема. Время от времени им все же удавалось продавить щит, и внутрь прорывалась пара-тройка тварей. Но… они и правда были слабы. Разобраться с ними не составляло никакого труда.

Тем временем я начал получать образы от Ласки. Она показывала мне разные пещеры, большие и просторные, а значит, неподходящие. Слишком легко атаковать, слишком трудно держать. Узкие проходы были рискованными: слишком мало видно; если засада – придется держать оборону в тисках. И вдруг… две пещеры. Вход узкий, надежный. Что внутри – неясно. Но интуиция буквально вопила: это оно. Я утвердил выбор.

«Ласка, возвращайся. Это наша цель», – передал я мысленно.

Она летела высоко, метров в пятнадцати над землей, все еще в облике маленькой птички. Вдруг в воздухе она вспыхнула белым светом, трансформировалась в гигантскую белую гориллу и бомбой рухнула прямо в центр плотной массы монстров.

Удар сотряс землю. Взрыв плоти и крика, и сотни тварей были уничтожены в один миг.

– В бой! – бросил я боевой клич. И Демоник убрал щит.

В ту же секунду Донис взмыл в воздух и обрушился в самую гущу врагов с ударом, от которого завибрировал даже воздух. В его руках были две огромные секиры, и он двигался с такой грацией, что это был не бой – танец. Танец смерти. Каждое его движение было чистым, точным, идеальным. Как если бы кто‐то вылепил ярость и дал ей форму. И каждый взмах – гарантированная смерть.

Линель вскочила на принявшую боевую форму Кису. В руках у эльфийки сверкнули два изогнутых меча. Она рванула вперед, оставляя за собой кровавую полоску из мертвых монстров, вихрем прорезая толпу на пути к Ласке. Гёте и Сиана остались в связке, двигаясь строго рядом. Я же выхватил меч. В тот же миг моя кожа покрылась силовым полем, и я начал чувствовать толчки и удары, но ни один не проходил сквозь барьер.

Зубы, когти – все соскальзывало, оставляя лишь глухой звон и красные искры. Меч воспламенился. Лезвие выросло в длину. Я прорубал проход, держал темп, двигаясь рядом с Гёте и Сианой и не останавливаясь ни на миг.

Когда до Ласки оставались считаные десятки метров, по ущелью разнесся звук. Глухой, вязкий, как боевой рог, только искаженный, словно его протянули сквозь чужую ткань реальности. Неприятный до дрожи.

В ту же секунду все монстры бросились врассыпную, словно их подменили. Они начали прятаться в норы, вбиваться в щели и уходить с дороги. Я взглянул на ту самую пещеру, куда мы планировали прорваться, и понял: повезло.

В соседние монстры забегали, но в эту – ни один. Значит, они знают, что в этой пещере тупик. Но через миг из нее вышла фигура. Закутанная в тряпье, изношенное и потрепанное годами. Но, несмотря на все, в ней сразу угадывался северянин.

– Вам стоит поторопиться! – закричал он так, что мы услышали даже сквозь шум и ветер. – Они скоро вернутся!

Второго приглашения нам не потребовалось. Мы добежали до пещеры, и, когда последний из нас проскользнул внутрь, рог прозвучал вновь. Тот же мерзкий звук, только громче. Будто что‐то просыпалось.

Странный житель ущелья закатил огромный валун, перекрывая вход. Мы прошли внутрь.

Первое, что ударило, – тишина. Плотная, вязкая, будто сам звук не решался проникать сюда. Глаза, уставшие от белизны, с трудом воспринимали полумрак. Все вокруг будто растворялось в серых тонах, а стены словно дышали холодом. Никто из нас не говорил. Слова здесь казались… неуместными. Медленно, по шагу, мир начал принимать очертания.

Пещера оказалась глубокой. Но не пустой. По стенам висели пучки засушенных трав, связанные в строгие узлы. Возле стены стоял самодельный лежак, сложенный из толстых слоев ткани и шкур. В глубине – небольшой стол. Рядом – несколько странных предметов: рукоятка топора без лезвия, осколок старого зеркала и камень, больше похожий на алтарь. На стенах углем или чем‐то подобным были нарисованы линии, круги, спирали, похожие то ли на карты, то ли на воспоминания.

– Чувствуйте себя как дома, – сказал наш спаситель, и холод пробежал по спине. Его голос здесь звучал иначе.

Мы обернулись. Он снял капюшон. Под ним – человеческое лицо, но половина его была покрыта льдом, гладким, прозрачным, сквозь который виднелась вторая часть лица, потерявшая человеческий вид.