– С этим местом что‐то не так, – услышал я голос Дониса.

Обернувшись, я едва не вздрогнул: человеческая маска исчезла, передо мной стоял демон. Амулет больше не действовал.

– Ты прав, здесь что‐то не так. С одной стороны, уйти отсюда проще простого, путь назад открыт. С другой… как мы потом будем смотреть друг другу в глаза? – ответил я и уверенно шагнул вперед не раздумывая.

Путь вел нас в глубь пещеры. Она оказалась просторной. Мы шли в хорошем темпе, шаги гулко отдавались от каменного пола. Влажный воздух обволакивал тело липкой сыростью. Источников света не было, но меня спасала ментальная связь с Лаской – я видел ее глазами. Уверен, у Дониса тоже не возникало проблем. Похоже, демоны ориентируются в темноте даже лучше, чем при свете.

Примерно через двадцать минут пути пещера резко расширилась, и мы оказались в огромном зале. Все еще из природного камня, но колонны… Они были высокие, мраморные, уходящие вверх. Стены и пол – аккуратно выровнены, будто кто‐то приложил немало усилий, чтобы придать этому дикому месту облик величественного зала. На ум пришло только одно: тронный зал. Очень своеобразный, правда. И кто же отсюда может править?

Ответ не заставил себя ждать. Из одного из углов в противоположном конце зала медленно выползло нечто. Огромный паук. Вы боитесь пауков? А теперь представьте самого страшного, которого только можете вообразить… и увеличьте его до размеров небольшого грузовика.

Внезапно меч в моей руке словно впал в истерику. Меня захлестнула волна жара – обжигающего, словно внутри загорелся костер. Сила меча рвалась наружу, как буря, и я не понимал, что происходит.

Ласка среагировала мгновенно. Она спрыгнула с плеча, отбежала на пару метров и, вжавшись в землю, затаилась, готовая в любую секунду метнуться вперед.

Мне с трудом удавалось сдерживать меч. Он вибрировал в руке, будто живой, и я рявкнул, не выдержав:

– Да что с тобой?! Прекрати!

«Прости, Странник, – раздался в голове голос демона, живущего в клинке. – Не знаю, что на меня нашло… Мне нужна его эманация зла. С такой силой мы с тобой сможем противостоять кому угодно. Даже… некоторым богам!»

И тут я почувствовал это вновь – жадный поток ярости, оголодавший как хищник. Меч требовал жертвы. Он буквально дрожал от предвкушения.

– Поддашься один раз, и назад пути уже не будет, – раздался новый голос.

Это говорил паук. Но слов не было – лишь щелчки, треск, странный клекот, почти музыкальный, но далекий от человеческой речи. И все же… я понимал.

– Угомони свой меч. Хотел бы я тебя убить, ты бы этот зал никогда не увидел.

И в тот же миг все исчезло.

Мы оказались на берегу моря, в кафе, сидя в плетеных креслах. Дул легкий ветер, доносился запах свежей выпечки. Где‐то играла негромкая мелодичная музыка. Все было настолько умиротворенным, что сердце сжалось от желания – пусть бы это было правдой.

И что странно, это было правдой. Не иллюзией. Я чувствовал это нутром.

– Кто ты такой? И зачем мы здесь? – спросил я. Голос был спокоен, но тверд, как лезвие. В нем не было места лжи или уходу от ответа.

– Я Ткач, – произнес он, откинувшись в кресле уже в облике человека. – Один из древних. Как само мироздание.

– И как я должен на это реагировать? Что тебе от меня нужно?

Я начинал терять терпение. Слишком много странностей за один день. Слишком мало ответов.

– Ты когда‐нибудь бывал в Сорренто? – спросил он, словно и не слышал моего вопроса. Спокойно, отстраненно, будто говорил сам с собой.

Я сжал кулаки. Но, взглянув по сторонам, вдруг заметил, что и Донис сидит рядом. Спокойный. Тоже в человеческом обличье. Ни следа тревоги.

– Нет, не бывал. Я вообще во многих местах не бывал, – буркнул я. – Так мы что, сейчас в Сорренто?

– Не совсем, – улыбнулся Ткач, глядя куда‐то в море. – Это точная копия. Одна из. Когда‐то моей задачей было ткать миры. Создавать их узоры, вплетать новые нити в полотно реальности. Но однажды… Древо стало разрастаться само. Без контроля. Теперь я не творец, а латальщик. Чиню прорехи. Следую за трещинами. Если они не слишком велики, конечно. И слежу за равновесием… по-своему, – добавил он, не глядя на меня.

– Думаю, кто мы такие, ты и без нас знаешь, – сказал я с раздражением, но уже без паники. Все происходящее я принял как данность. Изменить это я все равно не мог. – Тогда, может, перейдем ближе к сути?

– Ты уже встречал пару моих родичей, – ответил Ткач. Его голос был спокойным, даже ленивым. – Хранителя врат Клауренса. И Криаду. Ты даже получил от них дары, пусть и не напрямую. Им ведь нельзя вмешиваться открыто. Но и лабиринт страха, и Ласка… – Он на секунду задержал взгляд на моей спутнице. – Это их рук дело.

– Ты тоже хочешь вручить мне дар?

Реальность сорвалась с петель. В одно мгновение все исчезло, и мы с Донисом оказались вмурованными в отвесную скалу на пугающей высоте. Под нами зияла бездна. Без края, без дна, без надежды. Просто… пустота. Холодная, тянущая, отчаянная.

Донис молчал. Даже он был ошеломлен.

Ткач парил в воздухе. Он будто висел в прозрачном коконе, искривляющем свет.

– Дары захотел? – произнес он, и голос эхом разнесся по пустоте. – Самый великий из всех даров – смерть. Других от меня не жди. Но и этот… пока рано.

Рывок – и мы снова в Сорренто. Все те же чайки, все тот же запах выпечки. Но теперь все во мне бушевало.

Я не выдержал. С яростью выхватил меч и бросился на Ткача. Но в тот же миг все исчезло вновь. Теперь мы стояли на каменном островке, посреди озера из огненной лавы.

Небо было темным, будто выжженным. А Ткач плыл по озеру в небольшой лодке. Медленно, будто знал, что торопиться бессмысленно.

– Ты пойми, – продолжил Ткач, неспешно плывя по озеру лавы, – светлые боги по своей сути… слабы. Во мне же такая тьма, что способна поглотить любой свет. Но я, конечно, не стану этого делать. Уничтожать древо не в моих интересах. Все‐таки это мой дом.

Он повернул голову и впервые за все время внимательно посмотрел прямо на меня.

– Но вот что я планирую… так это немного подпортить тебе жизнь.

С этими словами реальность резко оборвалась.

Мы с Донисом снова стояли в подвале. Все выглядело так, будто ничего и не происходило. Только вот прохода больше не было. Ни Ткача, ни лавы, ни Сорренто. Пусто.

Мы выбрались наружу, пошли до «Берлоги».

Улицы были все такими же. Все жили своей жизнью. Вроде бы все как прежде, но что‐то было не так. Внутри меня что‐то изменилось. Я чувствовал это… не разумом, не телом – душой. Пока не понимал, что именно. Но понимал главное: он что‐то оставил.

Обратная дорога до «Берлоги» заняла немного времени. Обычно и без того не слишком разговорчивый Донис молчал всю дорогу. А я пытался все осмыслить. Что это было? И главное – зачем? Допустим, он хотел напугать. Допустим, у него это получилось. И что дальше? Никаких намеков, никакого направления, ни слова о том, что мне теперь делать. Пока не появится что‐то конкретное, буду считать это… знакомством. Ткач просто заявил о себе. Сделал это в своей манере. Возможно, цель проявится позже. А пока не стоит зацикливаться. Тем более все наши наверняка уже в трактире. Ждут нас.

Я оказался прав. Вот только, кроме наших, в зале собралось очень много народу. Судя по шуму, тут умели отдыхать не хуже, чем работать.

Я не сразу нашел наш столик. Помогла Ласка, мягким толчком развернув меня в нужном направлении. Стол оказался в самом углу, укрыт от основной толпы. Вокруг – уже изрядно подвыпившие, но вполне мирные лица.

– Ну, как у вас все прошло? – спросил я, усаживаясь на скамью рядом с друзьями.

– Да погоди ты! – Гном уже протягивал кружку. – Вот, отведай местного вина. Теплое, очень добротное! И в голову дает, скажу я тебе, знатно.

– Обязательно, но потом. Сперва поесть и послушать, что у вас, – стоял я на своем.

– У охотников безрезультатно, – первой ответила Линель. – Только посмеялись надо мной и посоветовали: «Возвращайся откуда пришла, нежиться на теплом солнышке. Суровый Север – не место для смазливых эльфиек».

Она передразнила кого‐то с такой точностью, что мы дружно рассмеялись.

– А я даже не знаю… – пожал плечами Гёте. – Картограф у них тут странный. Как только услышал, что я ищу гнезда орлов, сразу начал совать мне карты сокровищ, древних артефактов… С его слов, тут, где ни копни, все золотом сияет. Только копать, видимо, никто на Севере не умеет. Боюсь, что и карта с гнездовьем орлов – та еще лотерея. А у вас как?

Он разлил вино по кружкам, пропустив Линель: она, не говоря ни слова, перевернула свою вверх дном. Мы поняли без слов и не настаивали.

– У нас тоже все непонятно… – ответил я и пересказал все, что случилось после нашей встречи, не опуская деталей. Особенно – эпизод с Ткачом.

Гёте и Линель слушали с открытыми ртами. Когда я замолчал, за столом повисла тишина.

– Я, конечно, не хочу нагнетать, Серый, – серьезно посмотрел на меня гном, – но если раньше я тебе немного завидовал из-за встречи с Криадой, то тут – извини. Завидовать нечему.

Гёте задумчиво повертел в руке кружку и продолжил:

– Всякое о Ткаче говорят. Кто‐то ужасы рассказывает, как ты, например. А кто‐то, наоборот, говорит с восхищением. Правда, непонятно, на чем оно основано. Может, просто на страхе.

– Спасибо, Гёте. Как говорится, поживем – увидим

На этих словах я поднял кружку, предлагая выпить.

– А у нас говорят: увидим, если поживем, – усмехнулся гном, чокаясь со мной. – Слова те же, а смысл, видишь ли, совсем другой.

Будто подтверждая его слова, вскоре мир слегка качнулся. Я как раз наслаждался сочным, хорошо прожаренным куском мяса, когда почувствовал за спиной движение. Обернулся по интуиции. В дверях трактира появилась Сиана. Выглядела она… чарующе. Кожаный доспех, облегающий фигуру, защищал только самое необходимое, оставляя достаточно, чтобы показать, но не выставить. За спиной – лук, на поясе по бокам – два небольших топорика.

Она направилась к бару. Кивнула бармену, что‐то спросила, тот тут же перевел взгляд в нашу сторону и кивнул в ответ. Сиана повернулась к нам. Она уже собиралась подойти, но не успела. С противоположного темного угла зала раздался голос – глухой, хрипловатый, будто пропущенный через горло, обожженное табачным дымом и властью:

– Сиана, ты должна дать ответ сегодня. Таковы традиции.

Говорил он негромко, но весь зал словно замер. Голос не просил. Он приказывал.

– Да что это за традиции такие, где мне не оставляют выбора?! – Голос Сианы прозвучал резко, с открытым вызовом.

– Самые что ни на есть правильные, – ответил голос из тени. – Выбор у тебя имеется. Ты просто должна указать, кого выбрала. И тогда… я решу все с ним. Я ждал достаточно. Ждать больше не намерен.

По залу прошел легкий холодок. Пара взрослых крепких мужиков, сидящих за соседним столом, незаметно втянули головы в плечи. Видимо, знали, о ком речь. И знали, что шутки тут плохи.

– А вот возьму и выберу! – с вызовом бросила Сиана.

И того, что случилось дальше, не ожидал никто. Она уверенно пошла прямо к нашему столику. Шум за столами утихал на ходу, даже подвыпившие начали оборачиваться.

– Вот он, мой избранный, – заявила Сиана и положила руку мне на плечо.

Я застыл. Потом поднялся, отодвигая стул, и в попытке хотя бы понять, что тут происходит, запротестовал:

– Эй-эй, минутку!

Но она меня опередила – наклонилась и шепнула прямо в ухо дрожащим, но четким голосом:

– Хочешь записи об орлах? Избавь меня от него. Мне плевать на последствия. Просто… помоги.

Конечно, с одной стороны, помочь девушке – дело достойное, хотя, честно говоря, авантюрное. С другой – она предложила сделку, а вариантов у нас все равно нет. По-хорошему, сейчас где‐нибудь в углу зрения должно было выскочить уведомление от интерфейса: «Вам предложено задание: избавить девушку от неадекватного жениха». И я бы не раздумывая нажал «Принять».

– Командир, дай команду, и я его поломаю… – Донис начал приподниматься со стула. В голосе уже закипал огонь.

– Традиции, – спокойно пояснила Сиана, вскидывая руку. Это было не приказом, скорее жестом, но… сработало.

Донис фыркнул, но сел обратно. Даже демоны, видимо, чтут законы этого края.

– Традиции обязывают, чтобы это был избранный. И я выбрала его, – сказала она, и в голосе прозвучала легкая игривость.

Эх, мне бы уже стоило начать переживать по поводу традиций, о которых я ничего не знаю. Но было поздно. Из темного угла зала, где до сих пор царила плотная тень, шагнул северянин. И стало ясно, почему никто, кроме нас, даже не подумал вмешиваться.

Он был выше любого в этом зале – под два с половиной метра. Живая стена, собранная из мышц, шрамов и звериного спокойствия. На плечах – волчья шкура, мех которой был настолько темным, что казался частью тени. Огромные жилистые руки оголены, кожа – серая, потрескавшаяся от холода и старых ран. На груди – затейливые татуировки, черные, маслянистые, будто вытекали из самой кожи. На спине – топор размером с половину человеческого роста. Рукоять обмотана кожей, лезвие – словно из обсидиана, исполосовано трещинами, как замерзшее озеро.

Каждый шаг великана звучал как предупреждение.

Он остановился в центре зала. И посмотрел на меня. Не по сторонам, не на Сиану, а прямо мне в глаза.

Я был готов на все. Честно говоря, я был уверен: драка начнется здесь и сейчас. Но нет. Он лишь произнес:

– Завтра. Когда солнце сядет. На арене.

Значит, у них тут и арена есть. Видимо, специально для таких… ритуальных разборок.

Только сейчас я заметил лица своих друзей. Гёте с трудом сдерживал смех. Его плечи подрагивали, из кружки в руках едва не проливалось.

– Поздравляю, Серый. Отличный выбор, – хмыкнул он.

Линель же сидела, скрестив руки. Ее лицо буквально кипело от обиды и ярости. Даже уши порозовели.

– Да что вообще за выбор?! – начал я выходить из себя. – Объясните, наконец!

Сиана посмотрела на меня спокойно, даже немного с вызовом.

– Если ты и правда тот, о ком говорил, то ты должен победить. А когда победишь, я стану твоей женой.

Слова ее прозвучали с такой уверенностью, будто речь шла о погоде, а не о судьбах.

– Это как вообще?! Не-не-не! Мы так не договаривались! – попытался я хоть как‐то повернуть ситуацию в свое русло. Но тщетно.

– Надо было раньше слово поперек сказать, – холодно бросила Линель. – По традиции, если бой принял, значит, согласен со всеми сопутствующими условиями.

В ее голосе звенело разочарование. Не злость – именно разочарование.

– Да откуда мне было знать про эти ваши… традиции?! – Я уже почти взвыл.

Сиана подошла и обняла меня сзади. По-настоящему. Не как союзника – как любимого. И, что самое раздражающее, на ее лице читалась неподдельная веселая насмешка.

– Да ладно тебе, – сказала она, наконец меня отпустив и присаживаясь за стол. Тон сменился. Игривость исчезла. Осталась усталость… и откровенность. – Я уже готова была в петлю лезть, потом смирилась. Ну… вы его видели? Ты, главное, победи. А там… ну, свадьба на всю округу, да и черт с ней. Получишь титул, дары… Я за тобой побегаю чуть-чуть, помогу с орлами, и разбежимся каждый своей дорогой.

Она пожала плечами, будто говорила о рыбалке. И, если честно, это уже звучало как план. Вот только планами обычно заранее делятся, а не ставят перед фактом.