После лоска и яркого освещения предыдущих помещений эта комната встретила меня непривычным глазу полумраком. Мне понадобилось время, чтобы полностью освоиться. Когда же я наконец прозрел, передо мной предстал иной облик замка. Вся его показная часть осталась там, за дверью, – теперь я был один на один с внутренним миром архидемона. И надо признать, он мне понравился.

Множество книг, аккуратно расставленных на красивых стеллажах, окружали меня со всех сторон. На фоне темных стен особенно выделялась небольшая, но изысканная коллекция произведений искусства, разместившаяся на редких мраморных колоннах. Подпотолочное освещение в комнате имелось, но было отключено. Источником света служили несколько свечей и камин, мерцающий в самом конце просторного зала. Возле камина стояло два кресла, а между ними – небольшой столик, уже сервированный: бутылка благородного напитка и два бокала. Окно находилось сразу за массивным письменным столом и было плотно задернуто темными шторами.

– Проходи, Странник, присаживайся, – услышал я голос из одного из кресел. – Налей нам выпить.

Два раза меня просить не пришлось, и не потому, что я такой уж любитель выпить. Атмосфера, царящая вокруг, сильно этому способствовала. Сев в свободное кресло, я разлил по бокалам темно-коричневый, слегка густой напиток. Поднеся его ближе к лицу, ощутил приятный аромат, чем‐то напоминающий так любимый мной коньяк.

– Я ждал тебя, – продолжил Морас, – уже очень давно. И тот спектакль, что я устроил при нашей встрече, нужен был лишь для отвода глаз. Что ты уже успел выяснить обо мне и об этом городе?

– Только то, что рассказала Ясмин.

– Значит, то же, что и все. Когда меня изгнали и я повстречал Гефона, он очень помог мне, но не бесплатно. Взамен он попросил об услуге. Ничего сложного: сохранить артефактный меч и передать его Страннику. Было еще кое-что. Он сказал, что сперва ты должен будешь пройти испытание, и от того, насколько успешно, будет зависеть мое возвращение. Долго я не мог понять, что он имел в виду, пока совсем недавно мозаика не начала складываться. Хоть я и здесь, мое влияние на политические процессы все еще очень сильно. С помощью тех, кто мне предан, я продолжаю вставлять палки в колеса действующей власти. Достать меня она не может: наказание и так высшей степени. Но лишить меня голоса, окончательно стереть с карты влияния – очень хочет. За несколько дней до твоего появления у меня был парламентер. Он принес заманчивое предложение: пойти ва-банк. Выставить своего лучшего бойца на ближайших боях. В случае победы – помилование, возвращение домой и мое законное место в совете. В случае поражения – вечное изгнание, полное забвение. Упустить такую возможность я не мог. Я согласился, хоть и не представлял тогда, где взять бойца. А потом появился ты.

Слушая рассказ Мораса, я с каждой минутой мрачнел, столь желанный напиток так и остался нетронутым. До этой встречи я был уверен, что у меня есть шанс на победу. Теперь же понимал: мне не позволят выиграть, ведь это идеальная возможность вычеркнуть Мораса из списка угроз. И все, что нужно, – просто победить меня.

– Я, конечно, понимаю ваше желание выйти из всего этого победителем, – ответил я, отставив бокал на стол, – но с чего вы взяли, что у меня получится?

– Так сказал Гефон, – спокойно произнес Морас. – Он обладал особой связью с Великим. Видел во всем происходящем цепочку. Логическую. Судьбоносную. Признаться, я и сам до конца не понимаю, как ты сможешь победить. Но если у тебя получится, ты освободишь меня и мой народ из этой клетки.

– Одного не могу понять. Зачем нужна была эта встреча? Как эта история должна мотивировать меня на победу? Неужели вы думаете, что политическая ситуация в вашем мире хоть как‐то сравнима с тотальным уничтожением всего сущего? Это, безусловно, важно… но только для вас. Я же пытаюсь остановить зло, угрожающее каждому живому существу.

– Ты Странник, – спокойно произнес Морас, – и пока еще не до конца понимаешь значение своей глобальной цели. Этот мир не первый и далеко не последний из тех, кому грозит полное исчезновение. Пойми: если выйти за рамки этой конкретной миссии, ты увидишь нечто куда большее – противостояние между Началом и Концом. Или, если тебе так понятнее, Добром и Злом. Ты играешь в этой войне не последнюю роль. Но и не главную. Она длится давно. Очень давно. А ты появился лишь потому, что равновесие было нарушено.

– Я вас понял. И сделаю все, что в моих силах. Только об одном прошу: мои друзья. Они ни при чем.

– Об этом не беспокойся. Все, что я говорил при нашей первой встрече, было лишь театром для чужих глаз. Независимо от исхода поединка, я их не трону. И меч ты получишь в любом случае. Теперь, когда ты все знаешь, иди. Проведи этот вечер с теми, кто тебе дорог. Отдохни как следует. Завтра – день, по итогам которого весы снова дрогнут. И только от тебя зависит, в какую сторону они качнутся.

Поблагодарив Мораса, я поспешил покинуть зал. Несмотря на его уют, он вызывал во мне странное чувство дискомфорта. Сама встреча, впрочем, оставила после себя удовлетворение. Теперь мне не нужно волноваться о будущем: меч я получу в любом случае, и без потерь. Но вместе с тем груз ответственности не стал легче. В одном Морас был абсолютно прав: если у тебя есть сила, есть возможность помочь, – ты обязан это сделать. А если удастся заполучить столь могущественного союзника, это может многое упростить в будущем.

Домой идти не хотелось. Мысли никак не желали укладываться в голове, и я понимал: нужна прогулка. Нужно пройтись, все разложить по полочкам.

Город встретил меня мягким светом фонарей, ароматами сладостей из ближайших лавок и размеренной вечерней суетой. Проходя мимо кафешек и лавок, я наблюдал, как брутальные демоны прогуливаются под руку с изящными, даже утонченными демоницами. И все больше убеждался: они такие же, как и мы. Пусть внешность у них и иная, но повадки, взгляды, чувства – очень даже знакомые.

Погруженный в себя, я и не заметил, как свернул с главной улицы. Только когда понял, что уже давно не встречал ни одного прохожего, в тишине прозвучал тонкий, чуть дрожащий плач. Я замер, напряг слух. Ребенок?.. Да. Это был плач. Неуверенный, одинокий, беззащитный. Повернувшись на звук, я заметил невдалеке крошечную фигурку. Маленькая девочка. Человеческая девочка. Одна. Посреди города демонов. Сначала я подумал, что это галлюцинация, розыгрыш или чья‐то иллюзия. Но ее всхлипы были такими настоящими, что, хоть и не веря до конца своим глазам, я все же шагнул в ее сторону.

– Привет. Где твои родители? – поинтересовался я у ребенка.

Увидев меня, девочка ничего не ответила, лишь на секунду задержала взгляд – и тут же скрылась за углом. Я ускорил шаг в надежде ее догнать, свернул за угол и… оказался в тупике. Никаких следов, только одиноко стоящая дверь. Все указывало на то, что она забежала внутрь. Подойдя ближе, я заметил надпись на двери: «Твоя судьба». Потянув за ручку, я с удивлением понял, что дверь легко и бесшумно отворяется, будто сама приглашает войти.

Внутри царил полумрак. В глубине комнаты мерцали свечи, отбрасывая дрожащие тени на стены. Воздух был насыщен ароматом благовоний – терпкий, густой, с чуть уловимыми древесными и пряными нотками. Все помещение пронизывала таинственная аура. В центре комнаты стоял круглый стол, на нем – хрустальный шар, мерцающий изнутри мягким фиолетовым светом.

Противоположные стулья у стола – один из них был занят. На нем сидела фигура в черном балахоне, с капюшоном, полностью скрывающим лицо. Словно живая тень.

– Извините, что без приглашения… Вы не видели здесь девочку? Маленькую, в белом платьице, – спросил я, сам понимая, насколько неуместен и странен мой вопрос в подобной обстановке.

Фигура молча откинула капюшон. Под ним оказалась мордашка – именно мордашка, а не лицо, – явно принадлежащая кому‐то из рода кошачьих. Большие глаза, острые ушки и пушистые щеки с легким румянцем. Она была удивительно симпатичной. Удивился ли я? Возможно, на мгновение. Но после всего, что довелось повидать в этом мире, – вряд ли. Пусть это будет еще одна, пока незнакомая мне раса.

– Проходи, Серый, садись, – промурлыкала она нежным женским голосом. – Оставь тревогу. Ты же понимаешь, что никакой девочки нет. Откуда бы ей тут взяться? И я сейчас не о комнате говорю, а о подземелье в целом.

– Но я же видел, как она забежала сюда… – попытался возразить я, опускаясь в кресло и в то же время понимая, что она права. – Кто вы? И что тут делаете?

– Вот это уже более правильные вопросы, – отозвалась она с легкой усмешкой. – Я Криада, если тебе интересно мое имя. А кто я на самом деле, не так уж и важно. Важно другое: кто ты, Серый, и что тут делаешь? Только не нужно повторять то, что всем рассказываешь. Это и так известно. Лучше скажи: скучаешь по дому? по родителям? интересно ли тебе, как они?

– Стараюсь не думать об этом. А вы… вы что‐то знаете? Знаете о моей прошлой жизни?

– Все знаю, Серый. После твоих похорон родители продали квартиру в Москве. Отец купил себе карету, что без лошадей ездит. А матушка… она горевала долго. Но все же смогла успокоиться. Часто о тебе думает, особенно вечерами.

Я закрыл глаза. В груди сжалось. Волной накрыла острая, пронзительная тоска. Эта кошка играла со мной, не иначе. Словно дергала струны моей души, пытаясь настроить меня, как тонкий инструмент, на нужную ей мелодию.

– Зачем вы мне все это рассказываете? – с трудом выдохнул я. – Я пытаюсь… забыть свою прошлую жизнь.

– Затем и рассказываю! – внезапно вспыхнула она. Резко подалась вперед и с неожиданной силой ударила по столу лапками.

От удара в стороны взметнулся сиреневый туман, мягко осев на пол, а хрустальный шар засиял белым, почти ослепляющим светом.

– Ты правда думаешь, что Великому нужен был очередной местный герой, просто прокачавший свои умения? – Ее глаза сузились, голос стал холоднее. – Ошибаешься, Серый.

От ее слов меня словно молотком по голове стукнуло. Я невольно заглянул в шар… и увидел свой дом. Не московскую квартиру, а именно дом, где я вырос, где стал собой. Где жили мои друзья, где пахло мамиными пирогами и свежескошенной травой. Отец тщательно намывал новенькую «тойоту», а мать развешивала белье. Я вдруг почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы – настоящие, горячие, из глубины детской тоски и забытой обиды, которую, как казалось, давно перерос. Это было не просто виде́ние – это было мое родное.

Я резко встряхнул головой, будто пытаясь скинуть наваждение. Попробовал встать со стула, но голос, прозвучавший вдруг с ледяной властностью, буквально вбил меня обратно:

– Мы еще не закончили!

Затем Криада вновь сменила тон. Она снова стала мягкой, мурлыкающей, обволакивающей, как плед в зимнюю ночь.

– Ты никогда не станешь тем, кем должен, пока хоронишь свое прошлое. Странник рождается в целостности, а не в забвении. Только ты – как личность можешь пройти все, что готовит тебе мир, и выйти победителем. Твое физическое тело не играет роли. И поверь, – она прищурилась и улыбнулась краешком губ, – оно не впечатляло ни тогда, ни сейчас.

Она откинулась на спинку стула и чуть склонила голову.

– Странник – это не персонаж игры. И не герой из сказки. Это одно из проявлений Великого, его искра. Так стань ею… уже, наконец.

Я сглотнул. В груди с каждой секундой нарастало странное напряжение, как перед прыжком с утеса.

– Кстати, об игре… – добавила Криада почти буднично. – Как давно ты проверял свои уровни? Заглядывал в интерфейс?

Меня словно окатило ведром ледяной воды. В самом деле, когда? Речь вовсе не о тех всплывающих сообщениях, которые я регулярно видел, когда получал новые навыки или просматривал свойства предметов. Этим я пользовался… ну, часто. Почти машинально. Но интерфейс целиком… уровни, характеристики, настройки?

Я нахмурился, задумался. Рефлекторно сфокусировал взгляд, словно ища знакомую иконку в боковом зрении, на краю восприятия, но – ничего.

– Вижу, ты понял, – продолжила она тем временем. – Понял, что это уже не игра.

Она хлопнула в ладоши, и все исчезло. Я оказался сидящим на холодном пыльном полу. Комната была пустой – тусклой, заброшенной, с хламом, валяющимся в углу. Иллюзия рассыпалась, но ощущения остались. Слишком настоящие, слишком живые, чтобы быть просто игрой разума. Все было реальнее, чем хотелось бы признать. Пытаясь осознать, что только что случилось, я судорожно цеплялся за обрывки воспоминаний, за отдельные фразы… Но в голове стучала лишь одна мысль: «Это уже не игра».

Я поднялся с пола, стряхнул пыль со штанов и направился к двери.

Вдруг в куче тряпья, что валялась в углу, что‐то зашевелилось. Почему‐то в голове тут же всплыл образ девочки, и я невольно подошел ближе. Осторожно, стараясь не спугнуть, я откинул тряпки… И даже не успел толком сообразить, как нечто пушистое юркнуло по моей руке, взобралось на плечо и остановилось. Я повернул голову и посмотрел в глаза… ласке.

Маленькая, ловкая, с выразительными темными глазами, она сидела на задних лапках и смотрела прямо на меня. И вдруг по моему телу пробежали легкие искорки, будто кто‐то прикоснулся к моему внутреннему потоку. Что‐то щелкнуло. Я аккуратно взял ласку в руки. Да, она была хищником, пусть и крохотным, но с острыми коготками и плотной мускулатурой. Не игрушка, а живая, настороженная энергия.

– Прости. Ты, конечно, милашка, но тебе со мной нельзя, – тихо сказал я. – Не хотелось бы, чтобы кто‐то испортил твою шкурку.

Аккуратно опустив ее на пол, я повернулся к двери. Но не успел сделать и шага, как почувствовал, что маленькие лапки пробежали по моей ноге, потом по спине, и вот она – снова у меня на плече, на том же месте.

– Ты понимаешь, что это опасно? – спросил я, повернувшись к ней.

Она… кивнула.

– Ты меня понимаешь? – уже тише, с легким недоверием, произнес я.

Снова кивок.

Я застыл. Это было невероятно. Но то, что случилось в следующее мгновение, буквально потрясло меня. Ласка поймала мой взгляд. И какая‐то сила втянула меня. Внезапно мое сознание будто вывернулось, и я увидел себя. Свое лицо. Смотрел на себя ее глазами.

Тут ласка срывается с плеча и мчится к выходу. Я остаюсь стоять, но взглядом все еще с ней. Продолжаю видеть мир ее глазами.

Вот дверь. За ней узкий коридор, за коридором – старая водосточная труба. С ловкостью, присущей только этим существам, она скользит вверх и уже через пару мгновений оказывается на самом высоком участке крыши. Мы смотрим сверху. Перед глазами – весь город как на ладони. Крыши домов, вьющиеся улицы, точки на мостовых, снующие туда-сюда. Но я вижу не просто город. Я вижу над ним. Я вижу четко. И очень далеко.

Когда ласка перестает вертеть головой, ее внимание останавливается на за́мке. Он кажется далеким, но стоит мне сфокусироваться, как зрение словно сжимается в точку, будто я смотрю в оптический прицел или бинокль. Вот он, цветок на подоконнике, тонкий, светло-лиловый. И даже божья коровка, лениво ползущая по одному из лепестков. Я все это вижу с кристальной ясностью.

«Вот это фокус…» – только и успел подумать я, ошеломленный силой и точностью нашей связки. И как только мысль о возвращении скользнула по краю сознания, зрение тут же вернулось в мое тело. Я моргнул, и ласка вбежала в дверь, словно тень, и вновь забралась мне на плечо, устроившись точно там, где была до этого.

– Пожалуй, такой неожиданный поворот многое меняет, – сказал я ей, улыбаясь.

Она чуть склонила голову набок, глядя на меня умными черными глазами.

– Раз уж мы теперь друзья, тебе нужно имя. Назову тебя Ласка, в честь милого пушного зверька из моего родного мира. Ты будешь напоминанием о доме, особенно если слова Криады о прошлом действительно важны. Значит, ты и станешь этой связью.

Как только последние слова сорвались с моих губ, перед глазами побежали строки:

Вы приобрели питомца.

Берегите его, ведь вы теперь неделимы: умрете вы – умрет и питомец.

До дома я возвращался со смешанными чувствами. С одной стороны, интерфейса больше нет, и теперь непонятно, как пользоваться навыками и активировать заклинания. Хотя, с другой стороны, местные как‐то справляются, значит, и у меня должно получиться. Связь с Великим, к счастью, осталась: я все еще получаю подсказки – пусть не в виде панели, но в виде букв перед глазами, словно некие шепчущие символы. Правда, в глубине души я чувствовал: и они могут исчезнуть со временем. Возможно, информация будет подаваться новым, более естественным способом. Ну и главное – это, конечно, милый зверек, сидящий у меня на плече. Наша способность синхронизировать зрение – бесценна. Идеальнее разведчика и представить нельзя. Пролезет куда угодно, останется незамеченной, к тому же крайне сообразительная. А если со временем это умение можно развить… Допустим, слышать, что происходит вокруг нее, или даже удерживать предметы: ключи, записки, амулеты… Кто знает, насколько глубока наша связь?

Погруженный в размышления, я не сразу заметил, что мы уже подошли к дому.

Закрыв за собой дверь и не обнаружив в гостиной ни души, я вышел в сад. Как и ожидал, там были мои друзья. Они сидели в компании Ясмин, обсуждая что‐то вполголоса, пока не заметили нас. Все взгляды сразу обратились ко мне, вернее к Ласке. Глаза округлились, особенно у Линель.

Не удержавшись, она в одно мгновение оказалась рядом:

– Какая прелесть! Можно потрогать?

Ласка даже не задумалась. Пробежав по руке Линель, зверек сделал несколько кругов вокруг ее шеи, будто специально позируя, а затем спокойно опустился в подставленные ладони.

Через мое сознание пронесся каскад эмоций. Он окатил меня, как теплая волна, наполненная доверием, покоем и радостью. Пожалуй, ничто другое не могло бы подарить мне такой мгновенный прилив счастья.

– Ты ей нравишься, – сказал я с легкой улыбкой, наблюдая, как Ласка уютно устраивается в ладонях Линель. Затем повернулся к Ясмин: – Здравствуй, рад снова тебя видеть.

– Где ты взял перевертыша? – спросила она, не отрывая взгляда от пушистого создания.

– Перевертыша? – переспросил я удивленно. – Мы встретились в городе. А кто это вообще?

– Легендарный питомец, – сказала она с тенью восхищения в голосе. – Я сама впервые вижу одного вживую. По слухам, они милы до умопомрачения, но за милой внешностью скрывается грозное существо, обладающее уникальными способностями. Так где ты его нашел?

– В куче мусора, в одной заброшенной комнате. Это было сразу после встречи с Криадой…

Гёте, как раз делавший глоток вина из массивной кружки, поперхнулся так, что напиток пошел обратно – и изо рта, и из носа. Он закашлялся, отдуваясь и глядя на меня с изумлением.

– Ты не перестаешь меня удивлять, Странник, – протянула Ясмин с легким прищуром. – Хотя… кто, если не ты.

– Чем же? На вид обычная гадалка. Странноватая, правда. Но не сказать, чтобы особо впечатлила, – пожал я плечами.

Тут Гёте не выдержал:

– Обычная?! Странноватая?! Да за встречу с ней многие бы душу продали! А ты не просто говорил с ней, а получил дар! И после этого говоришь, что ничего особенного?!

– Она богиня удачи, – добавила Ясмин уже серьезнее. – Предвестница того, что все получится. Она нечасто радует своим появлением, только в судьбоносные минуты… как и остальные боги. Но это определенно хороший знак.

Пока мы говорили, Ласка, ни на секунду не теряя бдительности, изучала окружение. Ей было все интересно: и стол, и листья в саду, и особенно Киса. Та, в свою очередь, не проявила ни капли эмоций, словно уже знала, кто перед ней, и приняла ее как нечто вполне закономерное. Просто повернула голову, мельком глянула – и продолжила дремать.

Посидев еще немного и проводив Ясмин, мы все разошлись по комнатам.

Когда я лег в постель, волнение перед завтрашним состязанием никак не хотело отпускать. Мысли крутились, словно воронка: стратегии, страхи, возможные варианты… Но стоило Ласке свернуться клубочком и мягко прижаться ко мне боком, будто передавая тепло своей маленькой душой, меня накрыла волна покоя. Она медленно, но уверенно захлестнула меня, заполняя каждую клеточку тела умиротворением. И я наконец стал погружаться в глубокий, здоровый сон.

– Спасибо, Ласка, – только и успел сказать я, прежде чем заснуть.