Отойдя на приличное расстояние от города, мы остановились, чтобы перевести дух. Белоснежные башни Эгрона уже скрылись за горизонтом, растворившись в легкой дымке. Все это время мы шагали по удобной дороге, но пришлось свернуть – дорога внезапно уходила в противоположную от нужной нам стороны.

Ходить по лесу совсем не то, что по дороге. Заросли цепляются за одежду, под ногами то ямы, то корни, то острые камни, а любой овраг или крутой подъем кажутся настоящим испытанием. К этому времени я как следует прочувствовал, насколько хороши мои сапоги. Подошва из плотной многослойной кожи защищала стопы так, будто я шел не по дикому лесу, а по мягкой ковровой дорожке. Почему таких у нас не делают? Наверное, делают, только без магических характеристик.

Привал мы устроили на небольшой поляне, в тени огромного дерева с раскидистой кроной. Гёте быстро развел костер, я занялся водой. Поставили котелок, чтобы закипятить, – чай попить, подкрепиться. Чай тут, кстати, особенный. Я пока не вник в рецептуру, но бодрит он лучше любого кофе, что я пил раньше: и вкус, и эффект – все на высоте.

Решили не набивать животы до отвала: путь впереди долгий, а с полным желудком идти не в кайф. Солнце еще высоко, можно успеть пройти немало.

Когда горячие кружки уже согревали руки, а на широком пне, застеленном чистым полотенцем, лежали хлеб, колбаса, нарезанный лук и все было готово к неспешной трапезе, мы услышали легкий шелест. На ветку неподалеку плавно опустилась птица – ворон. Но необычный. Он был крупнее всех, что я видел, черное оперение отливало синевой, а взгляд… Не знаю, как описать. Обычно у птиц в глазах пустота, чистый инстинкт. А этот смотрел так, будто понимал. Словно наблюдал, изучал. И, что страннее всего, не боялся. Его черные глаза в упор пялились в мои.

– Приветствую вас, искатели приключений, отважные герои, идущие навстречу смерти! – произнес ворон.

Говорил он вроде бы негромко, но каждое слово врезалось прямо в голову, словно резонанс. Голос, от которого невозможно отмахнуться, его хотелось слушать и вслушиваться, будто под гипнозом.

Я машинально перевел взгляд на Гёте. Тот как ни в чем не бывало продолжал жевать колбасу, даже бровью не повел, будто говорить птицам – дело обычное.

– И мы вас, – спокойно ответил я. – Не желаете присоединиться к трапезе?

– Нет, спасибо. Я уже пообедал. А вы наслаждайтесь. Возможно, это ваш последний обед в жизни.

Его голос остался таким же спокойным, но слова сбили меня с толку. Я аж поперхнулся.

– Что вы имеете в виду? – осторожно спросил я, став немного напряженнее.

– Только то, что по вашему следу идут четверо. Вооруженные, быстрые, целеустремленные. И не думаю, что они торопятся к ужину.

Гёте сразу же напрягся. Уложил ломоть хлеба обратно, взял в руки топор и щит. Без слов. Ни секунды сомнений, просто собрался. Видимо, в словах ворона он не сомневался ни на йоту.

Что‐то он знает. Точно знает, кто это и зачем. Я быстро прикинул ситуацию.

– Гёте, спокойно, не паникуй. Сделаем вид, что ничего не знаем. Заманим в ловушку, – сказал я, и тот кивнул.

В том месте, где мы вышли на поляну, росло дерево с густой, плотной листвой и ветвями, тянущимися к земле. Отличное место для засады. Забравшись повыше, я затаился, вжимаясь в ствол и ловя каждое движение внизу.

Время тянулось. Минут двадцать, может, тридцать – и наконец слышу хруст веток, дыхание. Четыре фигуры двигались по лесу легко, уверенно, не прячась. Они не боялись, просто шли на нас. Когда вышли на поляну, резко остановились, заметив гнома. Дистанция хорошая: для атаки пока далековато, но поговорить можно.

Они не спешили нападать. Один, самый крупный, шагнул вперед и заговорил:

– Гётезар, это ты?

Голос был грубым, уверенным, с оттенком превосходства. Видно, считал себя лидером, и, судя по телосложению, небезосновательно.

Гном продолжал спокойно пить чай, даже не взглянул в их сторону, будто разговор его вовсе не касался.

– Слушай, отдай нам мальчишку, и мы тебя не тронем. Зачем тебе проблемы? – вступил второй, стоящий по правую руку от главаря. Голос скользкий, приторный. Было ясно, что они уверены в себе.

Гёте медленно поднялся. Словно между делом вытер усы рукавом, затем взял в одну руку топор, в другую – щит. Его голос был тихим, спокойным, с легким презрением, но каждая буква звучала как вызов:

– Вы правда думаете, что способны доставить мне проблемы?

Мгновенная тишина. Напряжение повисло в воздухе.

Шайка двинулась вперед, разделившись: вожак с подручным шли первыми, еще двое слегка отстали, крались.

Я не дал им шанса. Мгновенно – раз, два! – по ножу молнией вырвалось из моих рук, и лезвия прошили горло обоим отставшим. Кровь брызнула, они, захрипев, рухнули почти синхронно.

Гном, не дав лидеру опомниться, с боевым ревом ринулся вперед. Первый удар топора – и меч выбит из рук врага; второй – и голова отделяется от плеч, катится по траве. Все, что я съел на обед, тут же взбурлило в желудке, и пришлось сжать зубы, чтобы не вырвало. Запах крови – резкий, теплый – ударил в нос.

Оставшийся мужик побледнел, бросил оружие, поднял руки и начал дрожащим голосом умолять:

– Не убивайте, прошу! Я… у меня дети! Голодные! Я не хотел, бес попутал! Мне приказали!

Гном, не отвечая, размахнулся и тыльной стороной ладони дал тому такую оплеуху, что тот развернулся, рухнул на землю и начал визжать, прикрывая голову руками, как испуганная девчонка.

– Стой! Не убивай! – крикнул я, спрыгивая с дерева.

Ноги подгибались от адреналина. Стараясь не смотреть на обезглавленное тело, я подошел к трясущемуся наемнику и наклонился над ним.

– Отвечай на вопросы, и, может быть, останешься в живых.

Тот немного успокоился, понимая, что хотят с ним говорить, а не рубить на месте. Приподнялся, но остался сидеть на земле, опустив голову, будто пряча глаза. Жалкое зрелище: буквально пять минут назад строил из себя героя, а теперь – дрожащая тень, которой уже не до мечтаний о легкой наживе.

– Кто вас послал? – глухо произнес гном, но со сталью в голосе. Тот, кто хоть раз слышал ее, знает: лучше не врать.

– Это все Вэнэр, – залепетал мужик, – сказал, пацан кинул его, и теперь не успокоится, пока не достанет.

– Кинул? – Я шагнул вперед. – Это когда интересно? Ты, часом, не путаешь?

– Откуда мне знать, – забормотал он, – бубнил что‐то, мол, кровь вепря от человеческой по запаху отличит.

Вот и все. Понятно, что за змея этот трактирщик. Не проглотил наживку, теперь злится и мстит, да не сам, а чужими руками.

– А тебе‐то зачем это? – спросил я. – Легкой наживы захотелось? Больно ты труслив для разбойника.

– Только не вздумай про детей ничего говорить, – глухо прорычал Гёте, – я же тебя знаю, крысеныш, у тебя ни жены, ни детей.

– Пока нет, но ведь будут… когда‐нибудь, – пробубнил тот, не поднимая глаз.

– Это вряд ли, – усмехнулся я. – Ладно, говори честно, зачем лез?

– Не только за деньгами, – буркнул он. – В городе жизнь тухнет, гаснет, как свеча на ветру. Верхи сытые, а мы все хуже. Мы решили к Белому податься, в банду. Вэнэр за нас замолвил словечко, а ты наш входной билет… – И кивнул в мою сторону, не решаясь взглянуть.

– Не дави на жалость, – спокойно, но с нажимом сказал я. – Когда идешь убивать, будь готов, что и сам домой не вернешься. Сегодня тебе повезло.

Гном подошел ближе, глянул на мужика в упор:

– На этот раз мы тебя отпустим. Передай Вэнэру: я вернусь за ним. Может, завтра, может, через год. Пусть ждет.

Тот побледнел, вскочил и без лишних слов исчез в кустах. Бежал не оглядываясь.

Я посмотрел на тела. По-хорошему, стоило бы их облутать, но, только взглянув на разрубленные останки, я чуть не попрощался с обедом. Пара медяков и ржавые мечи не стоили того. Воины из них – как из мякиша броня. Нет уж.

Гёте, словно ничего и не случилось, уже сидел у пня и неспешно допивал чай. Без эмоций. Только взгляд у него был чуть мрачнее обычного, с непонятным оттенком. Я молча сел рядом, взял кружку. Остатки еды убрал в рюкзак, стараясь не думать о случившемся. Ворон все так же сидел на ветке, наблюдая за нами.

– Спасибо тебе, – сказал я, глядя на птицу. – Если бы не ты, могли бы и влететь. Не дал им застать нас врасплох.

– Учитывая, что́ я только что видел, – хрипло каркнул ворон, – не думаю, что у них было хоть какое‐то преимущество. Так что не за что.

– Позволь узнать… – Я посмотрел ему в глаза, в которых плескалась странная глубина. – Кто ты такой и зачем летел за нами?

– Моя раса и имя трудны для понимания человеческим разумом, – ответил ворон завораживающим голосом, в котором слышались отголоски древности. – Поэтому зовите меня просто Мудрец.

Он слегка склонил голову, будто поклонился, и продолжил:

– Сегодня утром, сразу после вашего ухода, король Арташ созвал придворных для обсуждения государственных дел. Среди них был и я. Признаться, многие не верят в положительный исход вашей миссии. Скорее наоборот. Но я, как помощник архивариуса, вызвался вас сопровождать, чтобы лично задокументировать все происходящее и докладывать королю… по мере надобности.

– С чего ты решил, что нам нужна нянька? – Гном резко поднялся. – И тем более лазутчик короля?

Его взгляд стал колючим, рука невольно сжала рукоять топора.

Мудрец не отреагировал, лишь чуть развернул голову, глядя в лицо гному острыми глазами.

– Начнем с того, что меня никто не просил за вами следить, – спокойно произнес он. – И в мыслях не было. Я всего лишь хочу зафиксировать ход событий и обещаю: ни слова без вашего одобрения не долетит до ушей короля. Доклады – только с вашего согласия.

Гёте фыркнул, явно не слишком впечатленный обещаниями.

Я решил сгладить напряжение и хлопнул гнома по плечу:

– Да ладно тебе. Не нападай на птицу, у нас и без того проблем хватает. Его знания могут пригодиться. Плюс разведка с воздуха. Да это же подарок. Очень часто вся операция стои́т на информации, а у нас теперь глаза и уши прямо с неба.

Гном неохотно кивнул, но оружия из рук не выпустил. Ладно, время все расставит по местам.

– Хорошо, Мудрец, – сказал я. – Можешь лететь с нами.

Птица кивнула в ответ и взмыла в воздух. Мы с Гёте тоже тронулись в путь. Отряд обретал форму, нас уже трое.

Дорога шла сквозь лес, иногда выныривая на проселочные тропы. У гнома, как я уже понял, всегда наготове была какая‐нибудь байка, и он начал рассказывать о былых походах, победах и друзьях, которые теперь остались лишь в памяти. О том, как хорошо жилось до прихода тьмы: простые времена, чистое небо, песни у костров и звон молота в кузне. Говорил так ярко, с таким жаром, что мне невольно казалось, что где‐то он все‐таки приукрашивает. Или… просто хочет поверить, что было именно так.

– Слушай, Мудрец, – начал я, когда дорога выдалась чуть ровнее. – А ты обо мне и о пророчестве что‐нибудь знаешь?

Птица взмахнула крылом и опустилась чуть ближе, почти на уровень моих глаз.

– Кое-что знаю, конечно. – Его голос, как всегда, звучал сдержанно и ровно. – Что конкретно тебя интересует?

– Ну, например, почему вообще я? В смысле, Странник. Неужели у вас тут своих достойных людей не хватает? Или дело в интерфейсе? Он ведь только у меня, верно? Имею в виду уровни, рост, навыки и активируемые способности…

Мудрец сел мне на плечо и склонил голову набок. Его глаза сверкнули хитрым светом.

– Попробую объяснить, – начал он, – но ты должен понимать: это лишь мои догадки. Возможно, где‐то я ошибаюсь.

Я кивнул.

– Почему ты, Странник? – акцентировал он последнее слово, как бы подчеркивая, что слово «иномирец» ему не по душе. – Все просто. Жители этого мира мыслят… плоско. По шаблону. И появился враг, который разрушает шаблоны. Против такой силы нельзя бороться старыми методами. Нужен кто‐то со свежим взглядом, кто не застрял в местных устоях. Кто‐то, у кого мир в голове построен по другим законам.

Он сделал паузу и, глядя вперед, добавил:

– Что касается твоего интерфейса… Если я правильно понимаю, это твой канал взаимодействия с мирозданием. Не данность, а инструмент. Опасно дать человеку силу напрямую. Представь, если бы тебя наделили способностью летать, а ты бы боялся высоты. Или сделали бы из тебя идеального воина, а ты падал бы в обморок при виде крови. – Он пристально на меня взглянул: – Сила должна быть твоей. Ты сам выбираешь, куда вложиться, какие навыки развивать, что тебе важно. Чтобы ты сам дошел до предела, а не получил все сразу и под этим не сломался.

– А что потом? – спросил я. – Допустим, я справился: победил тьму, освободил ваш мир. Что дальше? Меня домой вернут?

Мудрец впервые в голос вздохнул. Звук был странный – будто ветер прошелестел по старым страницам.

– Сложный вопрос. Никто не знает наверняка. Все зависит от тебя… от твоих решений. Не думаю, что все ограничится этим миром. У тебя, друг мой, не самая легкая судьба. Возможно, от твоих выборов будут зависеть целые миры. А может, и сама ткань реальности.

Я посмотрел на ворона, потом на гнома, который просто молча шел рядом. Он слушал, но не вмешивался. Видимо, в его жизни вопросов без ответов было уже слишком много, чтобы задавать новые. А у меня их становилось только больше.

– Но ведь я всего лишь человек, – задумчиво произнес я, глядя под ноги. – Со своими тараканами, страхами, слабостями. Что будет, если я, опьяненный властью, сойду с правильного пути? Кто меня тогда остановит?

Ворон, ни на секунду не задумавшись, ответил:

– Возможно, другой странник.

Он будто поставил точку. Или многоточие?

Мы шли молча. Каждый думал о своем. Я же пытался переварить услышанное. И чем глубже вникал, тем больше в голове рождалось странных мыслей. Получается, тьма, что пытается поглотить этот мир, тоже когда‐то была кем‐то. Может быть, человеком. А может, существом из другого мира, другим странником, что оступился. Кто знает? Мысль об этом резанула по нервам, но я не отмахнулся. Нет, я цеплялся за нее. Возможно, подсознательно я искал в ней предостережение… или оправдание.

Открытие многих миров, древа мироздания… Все это способно опустошить человека. Не каждый может принять, что мы не единственные, что где‐то там, за гранью, существуют иные формы жизни, иные цивилизации, возможно, иные «мы». Многие прячутся в своей скорлупе, довольствуясь диваном у телевизора, иллюзией безопасности и уютной ложью.

А я всегда чувствовал, что мир больше. Гораздо больше. Меня тянуло к мысли, что есть нечто за гранью, за пределом обыденного. И теперь, когда мне разорвали эту завесу, выдернули из инфовакуума, я не почувствовал страха. Только… благодарность. Не потому, что я стал умнее, нет. Просто… границы исчезли. С самого детства нас учат, что мы лишь винтики. Маленькие шестеренки в огромной машине по имени Жизнь. Нас сковывают правилами, нормами, понятиями, привычками. Запирают в тесных коробках.

А что, если все не так? Что, если каждый из нас – это мир? Целый. Особенный. И лишь мы сами собираем вокруг себя свою реальность – мозаику из событий, встреч, решений. Мы творим ее шаг за шагом, слово за словом. Кто‐то валит все на судьбу. Кто‐то верит, что религия направляет путь. А у меня все выглядит иначе. Я не отрицаю судьбу. Я верю, что она, как и Бог, играет свою роль. Ведь миры не существуют без древа мироздания, как и мы не можем жить, запершись в себе. Мы обязаны пересекаться, переплетаться. Иногда два мира сходятся так близко, что становятся одним на двоих. Вот тут судьба и вступает в игру. Подмешивает карты, иногда мухлюет, иногда шепчет на ухо. Она ведет, но не заставляет. Просто… подталкивает.

А еще есть удача. Хитрая, непредсказуемая. Может, и ею кто‐нибудь управляет. А может, нет. Может, она просто… есть. И я поймал себя на мысли: как же хорошо, что все складывается именно так.