том, что ее никто не видел, были неоспоримые преимущества. Ноле больше не приходилось беспокоиться о правилах или хороших манерах. Она с удовольствием представляла себе, чем бы занялся Финн, воспользовавшись этой свободой. Наверное, всевозможными проказами, а не только кражей сливового пирога. Мм, какой же он был вкусный… Нола громко рыгнула и улыбнулась от удовольствия, что не пришлось сдерживаться. А что такого! Все равно ее никто не слышит. Можно было поковырять в носу или запеть на всю улицу – и Нолу не отругают. Именно об этом она всегда и мечтала: никаких правил!

Были, однако, и некоторые недостатки такого положения. Например, она не могла ни у кого спросить дорогу. Точнее, Нола вообще ни с кем не могла поговорить. Это было очень плохо, и возможность беспрепятственно ковырять в носу нисколько не утешала.

Продолжая свой путь по грунтовой дороге, изрытой глубокими колеями от повозок, мимо домов с палисадниками, полными цветов и кустарников, которых она никогда раньше не видела, Нола поняла: задача оказалась значительно сложнее, чем она предполагала. Нола вообще не представляла, где и как искать Джеральдину. А если Нола была невидимой, то и Джеральдина тоже, ведь так? Значит, никто не видел босую девочку, затаившую в душе злость. А может быть, друг друга они тоже не могли видеть, что тогда?

Прекрасно! Одна невидимая девчонка ищет другую невидимую девчонку. Да уж.

Нола остановилась в растерянности. Нащупала под рубашкой хрустальный медальон. Девочка понятия не имела, что делать. Может, вернуться обратно, чтобы посоветоваться с Королевой и остальными Книггсами? Возможно, они уже заметили Джеральдину, просто где-то в другом месте истории.

С досады Нола пнула каштан с обочины дороги. И тут заметила направляющуюся к ней небольшую собачку с огромными висячими ушами, короткими лапами и мягкой белой шерстью с коричневыми пятнами. Бродячий пес выглядел совершенно потерянным.

Когда каштан приземлился у его лап, пес тоже остановился, сел и выжидающе посмотрел на Нолу, высунув язык.

Нола нахмурилась и сделала шаг вправо. Любопытный взгляд пса последовал за ней.

Она сделала два шага влево.

Пес продолжал смотреть на нее, дружелюбно виляя пушистым хвостом.

– Ты меня видишь? – тихо спросила она.

Маленькая вислоухая собака осторожно подошла поближе.

Нола присела и протянула руку. Забавное лохматое создание сначала обнюхало ее, а затем облизало пальцы – видимо, на них остались крошки от сливового пирога.

– Ой, щекотно, – засмеялась Нола и нежно погладила пса по лохматой голове. Его висячие уши довольно подергивались. – Ну, посмотрим, кто тут у нас, – пробормотала Нола, почесывая бродягу за ушами.

На нем не было ошейника, да и вообще он выглядел так, будто жил на улице. Нола глубоко вздохнула и отогнала мрачные мысли.

– Ты прав, мой хороший, – сказала она, – я Нола, Маленькая Воительница. Я тоже не сдамся! А иначе что обо мне подумает Финн?

С ума сойти! Она разговаривает с собакой.

Ладно, собаки, судя по всему, ее видят. Вернее, конкретно эта собака. Но люди ее не видят и не слышат. И все, к чему прикасалась Нола, казалось, становилось невидимым для окружающих.

– А ты, мой маленький друг, – пробормотала Нола, – что с тобой? Ты теперь тоже невидимка? Или ты просто бездомный пес, бредущий по этой истории?

Конечно, пес не ответил Ноле. Ей предстояло разобраться, как работает эта невидимость.

Затем она снова подумала о Джеральдине. Должно быть, та была совершенно беспомощна. И зла. Наверняка она создаст множество аномалий, и здесь, в книжном мире, люди непременно будут обсуждать эти загадочные события. Поэтому Ноле необходимо слушать людей, подслушивать их разговоры. Точно! Но где люди обмениваются сплетнями?

Нола поднялась на ноги.

– Спасибо, песик, – сказала она, – ты мне очень помог. А теперь извини, мне нужно пошпионить. Но это ради благого дела, обещаю.

Собака энергично завиляла хвостом.

– Пока! – сказала Нола, еще раз ласково потрепав пса за нос.

Воспрянув духом, Нола побежала по улице. Она услышала, как мужчина в жилете и фуражке разговаривает о погоде с женщиной через забор от него. Затем Нола на мгновение остановилась у открытого магазина, где продавались всевозможные инструменты и консервы. Некоторое время она следовала за каждым, кто вел какие-либо беседы. Но никто, казалось, не заметил ничего необычного и за все это время не рассказал ни о чем забавном. В основном люди сплетничали о других людях.

Дойдя до площади с большими зданиями, Нола заметила, что собака тихо и послушно следует за ней.

– Ты что, малыш, – ласково сказала она, – не хочешь домой?

Лохматик смирно сел перед ней и принялся возить хвостом по пыльной дороге.

– Смотри, я могу украсть тебе сосиску или что-нибудь еще съестное, но тогда тебе придется…

– МОШЕННИК! ПЛУТ! Я ТЕБЯ УБЬЮ!

Дикие мужские выкрики заставили Нолу замолчать. За ними последовала отборная брань:

– Я отрублю этому шарлатану все пальцы, по одному!

– Держи его, он мой!

Здание, откуда доносилась ругань, было похоже на бар. Над входом – двустворчатой распашной дверью – было написано «САЛУН», и эту дверь яростно распахнули изнутри. Трое разъяренных мужчин вытащили наружу четвертого, в разноцветном клетчатом жилете под курткой. Он пытался вырваться, но против грубых кулаков шансов у него было немного.

– Послушайте же меня, я не жульничал! – кричал он в панике.

– Карточный шулер! – прорычал мужчина с багровым от гнева лицом. – Мы покончим с тобой раз и навсегда, Корам Картоверт. Давай привяжи этого жулика к столбу, да побыстрее!

Двое удальцов прижали свою жертву спиной к дверному косяку и начали связывать ему руки грубой веревкой, тем временем народ подтягивался из переулков и магазинов на площадь, чтобы понаблюдать за этим зрелищем.

Нола тоже с любопытством подошла ближе, стараясь никого не задеть.

– Скажите, добрые горожане и горожанки Санкт-Якобсбурга, – кичливо обратился один из удальцов к толпе, – что мы здесь делаем с шулерами, которые обдирают порядочных людей? А?

На мгновение воцарилась тишина.

Затем из толпы послышался осторожный вопрос:

– Вымазываем дегтем и вываливаем в перьях?

– Конечно! – крикнул краснолицый, и его друзья подхватили:

– Вымазываем дегтем и вываливаем в перьях!

– Добром это не кончится, – пробормотал один из зевак рядом с Нолой.

Нола не совсем понимала, что происходит, кто такой карточный шулер, и уж точно не представляла, что значит «вымазывать дегтем и вываливать в перьях». Но связанный человек выглядел вполне прилично, и ей стало его жаль.

– «Вымазываем дегтем и вываливаем в перьях»?.. В смысле? – спросил маленький мальчик у мамы, а Нола его услышала.

И принялась внимательно ждать ответа.

– Это очень суровое наказание, – быстро прошептала женщина. – С него снимут одежду и обмажут с головы до ног горячим дегтем. А потом посыплют перьями, которые прилипнут к дегтю. И если бедняга еще будет жив, его повезут по улице к реке.

– Можно мне посмотреть, мама? Пожалуйста!

– Ни в коем случае! – отрезала мать, оттаскивая за руку протестующего ребенка.

Поскольку все были озабочены тем, где достать смолу и перья, Нола воспользовалась случаем и подошла к Кораму Картоверту. Он повис на веревках, отчаянно качая головой.

– Боже милостивый, – простонал он, – ну и попал же я в историю…

Корам Картоверт немного напомнил Ноле Финна.

Ох, Финн…

Нола огляделась. Люди на площади не обращали внимания на осужденного – и на нее тем более. Они разговаривали, смеялись, шутили.

Нола решительно вытащила нож, который дала ей Бунтесса, и перерезала путы, стягивавшие Корама Картоверта.

Он замер. Не шевеля руками, украдкой огляделся по сторонам, ища взглядом своего освободителя, но, конечно же, никого не увидел.

– Не будь я Картоверт, – пробормотал он, – неужели это правда? Неужели какая-то высшая сила сжалилась надо мной?

Опустив голову, он осматривал площадь. Казалось, никто его не замечал. Он высвободил руки из веревок, медленно выпрямился и, настороженно оглядываясь, прокрался к переулку за зданием – и был таков.

Нола вложила нож в ножны и последовала за ним легкими и быстрыми шагами. Маленький бродяга послушно бежал за ней.

Когда Нола свернула в переулок, она услышала со стороны салуна сердитый голос:

– Эй, куда делся этот шулер?

– Черт его побери!

Раздался смех.

Нола мельком увидела, как Корам скрывается за углом, и поспешила за ним. Она считала, что этот карточный шулер ей кое-чем обязан. Чем именно, она не знала, но что-то внутри подсказывало ей не упускать из виду этого симпатичного жулика.

Последним, что она услышала с площади, были злобные пьяные крики: «Кто срезал путы с этого мошенника?!»

* * *

– Что, простите? Корама Картоверта не вымазали дегтем и не вываляли в перьях? – недоверчиво спросила Королева Книггс.

– Нет, – ответила Гвардиния Книггс, – кто-то освободил его, и Фергус, помощник шерифа, теперь стоит на площади с нелепым видом.

Королева беспокойно расхаживала кругами. Помощникус Книггс сначала, как обычно, следовал за ней, но потом остановился, почувствовав себя глупо, так как Королева постоянно обгоняла его.

– Воруют пироги, воруют обувь, – Королева Книггс всплеснула руками, – а теперь еще и шулеров освобождают. Что творят эти дети?

– То, что обычно творят все дети, – мягко ответила Гвардиния Книггс.

Королева Книггс наконец остановилась и уперла руки в боки.

– Нола должна найти Джеральдину, – размышляла она вслух, – Финн хочет ей помочь. Какой, скажите на милость, смысл по пути спасать какого-то жулика?

– Могу ли я заметить, – вмешался Помощникус, – что обмазывание дегтем и вываливание в перьях – довольно суровое, даже бесчеловечное наказание. Возможно, они просто пожалели его.

– Хм, – нахмурилась Королева Книггс. Ей не нравилось, когда Помощникус оказывался прав.

– Что должно было произойти с Корамом Картовертом дальше по сюжету? – проворчала она.

– Ничего, – ответила Гвардиния, пожав плечами. – Его должны были вымазать дегтем, вывалять в перьях, и на этом все. Всего лишь атмосферное описание быта прекрасного городка Санкт-Якобсбурга.

– Ну хорошо, – сдалась Королева, – тогда это не изменит историю.

– Только если Корам не отчебучит что-нибудь такое, что повлияет на драматургию и направит всю историю Квентина Тауроса в совершенно иное русло, – заметил Помощникус.

– Очень вряд ли, это было бы совсем не похоже на Корама Картоверта, – усмехнулась Гвардиния Книггс.

Их прервала взволнованная Бунтесса Книггс, которая вбежала в читальный зал.

– Горностай! – воскликнула Бунтесса. – Он принес послание!

Джеральдина все еще сидела в траве у реки, обхватив колени руками. Она была не в силах пошевелиться. Не в силах сделать ни шагу в украденных ботинках. Да и куда идти? Она попала в кошмарный сон. Но сны бессмысленны, предупреждал внутренний голос. Сны – удел чудаков. Или тех, кто навязывает другим свои глупые идеи о чудесах, как эта ужасная Мира. И все же Джеральдина попала в кошмарный сон. И не знала, как отсюда выбраться.

Продолжая безучастно наблюдать за мальчиками, Джеральдина гадала, когда же начался этот кошмар. Действительно ли она была в том ужасном доме? Или это тоже был сон? Неужели она все еще лежит в своей постели, не в силах проснуться? В тех редких случаях, когда подобные фантазии нарушали ее утреннее пробуждение, она быстро выбрасывала их из головы. Может быть, и сейчас надо так поступить. Нужно сосредоточиться на том, что все это нереально. Тогда она снова окажется дома!

Джеральдина закрыла глаза и приказала себе проснуться.

Внезапно ее нос учуял запах дыма.

Джеральдина раздраженно нахмурилась.

Один из мальчиков, светловолосый, держал в руках странную маленькую чашечку с длинной рукояткой. Внутри что-то потрескивало, из чашечки поднимались клубы дыма, а когда мальчик посасывал рукоятку, дым вырывался и у него изо рта. Он выдул его прямо в сторону Джеральдины.

Она отмахнулась.

– Пахнет отвратительно! – возмущенно воскликнула она. – Что там у тебя – старый матрас?

Когда Джеральдину снова окутало облачко дыма, ее терпению пришел конец. Она более не намерена выносить этих гнусавых, непослушных мальчишек! Не раздумывая, Джеральдина встала, подошла к светловолосому мальчику и выбила дымящуюся штуку из его руки.

Та, описав высокую дугу, отлетела и упала в воду.

– А-а! – воскликнул мальчик, вскакивая на ноги и глядя вслед тонущему вонючему устройству.

– Что с тобой, Фрэнки? – спросил его друг. – Зачем ты выбросил трубку?

– Я этого не делал, – воскликнул блондин. – Кто-то выбил ее у меня из руки.

Фрэнки беспомощно смотрел на ухмыляющихся друзей, которые не поверили ни единому его слову.

Джеральдина тоже с недоумением наблюдала, как трубка подпрыгивает на волнах. Девочка взглянула на свою руку, затем на мальчика.

Джеральдине не верилось, но трюк действительно сработал. Она снова стукнула снизу по руке мальчика, и получилось, что тот ударил себя в нос.

– Ой! – закричал Фрэнки.

Мальчики разразились хохотом.

– А теперь он дубасит себя по физиономии, – крикнул один, держась за живот от смеха.

На лице Фрэнки отразились ужас и отчаяние.

Джеральдина же, напротив, вдруг увидела этот мир снов другими глазами. Впервые с момента пробуждения на лугу она больше не чувствовала себя беспомощной. Она задумчиво оглядела толпу неотесанных хулиганов. Посмотрела на свою руку, затем снова на Фрэнки.

– Этот сон, – пробормотала она, – действительно очень странный.