ынырнуть из книги – это совсем не то же самое, что нырнуть в нее. Приходилось напрягаться и бороться с притяжением истории, которая цеплялась за душу и тянула назад, словно тяжелый камень.

Но в этой книге последнее время мало что могло удержать его, с удовлетворением отметил Люциус.

Тяжело дыша, он откинулся на спинку кресла в заброшенной библиотеке. Он сжал хрустальный медальон и быстро пролистал «Питера Пэна».

Он натворил дел в истории о летающем мальчике, который никогда не взрослеет: загнал Нану, собаку семьи Дарлинг, к ловцам собак, распутал тень Питера Пэна и завел капитана Крюка на мелководье. Огромные дыры черной пустоты теперь красовались по всей истории. Сюжетные связи исчезли, а вместе с ними и персонажи, и слова, и буквы на странице. И это было необходимо! Потому что эта ужасная история внушала детям, что они – центр мира, что они уже все знают и что жизнь – одно длинное пиратское приключение. Она пробуждала в читателях бунт и сопротивление. Именно за это Люциус и ненавидел такие книги, ведь они не годились ни на что хорошее, только подталкивали детей к приключениям и непослушанию.

Вот только эта фея, эта всезнайка Динь-Динь, ускользнула от Люциуса.

Он пролистал книгу и заметил, что, хотя многие буквы стерлись, другие, которые он пытался уничтожить, – нет. Неужели над ними поработал какой-нибудь жалкий умелец? Может быть, бормотун вроде умника Копперфельда, который просто пересказывал события или описывал места и заполнял пробелы в истории? Или один из книжных магистров, которые десятилетиями скитались по книжному миру, переходя из книги в книгу, чтобы «навести порядок», как они это называли? Один из них забрал с собой фею-всезнайку в проклятую, отвратительную Фантазию! А если хоть один персонаж жив, то история не умирает.

Для Люциуса границы этого царства духа были непреодолимы. Он всего один раз попытался переместиться из книги в Фантазию, чтобы испортить источник всех книг всех эпох и остановить сердце всех историй в этом мире. Это испорченное сердце, полное абсурдных, неисчерпаемых фантазий. Но он попал в черную, бездонную пустоту, приносящую одну муку, и, только собрав всю свою силу воли, сумел обратить прыжок вспять.

Черная пустота изменила цвет хрустального медальона: синий камень в кулоне, который когда-то подарил ему Александр, стал иссиня-черным после того эксперимента. Но пустота также наделила медальон новой, яростной силой. Силой, которая помогала Люциусу еще легче разрывать сюжетные линии истории, так что все они растворялись, и душа книги погибала.

Но что-то осталось. Внутри его. Скребущая черная крупинка, застрявшая в груди. Она отчетливо ощущалась, когда он вдыхал и выдыхал. И Люциус чувствовал эту черную пустоту и то, как она разрастается внутри его.

Она пожирала его изнутри. Его воспоминания. Его чувства. Все, кроме гнева, а порой и серой, тяжелой печали. «И в этом, – с горечью подумал Люциус, – тоже была вина Александра!» Если бы только он никогда не отдавал ему этот проклятый медальон!

Но главное, чего Александр лишил Люциуса, – это единственный путь в царство источника всех идей в этом мире, в Фантазию; туда можно было войти либо через двери – страницы разных романов, что было невозможно для Люциуса, – либо напрямую через «Бесконечную историю».

Но за все эти годы Люциус не смог найти ни одного экземпляра. Нигде. Это сводило его с ума, потому что даже в книжном зале бывшей министерской библиотеки такой книги не было.

Александр унес последний сохранившийся экземпляр в такое место, которое Люциус не знал. «Ради нашей общей безопасности», – сказал он тогда.

– Нелепость какая, – фыркнул Люциус. Он взглянул на планшет. Сообщение от Ламотта. Дроны запустятся сегодня вечером и просканируют территорию между болотом и тропой к Старой реке.

«Сработало», – с удовлетворением подумал Люциус. И если он заметит что-то, хоть отдаленно напоминающее ребенка, он будет действовать. Немедленно и безжалостно. Похоже, ему наконец-то стала подчиняться гвардия Ламотта. Кларисса не мешала Люциусу; она была слишком слаба и встревожена, чтобы защититься от него.

Он подумал, не Александр ли ван де Вос увел у него из-под носа всезнайку Динь-Динь из «Питера Пэна», прежде чем он успел схватить ее и раздавить.

Его бывший лучший друг стал его злейшим врагом в книжном мире.

Если бы только Люциус встретил его в этих хрупких мирах, он без колебаний разорвал бы душу Александра, как клочок бумаги.

– Там, внизу? – с сомнением спросила Мира. – Вы уверены?

Трое Книггсов и их верные спутники-животные стояли вокруг крышки люка, стараясь казаться как можно незаметнее.

Они только что крадучись проследовали тайными тропами через заброшенные сады к дому Зильбербергов. Шерлокко Книггс открыл заднюю дверь своими отмычками, стоя на спине Аттилы Книггса. Словно эти двое были хорошо слаженной командой Книггсов по вскрытию дверей. Мобильный телефон дедушки Зильберберга лежал на кухонном столе и определял в приложении «ЯТут» местоположение Томми где-то между «Кроличьей норой» и министерством.

Шерлокко Книггс достал карту города, которой было больше пятидесяти лет, и разгладил ее.

– А что это такое, рядом с Томми? – Бунтесса указала на участок ничейной земли на старой карте.

Мира лишь недоуменно наморщила лоб:

– Не знаю. Похоже, сегодня это парковка.

На парковке за супермаркетом они, пригнувшись, прошли между рядами машин субботних покупателей.

Мира отметила местоположение Томми на карте булавкой, потому что сигнал сотовой связи уже пропал. Вот только на краю парковки никого и ничего не было!

Ни Томми, ни мобильного.

И тут Шерлокко указал на крышку люка, на которой они стояли, и сказал:

– Ну, если его нет здесь, значит он там. Нам нужно спуститься туда!

Только сейчас Мира вдруг вспомнила, как Томми был очарован туннелями для вагонеток, которые вели под землю из секретного подвала «Кроличьей норы», построенного для тайной перевозки книг.

– Боюсь, Шерлокко на этот раз прав, – прошептала она. Но как им открыть шахту и спуститься внутрь, не привлекая внимания?

Тогда Бунтесса Книггс материализовала палатку скаутов из «Энциклопедии юных Сурков» и поставила ее над люком.

– Так разве менее заметно? – засомневалась Мира.

– Оглянись вокруг! Никому нет дела до других, и особенно до детей в палатке!

Бунтесса была права: люди сновали повсюду с мобильниками в руках, углубившись в свои гаджеты. Целый легион говорящих белых кроликов мог проскакать по площади и остаться незамеченным.

И вот они спустились под землю. И действительно, в конце чистой шахты они наткнулись не на канализацию, а на вход в туннели с настолько узкими рельсами, что это могла быть только книжная железная дорога!

Бунтесса шла впереди, за ней Аттила и Мира, а Шерлокко замыкал шествие. Казалось, туннели были построены специально для Книггсов или для детей! И, что пришлось очень кстати, глаза Книггсов здесь великолепно освещали путь – лучше пасхальных костров.

Но внезапно на одном из перекрестков, расходившихся в трех разных направлениях, из среднего туннеля вырвались два ярких луча от фонарей и послышались угрожающе неразборчивые голоса.

Первым среагировал Аттила Книггс и прогремел:

– Покажитесь, мерзавцы, жалкие черви и обманщики, не будь я Аттила Книггс, король гуннов!

– Мы пришли с миром! Мы ищем Томми Зильберберга! – крикнул голос, показавшийся Мире чертовски знакомым.

Она протиснулась мимо Аттилы, стоявшего как скала, и Бунтессы, которая решительно вытащила свой кинжал.

– Осторожно, Мира, – крикнула Бунтесса, – отойди!

– Господин Стефанссон? – ошарашенно спросила Мира.

– Мира? – прозвучало в ответ. – Это ты?

Свет фонарей ослеплял, и Мира смутно различила перед собой двух людей: они стояли на коленях, ссутулившись и втянув головы в плечи в слишком низком для них туннеле.

– Я их знаю, – быстро сказала Мира готовому на все Аттиле. – Пожалуйста, не убивайте их сразу, хорошо? Не могли бы вы выключить лампу, господин Стефанссон? – крикнула Мира. – Иначе я ничего не обещаю.

Когда свет был выключен, Бунтесса устремила на женщину свет своих глаз-прожекторов.

– Я Марлен, – представилась женщина.

Марлен? Мира вспомнила, как дедушка Виллем рассказывал им о шпионке гильдии в доме министра.

Ее лицо было покрыто темной пылью от туннельной земли. Она моргала от удивления и с открытым ртом таращилась на троих Книггсов.

– Мы должны найти Томми! – повторила Марлен, придя в себя. – Он здесь уже давно и, возможно, заблудился. Нас послал Виллем. Иоганн тоже член гильдии, как и я.

– Привет, – непривычно застенчиво вмешался господин Стефанссон, махая рукой из-за головы Марлен. – Вы… Книггсы?

– Какое тебе дело, туннельный червь, Книггсы мы или кто еще! – прорычал Аттила.

– Вы все это время были в гильдии? Вы наш учитель! – Мира не могла поверить своим глазам.

– Есть ли у вас еще какая-то информация? Мы тоже ищем мастера Оракула, – прервала Бунтесса этот сбивчивый диалог.

– Мастера Оракула?.. – переспросил господин Стефанссон. – Э-э… приятно познакомиться! Мы много слышали о вас, уважаемые господа и госпожа Книггсы. Хотя, на самом деле, очень мало.

– Я не госпожа, сын Стефана[11], – резко сказала Бунтесса, – я командир этой делегации! Бунтесса Книггс, если угодно знать!

– Простите, командир Бунтесса.

– Но почему вы нам никогда ничего не говорили? – Мира все еще кипела от злости.

– Именно! – поддержал ее Аттила. – Лжец! Остолоп! Сын Стефана – обманщик!

– Неужели нельзя найти более приятное место для этого беспорядочного разговора? – проворчал Шерлокко. – Эти катакомбы портят мой костюм! К тому же пока у нас одна цель, верно? Кто есть кто, прояснится в свое время. Итак, куда нам сейчас?

Марлен молча указала подбородком в сторону длинного железнодорожного туннеля.

– Стоять на месте! – приказала Бунтесса. – Аттила, – теперь она улыбнулась, – с радостью составит вам компанию. А мы с Шерлокко Книггсом сейчас пойдем туда и найдем мастера Оракула.

– Ну что ж, – сказал Книггс-ищейка, стряхивая с плеча грязь. – А потом было бы неплохо выпить чаю, правда?

– А я? – спросила Мира.

– А ты смотри, чтобы Аттила им головы не снес.

Двое Книггсов быстро вбежали в туннель, свет их глаз-прожекторов плясал на стенах.

– Можно нам подойти поближе? – спросила Марлен.

– Хорошо, – прорычал Аттила, – но помедленнее и без глупостей.

Итак, все четверо уселись на чуть более широком перекрестке туннеля.

Марлен и господин Стефанссон не могли отвести глаз от Аттилы Книггса. И от его топора. И острых ушей. И бороды.

Все молчали, но у всех было полно вопросов.

– Шерлокко? – наконец осмелился спросить господин Стефанссон. – Как в романах сэра Дойла о Шерлоке Холмсе?

– Именно так, капитан очевидность, – проворчал Аттила. – Что, любишь книги, да?

– Я их обожаю, – с достоинством ответил господин Стефанссон. – Я бы жизнь отдал за них.

– Так-то оно лучше, – сказал Аттила. И голос его уже звучал гораздо дружелюбнее.

– Мы нашли его! Мы нашли мастера Оракула! Аттила, скорее, помоги нам донести Томми! – мощно прогремел голос Бунтессы из туннеля.

– Держи-ка! – сказал Аттила Мире, вложил топор ей в руку и со всех ног бросился в туннель.

Чуть позже он вернулся с Томми на руках.

– Он дышит, но без сознания! – крикнула Бунтесса.

– Воды, – сказал Шерлокко. Он открыл универсальную поваренную книгу и материализовал бутылку, которую прижал к сухим, потрескавшимся губам Томми.

Марлен и мистер Стефанссон выглядели так, будто их сбил автобус.

– Книга… э-э… из книги… вода… из книги?

– Быстрее, – прервала их замешательство Мира, – где «Кроличья нора»?

– Вам придется следовать за нами, – печально сказала Марлен, – там слишком много ответвлений. Но мы идем медленно, потому что туннели для нас слишком узкие.

– Мы последуем за тобой, – решила Бунтесса, – но ты должна поторопиться.

По пути к «Кроличьей норе» Мира услышала, как Томми стонет в объятиях Аттилы и что-то невнятно шепчет.

Но он был жив! Где он был? Что он пережил? Что означало его послание о дронах и обо всем прочем? Сможет ли он вообще бросить кубики Оракула?

Марлен ползла вперед из последних сил. Она расцарапала колени и щеки, но не сдавалась. Тем не менее Мире показалось, что прошла целая вечность. Наконец-то она увидела свет в конце туннеля – теплое, манящее сияние «Кроличьей норы». Они были на месте!

– Мы идем! Томми с нами! – закричала она.

Что-то затрещало в кармане господина Стефанссона.

– Подтверждаю, он у нас. Мы идем. И мы ведем с собой кое-кого, – сказал он, – а именно… троих Книггсов и одну Миру. Прием.

– Что? – Мира услышала ошеломленный голос Анны, эхом донесшийся из рации.

Все в пыли, они выкатились из туннеля в подвал книжного магазина, и теплые руки обняли Миру, подхватили Томми из рук Аттилы и укутали его одеялом.

Мира посмотрела в изумленные глаза Виллема и Анны, которые не могли поверить, что видят троих Книггсов.

– Добро пожаловать в гильдию и в «Кроличью нору», дорогие Книггсы, – сказала Мира.

И тут произошло нечто чудесное: Марлен, Виллем, Анна и господин Стефанссон опустились на колени и поклонились Книггсам.

А они? Они сияли от гордости и удивления, и все трое склонили головы в приветствии.

Все это было ужасно, но одновременно и прекрасно. Наконец-то книжная гильдия и Книггсы объединились.

Кашляя и хрипя, Томми прошептал на руках у Виллема:

– Негодяй! Я видел того самого негодяя!.. Библиотека… должно быть… – Затем он снова закрыл глаза и замолчал от изнеможения.

Пока Анна заботилась о Томми, Мира познакомила людей и Книггсов. Как ни странно, взрослые испытывали смущение и почти благоговение перед духами – хранителями книг с их глазами-прожекторами, острыми ушами и необычными способностями.

Шерлокко проявил себя с новой аудиторией наилучшим образом. Он элегантно материализовал на большом, массивном столе «Кроличьей норы» чай в фарфоровом сервизе из «Универсальной поваренной книги», кекс и поднос, полный английских сэндвичей. В самой светской манере, с трубкой во рту, разумеется чашей вниз, он пригласил их попробовать превосходный черный чай.

– Капельку сливок, госпожа Анна?

Виллем просиял как начищенный медный таз. Анна застенчиво улыбнулась Шерлокко.

Марлен присоединилась к Бунтессе, которая изучала книги на полках. Глава делегации Книггсов безошибочно выбрала «Голодные игры».

– Это с моей полки, – сказала она сосредоточенной Марлен. – Книггсы рождаются из книг, – объяснила Бунтесса, – и несут в себе их характерные черты.

– Можно узнать, сколько вам лет? – спросила Марлен.

– Конечно. Двести восемнадцать. А что? Думаете, я слишком молода для командира делегации?

– О нет, – сказала Марлен, – думаю, двести восемнадцать – вполне подходящий возраст для такой важной задачи.

Даже Марлен, всегда такая сдержанная, словно светилась от счастья.

Господин Стефанссон не мог определиться, то ли он испытывал глубокое восхищение Аттилой, то ли легкий страх перед ним. Гордый, могучий Книггс не желал выпускать из рук свой топор и одним быстрым ударом смог разрубить и без того крошечный бутерброд на четыре абсолютно равных, или, скорее, одинаково маленьких, кусочка.

– Что происходит в секретной библиотеке? – нетерпеливо спросила Мира. – Что с Нолой, Финном и Джеральдиной?

– Когда мы ушли, они все еще были в книге, – мрачно ответила Бунтесса. – Но мир книг непредсказуем. В одних книгах отрывки вернулись, в других исчезли, и казалось, будто Искатель, Воительница и Хозяйка Копья творили странные вещи. Именно поэтому мы и пришли сюда, – добавила она, – чтобы попросить мастера Оракула бросить кубики из ораклинеума. Они у нас с собой. Нам нужно знать, что делать.

Все посмотрели на Томми, который еще лежал на коленях у Анны с закрытыми глазами.

– Я сплю, – вдруг пробормотал он.

– Томми! – позвала Мира, опускаясь на колени рядом с Анной. – Ты не спишь! Ты в безопасности, с нами!

Веки Томми дрогнули. Он поднял взгляд на Миру, с трудом повернув голову:

– Аттила? Шерлокко? И Бунтесса? Должно быть, я сплю…

– Эй, Двуликий, – прогремел Аттила, – давай-ка стряхни Морфея со спины, нужно выполнить задание!

– Мальчику нужен бульон силы по рецепту Шефа ван Кухеля. Минуточку, – сказал Шерлокко, снова погружаясь в кулинарную книгу.

– Ораклинеум? Что это? – спросил Виллем.

Они поднесли ароматный бульон к губам Томми. Анна откинула его непослушные кудри со лба.

– Дитя мое, – тихо проговорила она, – Книггсы в беде. Ты поможешь?

Томми с трудом приподнялся. Но волшебный суп, похоже, придал ему сил.

– Это правда, – глухо сказал он, – я был в библиотеке того самого негодяя. Он погружается в книги и пытается уничтожить их изнутри. Это Люциус Деген. Он взялся за «Питера Пэна». Обесцветил его.

Анна застонала, Марлен ударила кулаком по столу. Виллем побледнел.

– Оракул, – потребовала Бунтесса. – Аттила, скорее, Оракул!

Книггс проворно порылся в рюкзаке, аккуратно поставил коробку на стол и открыл ее.

– Что здесь происходит? – спросил Иоганн.

– Чудо, – пробормотала Мира. – Мы объясним все позже, хорошо?

– Как думаешь, справишься, Двуликий? – озабоченно спросила Бунтесса.

– Я бы умер от стыда, если бы не смог, – слабо проговорил Томми. Он взялся за край стола, полез в коробку с резными кубиками и закрыл глаза.

Анна схватила Виллема за руку.

Томми стал перебирать кубики пальцами.

Мира заметила, как изменилось его лицо. Оно стало отстраненным, иным – и прекрасным, а Томми словно внутренне преображался, взрослея на глазах. Она так гордилась им.

Затем он бросил кубики.

С цоканьем они покатились по столу и остановились.

Томми открыл глаза, Книггсы забрались на стулья, а люди наклонились вперед, чтобы прочитать предсказание Оракула:

– Смерть? – хрипло спросил Виллем.

Все в ужасе переглянулись.

– У Люциуса есть хрустальный медальон. Но камень черный, словно проклятый. И он хочет найти секретную библиотеку, – приглушенно сказал Томми, – с помощью дронов и камер. Сегодня ночью. Если они увидят сад и особняк сверху, то найдут и Книггсов. И книги с Нолой, Финном и Джеральдиной. Они уничтожат их. И тогда все умрут. Мы должны их предупредить! Мы должны их спасти!

– Но мы должны быть предельно осторожны, – возразил Виллем. – При чрезвычайном положении разрешено путешествовать только двум людям одновременно.

– Мы должны отправить посланницу, которая быстрее нас, – вмешалась Бунтесса. – Аттила, папирус, перо, чернила!

Король гуннов передал Бунтессе все необходимое из своего набитого рюкзака.

Бунтесса быстро написала послание Королеве Книггс на пергаментном свитке, предупреждая ее о скором вторжении воздушных шпионов в секретную библиотеку. И о неизбежности нападения людей на книги и Книггсов. Так сказал Оракул.

«Дорогая Королева, вы должны быть готовы к бою. Возьмите все, что можете, для своей защиты. Мы спешим вам на помощь».

– Теперь веди меня, глава гильдии, – сказала она Виллему.

Вместе они поднялись по винтовой лестнице, прошли через старый книжный магазин и осторожно открыли дверь в переулок. Как они и надеялись, белая сипуха бесшумно спустилась с крыши.

– Кто это? – тихо спросил Виллем.

– Материализованное животное. Магистр однажды выпустил леди Сову из одной книги. Она наш союзник, – сказала Бунтесса. Аккуратно прикрепляя свиток папируса к когтистой лапе совы, она чувствовала одновременно тревогу и решимость.

«Планы, – подумала она. – Планы строятся, чтобы развлечь чертова редактора и девять муз. Планы – это надежды, но жизнь не подчиняется порядку».

– Лети. Лети как ветер, леди Сова, теперь все зависит от тебя. Ты должна вовремя предупредить Книггсов. Слышишь? Жизнь Книггсов теперь полностью в твоих руках! – крикнула Бунтесса.

– Когтях, – мягко поправил Шерлокко Книггс, – в твоих когтях.

Они смотрели, как величественная ночная птица расправила свои великолепные крылья и взмыла высоко в небо. Сова, паря в воздухе, посмотрела вниз на людей и Книггсов и улетела.

– И что теперь? – спросила Анна.

– А теперь, – твердо сказала Бунтесса, – мы отправляемся защищать нашу родину и свободу.

– И нашу, – сказал Виллем, – мы на вашей стороне.