Томми болели руки. Колени, икры, бедра. Сколько он уже карабкается по секретной шахте книжного метро? Железные прутья были шершавыми и неровными, на ладонях образовались болезненные волдыри. Он просунул руку сквозь прутья, чтобы удержать равновесие, осторожно достал из кармана фонарик и посветил им вверх. Луч исчез во тьме. Томми посветил фонариком вниз, в зияющую бездну. Что это за шахта, кто ее вырыл и зачем и что ждет его наверху? Было тихо, словно в могиле.

– Эй? – прошептал Томми. Едва слышно. Даже эха не было в этом огромном каменном колодце.

Он решительно убрал фонарик обратно и нащупал свой выключенный телефон, чтобы проверить время. И замер. Если программа «ЯТут» поймает сеть, обязательно найдется кто-то, кому будет крайне интересно узнать, где Томми Зильберберг. Но что, если он просто взглянет на часы и тут же снова выключит мобильник?

Руки у него были влажными и дрожали от напряжения, он нетерпеливо ждал, когда загорится дисплей. Ну же. Ну же! Наконец-то – но как так? Уже действительно вечер, он весь день ползал под землей! Телефон пытался подключиться к сети. Нет, нет, нет, только не это! И тут появилось: 8G. И пять пропущенных вызовов. Три сообщения. Томми лихорадочно нажал на кнопку «выключить».

В этот момент устройство выскользнуло из его потной руки. Он попытался поймать его и чуть не потерял равновесие, и телефон бесшумно полетел вниз, в темноту. Светло-голубой дисплей еще какое-то время светился, потом исчез. Не было слышно даже удара.

Томми растерянно смотрел вниз.

И что теперь? Устройство все еще работало. И если оно не разбилось при ударе, то все еще было включено. Мобильники были прочными, практически неуязвимыми.

Он сам себя разоблачил. Как же можно быть таким глупцом?!

«Ну ты же великий искатель приключений», – услышал Томми в мыслях насмешливый голос Финна.

– Никакой я не искатель приключений, – проворчал Томми. Финн точно не стал бы вести себя так по-детски глупо. Его лучший друг всегда шел на риск и всегда добивался желаемого, а он, Томми, вечно был каким-то второсортным.

Томми был зол, и на глаза навернулись горькие, горячие слезы. Этого еще не хватало!

– Никакого нытья, – твердо сказал он себе. – Наверх!

Не обращая внимания на лопающиеся волдыри на руках и сведенные судорогой икры, он подтянулся из последних сил, тяжело дыша. И еще. И еще.

И вдруг шахта расширилась, и Томми осторожно заглянул в открывшийся проем. Там было что-то вроде платформы, какое-то помещение, а в углу мерцала бледная лампа! Он затаил дыхание, прислушиваясь. Но услышал только стук собственного сердца.

Ничего. И никого. Очень хотелось в это верить. Томми подтянулся и выполз из шахты. Ему пришлось сесть на пол, настолько он был измотан.

Когда сердцебиение у него успокоилось, он осветил фонариком платформу. Она вела к мостику, а по нему можно было пройти к двери. Выглядела она как совершенно обычная комнатная дверь. Он встал, подошел к ней, приложил ухо. Ничего не слышно. Затем взялся за ручку и начал поворачивать ее миллиметр за миллиметром.

Дверь была не заперта.

Бунтесса Книггс старалась не показывать, что она нервничает, паникует и в то же время пребывает в полном восторге. «Не оглядывайся», – прошептала ей Королева Книггс. И ей это действительно удалось: она не оглядывалась, все дальше и дальше удаляясь от секретной библиотеки, единственного места, которое она знала всю свою жизнь.

Все участники делегации Книггсов один за другим проходили через дикий сад. Белая сова парила перед ними, кружа высоко в ночном небе. Время от времени показывалась дружелюбная мордочка горностая. Когда в деревьях раздавался шорох, Бунтесса понимала, что это белка прыгает с ветки на ветку.

Какой запах! И повсюду раздавались шорохи и потрескивание. Как чудесно! И страшно. И великолепно! И необычайно жутко.

Она чувствовала, как Аттила и Шерлокко бредут за ней. Аттила был суров и решителен. Шерлокко постоянно останавливался, а потом спешно их догонял.

– Смотри, Аттила. – Бунтесса заметила фигуру, которая выглядела как самый крупный и сильный Книггс. И определенно выше Аттилы Книггса, который был почти метрового роста. – Вон статуя, похожая на тебя! Ты знаменит!

Все трое рассматривали огромную скульптуру.

– Интересно, кто ее сделал? – пробормотала Бунтесса.

– Пф. В любом случае скульпторы упустили из виду тот факт, что Аттила редко выглядит таким умным, – сказал Шерлокко. – Это же явная реклама.

– Реклама, пижама, – прорычал Аттила и отвесил Шерлокко подзатыльник.

– Прекрати, мерзавец!

– Олух!

– Вы не могли бы вести себя нормально?! – прошипела Бунтесса.

– Интересно, с каких это пор нормально стало желанной формой бытия, – резко ответил Шерлокко.

– С этих самых, – проворчал Аттила.

– Продолжаем путь, – поторопила Бунтесса. Они еще даже не вышли из сада, а эти двое уже начали играть в свои игры.

Тропинка к тайному входу в парк была протоптана детьми и хорошо видна. Бунтесса чувствовала, как паника пляшет внутри ее, словно блуждающий огонек. Она держала ухо востро и ловила каждый звук. Шорох, хруст, потрескивание.

Деревья все плотнее обступали их, и вот наконец показался портал с высокими коваными воротами!

Преисполненная решимости, Бунтесса подпрыгнула, чтобы обеими руками дотянуться до ручки и повернуть ее.

Ничего не произошло, и она растерянно повисла на железной ручке, которая подалась и опустилась вниз, но засов при этом не выдвинулся! Неужели дверь заперта?

Бунтесса сползла обратно на землю.

– Что случилось? Неужели хрупкая девушка не может открыть дверь? – подколол ее Аттила. Ему не пришлось прыгать, он взялся за ручку и с силой потянул ее вниз. И еще потянул. И подергал. Потянул и подергал, фыркнул и с поразительной проницательностью заключил: – Н-да, кажется, заперто.

– У кого-нибудь есть ключ? – спросила Бунтесса. Книггсы и Королева продумали все, чтобы подготовить их к заданию. Все, кроме проклятого ключа от ворот! Конечно же, ключ был у Финна, и он отдал его Томми. Книггсам ничего не оставалось, как вернуться и спросить у Королевы, нет ли другого ключа. Они не протиснутся сквозь решетку и не перелезут через ворота, это было очевидно.

Бунтессе уже было стыдно за то, что она потерпела неудачу, пробыв во внешнем мире всего пятнадцать минут.

– Значит, кому-то из нас придется вернуться, – подавленно сказала она.

– Вот еще! – отозвался Шерлокко. – Ни за что! Как это будет выглядеть?! Разве герой возвращается через пять минут, потому что забыл свои домашние тапочки? – Он шагнул вперед и властно произнес: – Аттила, мне нужна опора, побудь для меня скалой.

– Что?

– На колени, болван, чтобы я мог добраться до замка. – Шерлокко побряцал связкой крючков. – Это отмычки, – заговорщически прошептал он, – ими я сумею открыть любой замок. Если только доберусь до него! – еще раз многозначительно добавил Шерлокко.

Аттила понял и укоризненно посмотрел на Бунтессу:

– Этот червяк хочет, чтобы я встал перед ним на колени?

– Пожалуйста! Ради миссии!

Аттила Книггс закатил глаза, бросил рюкзак на землю и встал на колени, тихо ругаясь:

– Служить подставкой для этого домоседа, этого труса… этого мерзавца… и кому? Мне!

Шерлокко неловко забрался на спину Аттилы.

– Ну-ка не ерзай!

– Давай уже начинай, балбес!

Шерлокко Книггс сосредоточенно принялся ковыряться двумя крючками в старом дверном замке.

– Не могли бы вы дышать потише?

– Не мог бы ты просто открыть замок?

– Для этого мне нужна тишина, чтобы слышать щелчки. Чертов редактор, еще раз! Так! Задержите дыхание, все!

Даже лес, казалось, замер. А Шерлокко ковырял. И ковырял. И ковырял. Щелк! – засов открылся, и в тот же миг Аттила ахнул и сделал глубокий вдох.

– Та-дам, – произнес Шерлокко, спрыгивая со спины Аттилы и помогая ему подняться. Но Аттила лишь мягко оттолкнул его руку и снова надел рюкзак.

Вместе они распахнули тяжелые ворота и заглянули в туннель прямо за ними.

– Молодец, – Бунтесса одобрительно кивнула Шерлокко.

– О, да ничего особенного, – скромно отмахнулся он.

– А ты не только болтать умеешь, – сказал Аттила, дружески похлопав Шерлокко по плечу, отчего тот, слегка побледнев, даже присел.

– Так, – сказала Бунтесса, – здесь нам не нужны солнцезащитные очки, наоборот. Нам нужен свет.

И вот трое Книггсов, с мерцающими круглыми глазами, нырнули в туннель, который наконец должен был вывести их на другую сторону, во внешний мир.

* * *

В мире, где люди день и ночь привязаны, словно пуповиной, к своим планшетам, мобильным телефонам и мониторам, было легко исчезнуть. Анна и Марлен провели день, лично навещая коллекционеров Марлен и второго курьера, который работал вместе с ней в гильдии. Ее собственный мобильный лежал рядом с другим устройством, которое воспроизводило разговор двух женщин для тех, кто подслушивал их, и сохраняло в тайне тот факт, что они находятся совершенно в другом месте.

Они пригласили всех в «Кроличью нору» в полночь. Коллекционеры впервые попали в самое сердце Сопротивления.

Однако приглашены были все-таки не все: по пути в «Кроличью нору» Марлен прошептала Анне, что больше не доверяет Люциусу Дегену так, как раньше. Он слишком продвинулся в лагере врагов.

– Но Александр тоже был не последним человеком в министерстве.

– Исключительно ради того, чтобы иметь возможность наилучшим образом делать то, что он считал нужным. Где в последнюю очередь будут искать врага? У себя под носом.

– Кто знает, может быть, Люциус тайно надеется снова заняться тем, что когда-то любил. Любил ведь?

– Любил, – медленно проговорила Марлен, – но что-то изменилось после того, как Александр стал магистром.

Они незаметно проскользнули в переулок и постучали в дверь условленным сигналом – два коротких удара, один длинный, один короткий.

Дверь резко распахнулась.

– Томми с вами? – шепотом выпалил Виллем.

– Что? Нет.

– Входите, только тихо.

Они спешно прошли через старый книжный магазин, освещенный лишь тусклым светом, сиявшим в конце коридора, через встроенный шкаф, за которым находился подвал.

– Я должен показать вам кое-что. Тут что-то не так. Совершенно не так.

Все трое спустились в подвал, и Виллем указал на рюкзак и кепку.

– А еще вот, – сказал он, поднимая обвисшую нитку, привязанную к ножке стола.

– Неужели Томас полез в туннели? – спросила Анна. Ее лицо раскраснелось и покрылось пятнами от волнения.

– Похоже на то. Я все же надеялся, что он с тобой. Или с Мирой.

– Нас не было весь день.

В этот момент сверху раздался стук. Два слабых постукивания, одно сильное и еще одно слабое.

– Это кто-то из наших, – сказала Марлен. – Я открою.

Она поспешила наверх, чтобы впустить первого гостя гильдии.

Виллем и Анна переглянулись, лица их были серьезны.

– Если он до сих пор не вернулся, как думаешь, с ним что-то случилось?

– Мы не знаем, что происходило в туннелях в последние девять лет. Обнаружил ли их кто-то другой и пользуется ли ими. Затоплены ли они. Или входы все еще работают. Не говоря уже о том, насколько они стабильны.

– Но как помочь ему?

– Посмотри на нас, Анна. Мы не только слишком большие, чтобы перемещаться по ним. Мы еще и старые.

– Похоже, не такие уж и старые, раз бросились в очередное опасное приключение, словно вам снова двенадцать, – раздался голос с винтовой лестницы.

– Иоганн Стефанссон! – радостно воскликнула Анна Зильберберг, подбегая к учителю химии из школы Томми.

Он взял ее за руки, и они изучающе посмотрели друг на друга, улыбаясь.

– Сколько лет прошло, – прошептала она. – У тебя поседели волосы. И ты выглядишь уставшим.

– Я каждый день продолжал думать о нашем деле, – сказал бывший второй курьер, – и поверь мне, Анна, это было нелегко. Я устал, даже физически. Сидеть в школе, учить детей самым элементарным основам химии и материи и, бездействуя, наблюдать, как они адаптируются к жизни без книг. Так легко. Как маленькие веселые огоньки, которые никогда не разгорятся и всегда будут светить одним своим скромным светом. И в конце концов печально погаснут, так и не узнав о своих мечтах. – Он глубоко вздохнул. – Мы, люди, быстро ко всему привыкаем и легко приспосабливаемся. К боли, холоду, голоду, отсутствию книг. Как политетрагидрофуран.

– Да уж, ты прав, – растерянно ответила Анна.

– Остальные идут, – тихо сообщила Марлен с винтовой лестницы. – Мне их тут же проводить вниз или ты хочешь еще раз взять с них клятву, Виллем?

– Ты не уверена, что мы можем доверять всем?

– Уверена, – твердо сказала Марлен. – Я сообщила только тем, в ком у меня нет сомнений.

– Хорошо. – Виллем кивнул. – Теперь мы должны защищать не только книги и гильдию, но и секретную библиотеку. И, конечно же, Книггсов.

– Книггсов? – переспросила Марлен, снова стоявшая на винтовой лестнице. – Кто или что такое эти Книггсы, скажи, пожалуйста?

– Я расскажу вам о них, – пообещал Виллем, – как и о многом другом, что вам не разрешалось знать, чтобы теперь вы могли защитить себя и нашу общую цель.

За Марлен по винтовой лестнице спускались две женщины и двое мужчин. Они изумленно разглядывали не только книжный погреб, но и друг друга: до сих пор они не знали других коллекционеров и курьеров и, вероятно, не могли взять в толк, кто поделился с ними одной из величайших тайн этого времени.

– Но сначала – добро пожаловать, коллекционеры и курьеры гильдии. Добро пожаловать в «Кроличью нору». У нас две срочные задачи: найти мальчика и книжного магистра.

– И начать революцию, – сухо сказала Анна.

– Одна катастрофа за другой, – ответил Виллем.

* * *

Мира проснулась с криком. Сердце колотилось, и она нащупывала нити сна, которые только что обвивали ее. Мира летела. Падала. Тонула. Она пила из бутылки с надписью «Выпей меня» и сжималась до крошечных размеров, ползая по подземному лабиринту. И тут раздался звук, грызущий и раздражающий. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Ее будильник показывал 2:59.

Как там однажды сказала Теология Книггс? «Волчий час». Между тремя и четырьмя утра. Когда просыпаешься, и граница, разделяющая миры, кажется очень тонкой. Когда сон кажется таким же реальным, как явь. А реальность – такой же странной, как сон.

Мира откинула одеяло. Стук еще не прекратился. Бледная луна светила сквозь приоткрытые занавески. Мира распахнула их сильнее.

На нее уставился маленький черный глаз.

Белка! Однажды она оставила Мире орех на подоконнике, а потом явилась ей в парке. Неужели это та самая белка, что жила в саду Книггсов? Если да, то что это значило? Может, она – очередной посланник?

Финн! Нола! И Джеральдина – что с ними случилось?

Мира быстро открыла окно. Белка прыгнула на ближайшее дерево, девочка ее спугнула.

– Прости, – прошептала Мира. – Что случилось?

И тут она все вспомнила. День в парке тоже был похож на сон в волчий час, когда она, рассказывая детям историю об Алисе в Стране чудес, подвела их вплотную к границе, разделявшей волшебный и человеческий миры. К завесе. Да, именно об этом говорила Теология, объясняя Мире различия в верованиях людей и рассказывая о том, как все они были связаны между собой. «По сути, все верят в одно и то же, но называют это по-разному», – сказала тогда Теа Книггс.

И когда Мира пересказывала детям волшебную историю Алисы, она обнаружила, что в книге можно найти столько скрытых посланий! Книги можно читать буквально, словно все происходило так, как описано. Или как метафору, как историю против правил. Против границ. Алиса призывала увидеть окружающее с иной точки зрения, не так, как принято. Или как позволялось видеть.

Дети слушали Миру, и у нее возникало ощущение, будто они начинают светиться. Их глаза сияли, а плечи расправлялись. Не этого ли боялись министр и все остальные? Детей, которые видели не только то, что им было положено видеть, но и то, что было скрыто за завесой?

Боялась Мира не меньше прежнего. Внезапно все показалось ей таким большим, слишком большим. И Томми. Он не вышел с ней на связь. Она звонила ему, посылала сообщения. Ничего.

Белка перепрыгнула с дерева обратно на подоконник.

– Что ты пытаешься мне сказать, маленький воздушный рыцарь? – тихо спросила Мира.

Белка наклонила голову. Мира оставила окно открытым и тихо вышла в коридор. Ей нужен был стакан воды. Проходя мимо спальни матери, она заметила, что дверь открыта. И кровать пуста. Ее не было ни на кухне, ни в ванной.

Мать Миры исчезла.