Мы летели суматошно, прорываясь сквозь ветер.

Я льнул к ней. Сам я летать, разумеется, не умел, но и она, похоже, была в этом деле новичком. Хоть что-то. Новая информация. Значит, она не солгала. Значит, она не всю жизнь превращалась в дракона. Только научилась. Я подозревал, что по какой-то причине дракон в ней проявился совсем недавно.

Она летела в сторону Скалогорья, и вскоре мы, прорезав скопления водяных паров, взмыли над облаками и планировали в воздушных потоках над зазубренными вершинами, которые я видел всего несколько раз в жизни, в редкие летние дни, когда редел туман.

Через ее золотисто-красное плечо я осмелился бросить взгляд вниз. И даже не увидел земли.

Жуткое ощущение. И пьянящее. Набравшись храбрости, я забрался по ее спине чуть выше и крикнул. Мой крик заглушил бешеный встречный ветер.

Она спустилась ниже к горным пикам, и мы полетели между гор – вдоль отвесных склонов с неровными выступами и впадинами, мимо остроконечных скал.

Она опустилась еще ниже. Из-под снега выглядывали участки крапчатых горных пород, и я вдруг понял цель ее маневров. Она искала расщелины в горах. Входы в пещеры, туннели, углубления. Искала какое-нибудь укрытие для нас обоих, где мы могли бы обдумать наши дальнейшие действия, где я мог бы получить ответы на свои многочисленные вопросы.

Пусть ее драконья сущность проявилась недавно, но, повинуясь инстинкту, в воздухе она чувствовала себя довольно уверенно. С каждой минутой летела все легче, не прилагая усилий. Мы неслись сквозь ветер и туман, в ушах у меня стоял глухой рев.

А потом к этому добавился другой и стал постепенно нарастать. Рев звучал громче, свист – более пронзительно.

И тут я понял, что это не встречный поток. Не порывы ветра. И не шепот тумана.

Шум доносился справа, слева и позади нас. Со всех сторон.

Теперь в небе мы были не одни.

Они поравнялись с нами. Я вертел головой вправо и влево, скользя взглядом по крылатым гигантам. Это были драконы. Крупнее Тамсин. А мне-то казалось, что более огромного существа, чем она, я не встречал.

Крепко держась за ее крылья у их основания, я изворачивался, смотрел вокруг, пытаясь сосчитать драконов. Три огромные черные особи, примерно вдвое больше Тамсин. Четвертый – синий с отливом, как вода в озере. И еще один, по размеру схожий с Тамсин, коричневый, как земля весной.

Я чувствовал, что они представляют для нас опасность. Глаза их были прищурены, вертикальные зрачки дрожали, выдавая кровавые намерения.

– Тамсин! – крикнул я, но мой голос заглушил ветер.

Впрочем, она и без моего предупреждения заметила их. Почувствовала угрозу. Поняла их умысел. Вроде это были ее сородичи, но почему-то к ней они отнеслись недружелюбно.

Она металась, пытаясь уйти от них. Они не отставали, буквально висели у нас на хвосте. То опережали, то летели вровень с нами. Для них это игра, осознал я. Они играли с ней. Играли с нами.

В отличие от Тамсин, эти драконы не были новичками. То, как они двигались, с какой легкостью совершали повороты и пикировали, – все это выдавало в них опытных хищников. Они могли одолеть ее в любой момент.

Один из черных драконов подлетел к нам сбоку почти вплотную, так близко, что я видел мерцание его ониксовых глаз. Я заметил неровный бугорчатый шрам, белевший на его украшенном гребнем носу. Рана уже зажила, но было видно, что повреждение нанесено драконьей костью. Ничто другое не могло оставить рубца на драконьей чешуе.

Он летел так близко, что от мощных потоков воздуха, создаваемых его крыльями, меня чуть не сорвало со спины Тамсин. И тут он ее толкнул. Сильно толкнул. Умышленно.

От удара Тамсин резко пошла вниз.

У меня бешено заколотилось сердце, горло сдавило от паники. Я крепче ухватился за нее, цепляясь изо всех сил, до боли в ладонях, так, что костяшки пальцев побелели. Мышцы на руках натянулись, дрожали от натуги. Ноги болтались, рассекая клубы тумана. Но вот Тамсин выровнялась, и я снова обрел равновесие.

Туман сгущался, окутывал нас со всех сторон, словно плотная дымовая завеса. Я едва различал под собой золотисто-красное тело Тамсин. Это было и благословение, и проклятие одновременно. Мы не видели драконов, но и они нас не видели.

Тамсин, воспользовавшись тем, что мы скрыты от глаз преследователей, нырнула глубоко в туман. Правда, мы их по-прежнему слышали. Слышали рядом свист воздуха, рассекаемого драконьими крыльями. Один из них взревел, остальные отозвались ворчанием и криками, отчего у меня по спине пробежал холодок.

Я чувствовал, как тело Тамсин подо мной вибрирует от напряжения. Я затаил дыхание, словно рассчитывал, что это поможет нам стать бесшумными, невидимыми, менее заметными в тумане.

Тамсин спустилась еще ниже и летела над самым заснеженным склоном горы. Я видел, что она высматривает среди каменных глыб расселину, какое-нибудь укрытие. Убежище.

Вдруг – резкий толчок сзади. И на этот раз природа нам не помогла. Я не успел ухватиться покрепче. Тамсин не успела выровняться в полете.

Меня ничто уже не могло спасти.

Я полетел вниз.

Ветер, яростно завывая и беснуясь, подхватил меня, но не замедлил падение.

Сверху донесся крик Тамсин. Сквозь облака я увидел язык огня, который она, защищаясь, изрыгнула на своих недобрых сородичей.

Потом она ринулась за мной, стремительно пикируя вниз. Но я был уже слишком далеко и падал быстрее, чем она летела. Падал быстрее, чем дул ветер.

Прорезал толщу облаков. Извернувшись, увидел несущуюся мне навстречу землю.

Я падал и падал.

Мчался навстречу смерти.

В голове гудело, звон в ушах сливался со свистом ветра. Грудь сотрясалась от дрожи, исходившей откуда-то из глубин моего существа. В груди нарастало давление, что-то сжималось, сворачивалось, причиняя невообразимую боль, и мне смутно подумалось, что это, должно быть, отчаяние перед лицом неотвратимой гибели.

В мыслях промелькнул образ Тамсин. Я буду тосковать по ней. И тут же – еще более страшное осознание: я бросил ее, оставил на произвол этих чудищ. Разве одна она с ними справится?

Кожа трещала, сморщивалась; холод проникал в каждую клеточку моего существа.

Тело скручивалось, извивалось, спина натягивалась, мышцы дергались. Я не мог понять, откуда эта дикая боль. Ведь я еще не ударился о землю.

Я не умер, но ощущение было такое, словно меня раздирают на части.

Силясь избавиться от нестерпимой муки, я корчился, бил, царапал себя.

Нутро безудержной лавиной заполонял лед. Я выгнул шею, издавая протяжный вопль, который зарождался где-то в самых недрах моего существа, в какой-то его неведомой, первозданной части. Что это? Смерть?

Кости трещали и вытягивались.

Я продолжал вопить, но изо рта, который, по ощущениям, был чужим, вырывались теперь уже хриплые, гортанные, искаженные звуки.

Взгляд случайно упал на вытянутую руку. Моя кожа стала другой. Ненормальной. Сверкала и рябила радужными серебристыми бликами, словно на ней искрились снежинки.

Заснеженная земля – трепещущая, ослепительно белая – стремительно приближалась. В жизни не видел ничего столь яркого, столь чистого.

Затаив дыхание, я приготовился к столкновению. Почувствую ли я удар? Или смерть окажется мгновенной?

И вдруг тело мое взорвалось, вспыхнуло сгустком слепящего света. Обрывки одежды разлетелись в стороны.

Я больше не падал.

Взлянув вниз, я увидел далеко под собой землю. Я так и не упал. Не достиг земли. Я все еще был в воздухе.

И я летел.