Ошеломленная, раскрыв рот, я наблюдала, как Фелл повалил Стига в снег.

Они катались по земле, колошматя друг друга, – клубок мельтешащих рук и ног, размахивающих кулаков, врезающихся в плоть и кости. Кряхтение. Брань. Треск разрывающейся кожи.

Они не выказывали признаков слабости, не сдавались. Дрались, как два разъяренных волка. Были неутомимы в своей ожесточенности. Непреклонны. Полны решимости биться до победного конца. Пока один из них не погибнет.

Вокруг них фонтаном вздымался снег. Белизну окропляли алые крапинки. Кровь. Кто-то истекал кровью. Возможно, оба. И оба не обращали внимания на свои раны. Ни на секунду не останавливались.

– Прекратите! – Я двинулась к ним и тут же отскочила в сторону: они покатились ко мне, сцепившись в огромный узел, в котором мелькали конечности.

Я смотрела не мигая. В глазах ощущалась резь. Я сотрясалась от гнева на этих двух… идиотов.

Нагнувшись, я загребла рукой снег и бросила в них. Бесполезно.

– Прекратите! Немедленно!

Фелл каким-то образом сумел извернуться и взгромоздиться на Стига. Отклонившись назад, он с размаху заехал Стигу кулаком в лицо.

Я вздрогнула, услышав хруст костей.

– Фелл! Нет!

Он резко посмотрел на меня, с обидой и болью во взгляде. То ли потому, что я просила не бить Стига… то ли потому, что он видел, как Стиг меня целовал. Возможно, Фелл решил, что я отвечала Стигу взаимностью. Ответа я не знала, но в тот момент меня это заботило меньше всего.

Стиг, воспользовавшись тем, что Фелл на мгновение отвлекся, выбрался из-под него, вскочил на ноги и коленом ударил соперника в лицо.

На снег брызнула кровь. Фелл упал. Стиг бросился на него, и они вновь принялись остервенело дубасить друг друга. Глухие удары тела о тело. Хруст костей.

Во рту появился медный привкус, зубы что-то заливало, и я сообразила, что у меня идет кровь: я прикусила губу.

Я поднесла руку ко рту, осторожно потрогала рану и посмотрела на пальцы. И вот оно доказательство. На моей коже. Струйки крови. Моей крови.

Фиолетового цвета.

Драконья кровь.

Сгибая-разгибая пальцы, я смотрела на кровь, долго смотрела, наверное, целую вечность.

– Стиг! – снова крикнула я, не отдавая себе отчета, просто повинуясь инстинкту, отчаянному порыву остановить драку, пока эти двое не поубивали друг друга. – Стиг! – Я подняла руку, на шевеля окровавленными пальцами.

В то же мгновение, как я завоевала его внимание, он замер. Фелл продолжал кулаком наносить ему удары. Стиг кряхтел от боли, но взгляд от меня не отрывал. Смотрел только на мою руку. На кончики пальцев, измазанные в фиолетовой крови.

Наконец Фелл прекратил молотить Стига, взглянул на меня и тоже оцепенел.

Долгое время оба не шевелились. Молчали. Я видела: они потрясены, пребывают в замешательстве, дико таращась на меня. На мои пальцы. На мою кровь.

Мое нутро опалил жар. Огонь разгорался, распространяясь по телу.

Стиг наконец-то поднялся на ноги и, шатаясь, двинулся ко мне.

– Тамсин… что это?

– Думаю, ты и сам знаешь, – прошептала я. – Я уже тебе говорила. Ты не поверил.

– Я не знаю. Объясни мне, – потребовал Фелл низким густым голосом.

Он неуверенным шагом направился ко мне, тыльной стороной ладони вытирая окровавленный нос.

Наши взгляды схлестнулись. Я не хотела говорить Феллу. Теперь придется. Теперь он узнает. Они оба узнают. Ни тот, ни другой пока еще в полной мере не понимали, с чем они столкнулись. Но поймут.

И Фелл, как только все осознает, станет смотреть на меня с ненавистью, с убийственной злостью в глазах.

Я проглотила жгучий всхлип, грозивший вырваться из горла.

– Тамсин. Объясни. Мне, – отчеканил Фелл.

Кожа моя лопнула. От жара. Зашипела, как масло на раскаленной сковороде.

Из носа выплыли струйки пара.

Стиг проследил взглядом за рассеивающимися в воздухе завитками. Кровь отлила от его лица. Он стал бледен, как привидение.

– Тамсин… что с тобой?

Я посмотрела на свои руки. Кожа мерцала, отливала огненным золотом. Захочешь – не ошибешься. Ситуация складывалась слишком напряженная. Накал чувств был слишком высок. Во мне зашевелился дракон. Мой дракон. И я ничего не могла поделать.

– Это я и есть, – беспомощно пожала я плечами, раскинув руки, а про себя обливалась слезами, умоляя, крича: «Пожалуйста, не надо меня ненавидеть. Умоляю. Прошу тебя. Люби меня по-прежнему».

– Не может быть, – тряхнул головой Стиг, отказываясь верить. – Нет, нет и еще раз нет!

Он кричал «нет!», а сам уже все понял. Осознал, увидев собственными глазами.

И поверил.

Я сделала глубокий вдох, втягивая в себя дым.

– Это я. Дракон – это я. – Я перевела взгляд на Фелла, сожалея, что он все это слышит. Но раз уж он здесь, я решила попытаться объяснить. – Это была я. Там в лесу, в тот день. Это я сожгла Аркина. – Я скорбно покачала головой. – Он пытался убить меня… и я просто взорвалась… обратилась в дракона.

Воздух рассек клинок, выхваченный из ножен. Я приготовилась к худшему. Опустив взгляд, посмотрела на руки Фелла… уже зная, что увижу.

Теперь он убьет меня.

Огонь в груди разгорался сильнее. Я чувствовала во рту жар, ощущала в носу дым. Как я ни старалась, мне не удавалось погасить в себе пламя. Тело уже приготовилось защищаться, атаковать, уничтожать.

Руки Фелла оказались пусты.

Я же слышала пение клинка, однако у Фелла в руках ничего не было. Он просто сжимал их в кулаки и смотрел на меня, широко открыв свои серебристо-серые глаза.

Время как будто замедлилось.

Мой взгляд пополз к Стигу.

Стиг, мой добрый друг, которому я безмерно доверяла. Которому решилась доверить свою ужасную тайну, потому что любила его, а он любил меня…

Стиг держал в руках меч.

Он размахнулся, нацелив острие меча прямо мне в сердце. В сердце, которое разрывалось от боли.

Я ошибалась. Ошибалась в нем. И теперь из-за этого погибну.

Он бросился на меня.

И я превратилась в дракона. Опять. Как тогда.

Тело вспыхнуло ослепительным светом, безупречно белым, как снег вокруг. Обрывки одежды разлетелись в стороны. На мне осталось одно лишь ожерелье, которое подарил Фелл. Я ощущала тепло тяжелых драгоценных камней и чувствовала себя… более сильной, более могущественной.

Непроизвольно, ненамеренно мои члены приняли нужную конфигурацию, удлинились, расслабились, приготовившись к полету. На носу вырос гребень. Ноздри раздувались от тяжелого прерывистого дыхания.

Спина напряглась, натянулась, крылья с треском расправились, на несколько дюймов оторвали меня от земли. Я раскинула в стороны руки. Кожа заискрилась, как огонь.

Но я не улетела. Не смогла. Видимо, я все же научилась себя контролировать. Я решила не уклоняться от Стига и его меча, нацеленного прямо на меня.

Может, оно и к лучшему.

Огромное чудище с распростертыми лапами и крыльями, я зависла над землей – легкая мишень для любого, никто не промахнется.

Я вскинула голову и зажмурилась, ожидая конца. Ожидая смерти и надеясь, что мучиться не придется.

Конец не наступил.

Воздух был абсолютно неподвижный. Ни ветра. Ни шепотка клубящегося тумана, тихо постанывающего, как старый дом.

Я медленно разлепила веки. Мир никуда не делся. И я по-прежнему пребывала в нем.

Я все еще была жива.

– Улетай, Тамсин! Улетай! – разрезал белую тишь голос Фелла.

Поднявшийся из глубин страха, этот голос достиг меня, окутал меня, смешался с горьким вкусом паники на моем языке, с пеплом и тлеющими угольками.

Я вздрогнула, дернулась от его пронзительно хриплого крика.

Неужели Фелл обращался ко мне? Конечно. Ведь он произнес мое имя. Только это никак не укладывалось в сознании. Происходящее вызывало лишь недоумение… не поддавалось осмыслению.

Я огляделась и наконец нашла его, встретила взгляд его переменчивых глаз. В них сквозило смятение. Непонимание. Выражение паники на его лице побуждало меня бежать. Нет. В его полном отчаяния стальном взоре читалась не только настойчивость. Глаза его упрашивали. Умоляли. Я физически осязала силу его взгляда, толкавшего, прогонявшего меня, требовавшего, чтобы я улетела.

Улетай улетай улетай улетай улетай.

Я покачала головой. Почему он мне помогает? Почему не кидается на меня с мечом?

Я-то думала, что он меня убьет. Думала, что, узнав правду, Фелл будет смотреть на меня с ненавистью и сожалением в сердце. Думала. Думала. Думала.

В руке он держал меч, но замахивался им не на меня. Нет. Своим оружием он блокировал удар Стига. Тот хотел сразить меня, а Фелл ему помешал.

Фелл не пытался меня убить.

Фелл не желал мне смерти.

Мой разум гудел, пылал, пытаясь постичь то, что казалось невероятным. Опаленное огнем горло сдавливали спазмы.

Это не вязалось со всем, во что я верила, со всем, чего ожидала. Земля перестала быть твердой, зима – холодной. Туман не окутывал влагой.

Мир перевернулся. Теперь все было не так, как должно.

В чем еще я заблуждалась?

Ты заблуждалась насчет Стига.

Его предательство отзывалось во мне мучительной болью. Будто в меня воткнули нож, вспороли и бросили истекать кровью.

– Дрихтен, да ты что? – пыхтел Стих, пытаясь освободить свой меч, ибо Фелл, блокируя его удар, оружием зажал клинок Стига в перекрестье.

Два стальных лезвия наконец с лязгом разъединились, и Стиг, пошатываясь, отступил на несколько шагов. Мужчины снова приняли боевую стойку, приготовившись биться.

– Я не дам тебе ее убить, – прозвучал голос Фелла, решительный и твердый, как укрытая снегом замерзшая земля.

– Ее? – Стиг махнул мечом в мою сторону и сплюнул на снег кровь, осквернив кипенную белизну. – Это дракон.

– Это Тамсин, – мотнул головой Фелл. – Улетай же! – рявкнул он, обращаясь ко мне.

Я покачала головой. И не подумаю. Тем более что Стиг задался целью убить Фелла.

Два воина вновь вступили в поединок, в смертельный поединок. Это уже была не обычная драка двух ревнивцев, махающих кулаками и в кровь разбивающих друг другу губы. Это схватка не на жизнь, а на смерть. Я следила за ними с замиранием сердца и, пуская струйки дыма изо рта и носа, пыталась решить, должна ли вмешаться. Могу ли я…

Крыльями взбивая воздух, я парила у самой земли. Причем это получалось у меня инстинктивно: мой дракон сам знал, как двигаться.

В пылу смертельной схватки мужчины то и дело смотрели на меня, словно ища и находя подтверждение тому, что я и впрямь существую. Что им это не привиделось, что это не кошмарный сон наяву.

Стиг не отказался от намерения убить меня. Раз за разом он делал яростные выпады в мою сторону, пытаясь сразить меня мечом. Я уклонялась, либо Фелл вставал у него на пути, отражая удар. И так поединок продолжался до первой крови.

Меч Фелла впился в тело Стига. Послышался неприятный хлюпающий звук. Стиг взвыл.

Я охнула про себя, наблюдая, как Стиг схватился за плечо, зажимая рубленую рану. Он пошатнулся, теряя равновесие, но на ногах устоял и спиной прислонился к стволу дерева, тяжело, со свистом дыша. Сквозь его пальцы струилась кровь – густая, как сироп, темная, как вино. Текла быстрым потоком, как река.

– Проклятье, – выругался Стиг.

Он убрал от плеча руку и осмотрел рану. Тогда-то я и увидела, что у него повреждено не только плечо. Широкий длинный прорез тянулся от плеча до середины груди. Люди умирают от менее страшных увечий.

И, невзирая на то, что он так быстро отказался от меня, пытался убить, мое сердце страдальчески сжалось, подобно тому, как сжимается кулак, так сильно, что белеют костяшки пальцев. Я не хотела, чтобы он погиб. Даже после всего, что случилось. Смерти ему я не желала.

Фелл двинулся к врагу, вероятно собираясь добить.

Я не могла этого допустить.

Да, Стиг пытался убить меня. И наверное, попытался бы снова, если б не тяжелое ранение. Но я не могла поступить с ним так же.

Слишком живо я помнила, как много мы значили друг для друга еще совсем недавно. Я просто не могла позволить, чтобы он погиб, истек кровью здесь на снегу, как безымянная зверушка. Наверное, его все равно уже не спасти. Но я должна попытаться. И уж во всяком случае не хотела, чтобы его хладнокровно убили у меня на глазах.

Я поднялась выше, пролетела над Феллом и опустилась на землю перед ним, заслоняя собой Стига. Снег заскрипел под тяжестью моего огромного тела.

Я пристально смотрела на Фелла, жалея, что лишена дара речи и ничего не могу объяснить словами. По взгляду его серых глаз я догадалась, что он меня понял. Без слов. Ему незачем было слышать мою просьбу. Он хорошо меня знал. Это откровение меня ошеломило.

– Чертовски глупо, – покачал головой Фелл. – Он не отплатил бы тебе добром за добро.

А Стиг уже убегал, продирался через лес, петляя между деревьями, как крыса в подвале.

Верно подмечено, но теперь это было неважно. Я не смогла бы спокойно наблюдать, как Фелл убивает Стига. Тот и так уже был почти мертв. С такой раной…

Понурившись, я печально покачала головой. Стиг не доживет до завтрашнего дня.

Фелл подошел ближе, медленно, осторожно протянул ко мне руку.

Мне очень хотелось с ним поговорить, но, не имея такой возможности, я лишь ниже опустила голову, позволяя ему потрогать меня, если он хочет. Последнее прикосновение. Последнее мгновение рядом с ним.

Внезапно я остро пожалела об упущенном времени. Это время мы могли бы провести вместе, не отвергая друг друга. И нас не разделяла бы зияющая пропасть. Нас вообще ничто не разделяло бы. Были бы только он и я. Вместе. Пока я не превратилась в существо, которое он, как того требовал весь мир, должен был убить.

Фелл положил горячую ладонь на мой нос, прижал ее к моей мерцающей драконьей коже. Высеченный крест на его ладони вспыхнул, как огонь. Я выпустила теплый воздух из ноздрей, чтобы он ощутил мое дыхание.

– Ты прекрасна, – тихо произнес Фелл, – как всегда.

Мое сердце едва не лопалось от переполнявших его чувств. Хотелось плакать. И я заплакала бы, если бы могла. Потому что он знал. Мы оба знали. Он прощался со мной. Расставался навсегда.

Фелл опустил руку и посмотрел туда, где исчез Стиг.

– Знаешь, он ведь всем расскажет. Возможно, он умрет, но прежде успеет рассказать про тебя. Ты должна улететь. Улететь далеко и никогда больше не возвращаться.

Никогда. Не. Возвращаться. Каждое слово я ощущала как удар, как гвоздь, вколоченный в кость. Ибо, по сути, это означало, что мне никогда больше не суждено увидеть Фелла.

Боль струилась по мне непрерывным потоком. Но я кивнула. Мне придется улететь. Бороться с трудностями в одиночку. Мне придется оставить Фелла и всех, кого я знала, все, что мне было знакомо. Меня охватила паника. В душе я корчилась от страха. Хотелось лечь на землю и свернуться калачиком. Хотелось, чтобы мир во всей его бесконечной шири, со всеми его ужасами исчез, как затихающий звон колокола.

Наконец-то я побываю в Скалогорье. Нырну в тайны тех вершин. Исполнится мое сокровенное желание, которое теперь казалось ничтожным. Я отважусь покорить заветные горы, которые многие недели манили меня. Только не так я себе это представляла. Рассчитывала, что это будет по-другому.

Фелл, все еще глядя на меня, сердито выругался.

Я не могла говорить. Не могла плакать. Но должно быть, он почувствовал мою скорбь.

Мне столько всего хотелось ему сказать. Задать вопросы, которые уже звучали в голове. Какие объяснения он представит? Как помешает Стигу и его армии обратить на него свой гнев? Разве ему здесь безопаснее, чем мне?

Он только что убил Стига. Формально – нет, но жить Стигу осталось недолго. Он умрет от полученных ран. Лорд-регент не простит Феллу гибель сына. Придумает для него самую ужасную смерть.

Фелл провел рукой по темным волосам.

– Проклятье. Я не могу тебя отпустить.

Во мне затеплилась надежда.

Фелл остановил на мне взгляд холодных серых глаз, и надежда стала гаснуть. В лице его читалась мрачная решимость. И что-то еще. Что-то вроде… гнева. Он едва сдерживал ярость.

– Ты обязана дать мне объяснения, и, пока я их не получу, без меня ты никуда не полетишь.

Я услышала одно: без меня. Не полетишь без меня.

– Это ясно? – прорычал он.

Я вздохнула, и дрожь сотрясла мое огромное тело. Я его поняла.

Кивнув, я опустилась на землю и вытянула переднюю лапу, положив ее плашмя на хрустящий снег. Надеялась, он поймет, что я ему предлагаю.

Фелл посмотрел на мою лапу, потом мне в глаза.

Я ободряюще кивнула. Давай, полетим вместе. Что бы это ни сулило.

Будь со мной, Фелл.

Он колебался лишь мгновение, а потом, словно услышав мои мысли, вскочил на меня, устроился на спине между крыльями, обхватив их руками у основания. Я почувствовала, как его мускулистые ноги вжались в меня, а пятки впились в бока.

Оставалось надеяться, что он удержится. Что крепкое тело воина не подведет. Что мой полет не будет слишком безрассудным и отчаянным.

Надеяться.

Надеяться.

Надеяться.

Больше ничего не оставалось.

Я немного подождала. Хотела убедиться, что Фелл надежно закрепился на моей спине… что он уверен в своем решении, что я уверена – в своем.

Хотела точно понять, что это не абсолютно безумная идея. Полной уверенности в том, что мы поступаем правильно, так и не возникло.

И все же я оторвалась от земли и расправила в воздухе крылья. Полагаясь на надежду.