Просыпалась я медленно, постепенно выплывая из глубин дремотного тумана, точно такого, как тот, который теперь окутывал меня постоянно.

Я шевельнулась и почувствовала, как в бок кольнула сухая травинка. Поморщившись, поменяла положение, а сама все пыталась понять, где нахожусь.

От колючего сена исходил душистый запах. Травянистый, немного терпкий. Но плесенью не пахло, равно как и навозом, что оказалось бы еще противнее. Ладно, хоть вони нет. Ну а постель могла быть и хуже. Намного хуже.

И тут я вспомнила, что на самом деле положение мое ужасно.

Наконец я пришла в себя, подняла руку, держа ее на весу перед собой, и затаила дыхание. Мне необходимо было увидеть тот ужас, в котором отныне придется жить, необходимо было удостовериться… Меня мучил страх, и в то же время я надеялась…

Я взглянула на руку и увидела свои обычные пальцы с короткими неровными ногтями. Но я смотрела на них в изумлении, как на нечто новое, как на чудо. Я сгибала и разгибала тонкие пальцы. Движения были робкие, нерешительные, дрожащие, как у жеребенка, впервые пытающегося встать на ноги.

Я – это снова я.

Вот моя рука. Моя ладонь. Мои пальцы. Никаких когтистых лап. Никакой чешуи.

Дракона здесь нет.

Я принялась ощупывать свое тело, желая проверить, убедиться… что снова стала самой собой, человеком. В полном смысле этого слова. Голая, я лежала на сене под шерстяным одеялом, которое сбилось на мне, обнажая гораздо больше, чем укрывая от холодного утреннего воздуха.

Я с облегчением выдохнула, и дыхание мое сразу же превратилось в пар.

– Да. Ты – это ты.

Должно быть, я произнесла это, озвучив свою мысль, чтобы она материализовалась, приняла форму, превратилась в нечто вещественное, что можно потрогать и подержать в руке.

Мой взгляд метнулся к Торе.

– Это ты. – Значит, она мне не приснилась.

В памяти возникли события минувшего дня. Аркин. Я… взрываюсь, вырастаю из собственного тела. Во рту вместо слюны – огонь. Фелл. Его яростный вопль звучит в ушах, устремляясь за мной в небо, как дым. Я мечусь в поднебесье, как безумная. Опускаюсь на землю. Тора подбирает меня, словно сломанную вещь, которая нуждается в починке. Ведет к себе домой. Она спокойна и невозмутима, будто встреча с драконами для нее обычное дело.

Я не смогла протиснуться в дверь ее дома, и она привела меня в хлев, где уложила спать рядом с домашним скотом. Тут были две дойные коровы, лошадь и мул. Животные, разумеется, взирали на меня с подозрительностью. Утром, в мягком свете нарождающегося дня, в их глазах отражалась та же подозрительность, хотя мул, жевавший утреннюю порцию корма, выглядел уже менее обалдевшим.

Склонив набок голову, Тора в задумчивости смотрела на меня, растянувшуюся в ворохе сена.

– Пожалуй, вернее будет сказать: это – другая ты. Ведь дракон – это тоже ты, – добавила она столь уверенно и невозмутимо, что во мне вспыхнула паника. Такая же паника, что владела мной, когда я в диком отчаянии кружила на высоте тысяч футов над землей.

Нет, нет, нет.

– Я не дракон! – резким от страха тоном заявила я. – Если б я была драконом, я бы это знала!

Тора с жалостью посмотрела на меня.

– Я не дракон. – Теперь мой страх звучал как отчаянная мольба. Я была человеком. Никем другим я быть не могла. Хотя все факты указывали на обратное. – Я не дракон, – повторила я, словно моей убежденности было достаточно, чтобы желаемое превратилось в действительность.

Глаза Торы заискрились весельем, словно я ее забавляла.

– Думаю, ты и сама знаешь, что твоя вторая сущность – дракон.

– Этого не может быть, – покачала я головой. – Драконов больше нет.

Она кивнула, но так снисходительно, будто пыталась успокоить ребенка, который вот-вот закатит истерику. Это было обидно.

– Что ж, видимо, не все они погибли. – Знаешь, как говорят…

Говорят? Кто?

Я покачала головой, не желая ничего слышать. Не желая, чтобы она приводила разумные доводы, чтобы она оказалась права. Не желая, чтобы она меня убедила. Заставила поверить в невероятное. Я хотела, чтобы у меня появилось основание не верить ей.

– Магию уничтожить нельзя, как ни старайся, – продолжала Тора. – Она, бывает, прячется, но никуда не девается. Никогда не исчезает. Она живет в костях, в душе этого мира. То, что ты есть теперь… – она указала на меня, – это всегда было в тебе, глубоко внутри.

Всегда было в тебе. Как зуб, терпеливо дожидающийся своей очереди, своего часа, чтобы вылезти наружу.

В висках у меня зашумело, и я помотала головой. То есть дракон всегда находился внутри меня? Прятался во мне? Тайна, которая всю мою жизнь была скрыта даже от меня самой? Непостижимо. Я прижала пальцы к вискам, не желая в это верить. В голове царила сумятица – полнейшая неразбериха, непролазная, как заросли куманики в лесу вокруг нас.

Я всегда думала, что отличной от всех остальных меня делает роль девочки для битья. Но возможно, дело было не только в этом.

Возможно, причиной тому моя скрытая сущность.

– Магию уничтожить нельзя, как ни старайся, – повторила Тора.

И это противоречило всему, что я знала. Война с драконами была затеяна ради их полного уничтожения. Люди считали, что это возможно. Короли и королевы снаряжали на борьбу с драконами целые армии.

И цель была достигнута.

Нам говорили, что во всех бедах виновата магия – или существа, наделенные магией. Все зло – от них. Чума, несправедливость – все это валили на драконов.

И если я – одно из тех существ, значит, я тоже представитель сил зла? И меня тоже надо стереть с лица земли? Но я не плохой…

Я осеклась, задумавшись. На языке вертелась фраза: я не плохой человек.

Но человек ли я?

– Пойдем. – Тора протянула мне руку. – Пойдем в дом, погреешься. У меня есть для тебя кое-какая одежда. Соберу тебе что-нибудь поесть. Насытишься, почувствуешь себя лучше.

Ах, если бы это так и случилось. Если бы это решило все проблемы.

– Тебе нельзя здесь оставаться.

Тора сообщила это, когда я ела овсяную кашу с молоком, посыпанную душистой корицей, как будто я была маленькой девочкой и она хотела угостить меня чем-то вкусненьким, чтобы отвлечь внимание от горького лекарства.

Но это не помогло, ее слова меня ошеломили. Вердикт прозвучал как глухой стук упавшего на пол тяжелого камня.

Я сидела за столом, в ее теплом шерстяном платье со шнуровкой спереди; в очаге потрескивал огонь.

– Тебе нельзя здесь оставаться, – повторила Тора… то ли для того, чтобы я лучше уяснила смысл сказанного, то ли потому, что я молчала.

Избегая ее взгляда, я лишь быстрее и быстрее помешивала ложкой овсянку, чтобы хоть куда-то деть свою неуемную энергию.

Тебе нельзя здесь оставаться.

Я облизнула губы. Хотела спросить: почему нельзя? Зачем она вообще притащила меня сюда, если теперь прогоняет? Но язык не поворачивался: я боялась выказать свою уязвимость.

Сидя за ее столом, я обхватила рукой миску с кашей и пододвинула ближе к себе, словно опасалась, что это у меня тоже отнимут, как и все остальное. Я чувствовала себя ужасно беспомощной. Вот-вот расплачусь. И на этот раз слезы будут настоящими. Ручьем польются из глаз.

– Про твоих сородичей мне известно не все. Я думала, вы все погибли. Понимаю, ты ждешь от меня ответов, но я очень многого не знаю. – Она глубоко вздохнула… словно холодный ветер ударил в ставни, пытаясь ворваться в дом… или вырваться наружу. – Ты… здесь… Думаю, это как-то связано с проделками Валы. Другого объяснения я не нахожу.

– Валы? – Где же я слышала это имя?

– Да, Валы, – подтвердила Тора с блеском в глазах. – Вала – сестра моей бабушки. Ей от природы было дано больше магической силы, чем нужно. Она от рождения обладала могучим даром магии, а вот хитрости и осторожности ей недоставало. Глупая тщеславная девчонка, она вбила себе в голову, что влюблена в короля Альрека. Хуже того… она верила, что он в нее влюблен.

– Король Альрек? – Я посмотрела на Тору. Альрек был дедушкой Гамлина. Это я знала. Хорошо изучила генеалогию королевской семьи. – Но это же было очень давно.

– Да, – усмехнулась Тора, покачав головой. – Он был молод, красив, да еще и… король. Моя двоюродная бабка по глупости возомнила, что он возьмет ее в жены и она станет королевой. Конечно, это было до того, как он женился. Он попросил Валу наложить заклятие на драконов, вбить, так сказать, последний гвоздь в гроб драконьего рода.

Я слушала как завороженная, словно девчушка, сидящая у ног заезжего барда. Должно быть, и про Валу я тоже услышала от барда; она упоминалась в одном из сказаний, которые порой звучали, как чарующие мелодии, в Большом зале дворца.

Тора грустно вздохнула, качая головой.

– Моя бабушка ее отговаривала. Просила не накладывать заклятье. Подобные заклятья опасны… обязательно обернутся против тебя самой. – Тора умолкла, содрогнувшись. Ее милое лицо вдруг помрачнело, на нем явственнее обозначались признаки ее возраста – морщины и впалости, утомленная мудрость глаз, – напоминая мне, что, хоть на вид она и дева, эта женщина старше меня как минимум раза в два… должно быть, по годам она ровесница короля и королевы. А то и еще старше. Кто точно знает, сколько лет она уже топчет землю? Может, ведьмы, как и драконы, живут неестественно долго? – Она нарывалась на неприятности.

– И что же случилось? – Я стала припоминать некоторые подробности. Вскоре после Великого побоища Вале поручили наложить заклятие на драконье племя. Если оставшиеся драконы не смогут производить потомство и размножаться… что ж. Проблема разрешится сама собой. Время об этом позаботится.

Но тогда откуда же взялась я? Как объяснить мое существование?

Как получилось, что я существую?

– Она не могла в точности исполнить его просьбу, то есть убить всех драконов, но кое-что придумала. Нашла единственно возможный выход. Наложила заклятье на драконье племя, положившее конец появлению новых детенышей. Драконы больше не могли производить потомство. И когда оставшиеся драконы умерли или были убиты… желание короля Альрека исполнилось. – Тора пожала плечами. – И что же Вала получила за свои старания? За свою преданность? Указом короля она была объявлена изменницей и сожжена на костре. Случилось это сто лет назад. Она прославилась тем, что стала первой ведьмой, которую бросили в огонь. С тех пор всем нам приходится скрываться. – С горькой усмешкой Тора торжественно подняла свою кружку с чаем. – Так-то вот. Таково оно – славное наследие моей семьи.

Я лишь в ужасе таращилась на нее. Неужели король Альрек так поступил? Сначала ухаживал за Валой, соблазнил ее? Потом обманом заставил сотворить заклинание? А после позволил сжечь ее на костре? Нет. Не позволил. Повелел. Постановил данной ему властью. Эту часть предания я раньше не знала. На уроках истории об этом не рассказывали.

Чего еще я не знала? О чем еще умалчивали?

Я смотрела на свою остывшую овсянку, словно в ней крылся ответ, и думала о том, что я знала. Отрешившись от нежных чувств к королю и королеве – моим названным родителям, – я открыла дверцу в своей душе, которая все минувшие годы была закрыта на запор, и позволила себе предаться запретным размышлениям.

Разве любящие родители могли бы назначить девочкой для битья малышку, которую они со дня ее рождения растили, окружали любовью, называли своей дочерью? А потом, когда она повзрослела, заставить ее обменяться брачными обетами с мужчиной, которого они сочли недостойным родных дочерей?

Разве это не в духе всей их династии? Чем они не истинные потомки бессердечного короля Альрека?

В животе появились неприятные ощущения. Меня затошнило. Я вспомнила тепло руки отца на моем плече. Вспомнила, как он хвалил меня за какие-то успехи. Как смеялся над глупыми шалостями, которые я устраивала вместе с сестрами. Все это теперь казалось ложью.

Может, я ошибалась на его счет? Вообще относительно всего? Своей жизни? Матери? Сестер? Эта мысль подействовала на меня отрезвляюще. Раньше я не допускала подобных размышлений.

Тора провела ладонью по лицу.

– Не знаю, что вероломнее: люди или любовь. В конце концов предают и люди, и любовь. – Тора окинула взглядом свой уютный домик. – Я выбрала одиночество. – Взор ее затуманился, и я стала внимательно рассматривать ее лицо. В профиль – гравюра печали. Одинокости. Одиночества. Я могла бы стать ей подругой, компаньонкой, которая помогала бы ей коротать бесконечные дни затворничества в этом безжалостном лесу.

Но она этого не желала. Не хотела, чтобы я жила с ней. Для нее я проблема. Навлеку на нее беду, а беды и так преследуют ее лишь потому, что она такая, какая есть. Она предпочитает жить одиноко в проклятом лесу, потому что здесь ее убежище.

Это проклятие ведьм, осознала я. Они имели возможность существовать, подавлять свою природу и прятаться среди людей, когда к тому их вынуждали обстоятельства. Или оставаться самими собой, ища безопасности в отшельничестве. И никогда не знать успокоения. Не знать свободы в полном смысле этих слов. Приговор судьбы. Наказание – жить до конца своих дней в уединении, как в клетке. Если ведьмы будут жить группами, они станут заметными для людей, для охотников на ведьм, для тех, кто готов сжечь их на кострах. Так что это был ее удел. Одиночество. Затворничество. Не жизнь, а жалкое существование.

В Торе я увидела собственное будущее. Жизнь в полном уединении – или смерть.

А еще вчера я представляла себе совсем другое – жизнь с Феллом. Впереди маячила мрачная судьба: дни, тянущиеся один за другим, монотонные, тоскливые.

От кружки Торы поднимался пар, и я на мгновение перенеслась в то утро день назад, когда я сидела в листве, пронизанной первыми лучами солнца, и смотрела на обуглившиеся останки Аркина, от которых поднимался дым, будто туман, клубящийся над темной водой.

Правда, здесь не пахло смертью и обожженной плотью… поверженного злодея. Обоняние ласкал только душистый аромат чая с мятой и можжевельником.

Тора опять поднесла ко рту свою кружку, и я очнулась от видений.

– В здешних лесах есть свои мрачные тени, – пробормотала она. – Есть уголки, куда никогда не проникает солнечный свет. Ты должна избегать таких мест. Будь осторожна.

А нельзя ли выразиться яснее?

– Ты о чем?

– Магия – вещь сложная. Иногда она бывает… черной.

По-моему, любая магия черная. Я не видела, чтобы магия приводила к чему-то хорошему, во всяком случае до сих пор.

– В этих пустынных краях обитаем не только мы с тобой, – продолжала Тора. Она прикусила губу, словно не была уверена, стоит ли добавить что-то еще. – Не знаю, поладишь ли ты с ней.

С ней.

– С кем «с ней»? – спросила я.

– С хульдрой, – кивнула Тора. – Это ведь и ее лес. Меня она не трогает, да и я ее не беспокою. Мы живем каждая в своем углу. Чтобы не мешать друг другу. Но ты… не знаю. – Она покачала головой. – Не знаю, как она поведет себя при встрече с драконом.

Я поморщилась. Значит, Тора и дальше намерена называть меня драконом? На этот счет у нее сомнений? Истина, не подлежащая обсуждению?

– Ты по-прежнему не считаешь себя драконом? – прищурилась Тора, заметив мою реакцию.

– Ну, ты же сама сказала: магия – вещь сложная.

Я не знала, как я превратилась в дракона. Не знала, случится ли это еще раз. Не знала даже, как я снова превратилась в человека. Я просто заснула в сарае, а проснулась в своем прежнем виде. Но я точно знала, что не умею управлять этими процессами. Значит, не могу использовать их в качестве оружия. «Сложная вещь» – в данном случае это еще мягко сказано.

– То-то и оно, – усмехнулась Тора. – Хорошо, что ты это понимаешь. Значит, ты умнее многих ведьм, которых я знала.

Знала. Значит, их больше нет? Или ее для них… больше нет?

У меня возникло жуткое чувство, что я смотрю в зеркало и вижу себя в этой несчастной женщине, которая живет в убогом одиночестве и рассказывает о людях, давно исчезнувших из ее жизни.

– Но я же не ведьма, – заметила я.

– Нет, – задумчиво ответила она. – Ты нечто другое. – Шмыгнув носом, Тора покачала головой. – И они тоже не ведьмы. Уже нет. Они умерли, так что они теперь… никто. – Это она произнесла так спокойно, словно давно уже привыкла к тому, что ее подруги и родные умерли.

А я – нечто другое. Да, с этим не поспоришь.

Судя по тому, что я до сих пор… даже сейчас… ощущала в теле жар, извивавшийся, скользивший во мне, как змея под водой, которая выжидает подходящего момента, чтобы высунуть голову и атаковать, я по-прежнему оставалась драконом. Не была от него свободна. Он никуда не делся. Дракон находился внутри меня. Где-то глубоко. Как корни дерева. Болезнь, проникающая в мою плоть через кости и кровь. Теперь, когда он оказался выпущен наружу, я узнавала его признаки. Чувствовала, как он пульсирует внутри меня, словно ритм мелодии.

– В пути будь поосторожней. Иди на восток. Так ты быстрее выберешься из скога.

Но я не хотела идти на восток. Я хотела идти на север. Прямо на север, в Скалогорье. Этот таинственный и грозный край манил меня. Ужасал. Возбуждал. Перед глазами до сих пор стояли его горные пики, пробивающиеся сквозь облака.

Все ответы были на севере… где когда-то жили драконы. В Городе я их не найду. Там есть много чего, но правды там нет – теперь я это понимала. И здесь, у Торы, не желавшей, чтобы я оставалась с ней, ответов тоже нет. И конечно, ответов на мои вопросы нет у Фелла и его людей. Если я когда-нибудь появлюсь перед ними, меня сразу же убьют. Даже не станут ни о чем спрашивать. Впрочем, в любом случае я не смогу им ответить, если буду в драконьем обличье. Бесполезно ожидать милосердия от народа, история которого построена на истреблении драконов.

Тора пожала плечами, словно догадалась, что у меня другие планы.

– Но ты поступишь так, как должна.

Я кивнула в ответ. Да. Именно так.

Моя судьба ждала меня на севере.

Я ощущала зуд в ладони. Напоминание о Фелле… Я оставила его в прошлом, но окончательно с ним не рассталась. И не расстанусь, покуда чувствую эту связь, его отголосок.

Я сжала руку в кулак, пытаясь заглушить зуд, изгнать это ощущение, как отторгла от себя Фелла. Пусть он мой муж, законный супруг, нам не суждено быть вместе. Наш брак обречен. Мне придется его забыть. Та дверь захлопнулась, как только я почувствовала вкус огня. Как только ощутила дуновение ветра на своем лице.

Я бросила взгляд на Тору. У нее это получилось. Она забыла обо всех. Для нее весь мир перестал существовать. Она была сильной. Устроила свою жизнь здесь. Живет в полном одиночестве.

Если это и мой удел, значит, я тоже смогу.

– Пойдем, – сказала она, поднимаясь из-за стола. – Я не отправлю тебя с пустыми руками. Давай соберем кое-что тебе в дорогу. У меня есть компас, ты можешь его взять. Пригодится. В лесу бывает очень темно. Иногда трудно определить, где север, где юг. И одеться надо потеплее. О! – Она оглянулась на меня, словно внезапно ей в голову пришла какая-то мысль. – Тебе еще, быть может, понадобится вот это.

Она взяла что-то с ближайшей полки и протянула мне. Это были несколько полосок выделанной кожи. Я повертела их в руке, не представляя, зачем они мне.

– Зачем мне…

– Сдается мне, что эти полоски тебе пригодятся. Они очень крепкие.

Раз ей «сдается», для меня этого достаточно. Если ведьма крови говорит, что ей что-то «сдается», это надо учитывать. Пока Тора меня не подводила.

– Они будут у меня под рукой, – пообещала я. Надеюсь, соображу, что с ними делать, если возникнет такая необходимость.

– Да, да, непременно держи их поблизости, – посоветовала Тора. – И еще, Тамсин. Ты сильнее, чем ты думаешь. Пользуйся своими возможностями. Не бойся своей силы.

Не бойся своей силы.

Но я уже боялась. Боялась своей силы. Боялась себя самой.