Я ужасно тосковал по Тамсин. С момента ее отъезда прошло две недели. И с каждым днем боль в груди только усиливалась.

Мог бы я ее спасти? Эта мысль не давала мне покоя. Что я должен был сказать ей в ту последнюю ночь, чтобы она согласилась бежать со мной? Что я должен был сказать отцу, чтобы заставить его изменить свое решение? Что мог предпринять, чтобы помешать Дрихтену жениться на Тамсин и закрепить их союз на брачном ложе?

Что? Что? Что?

Эти вопросы не давали уснуть. Я не мог избавиться от чувства вины. Оно терзало, давило своим гнетом, отзываясь острой болью между лопатками.

Я предал Тамсин. Предал себя.

Я не мог стереть из памяти день ее отъезда. Каждое его ужасное мгновение раз за разом медленно проплывало перед глазами. Я надеялся, что мне удастся их забыть, но нет, они врезались в сердце, оставив на нем глубокий шрам. Тамсин уехала с ним. И теперь находится непонятно где, одна, среди варваров, страдая от невообразимых унижений.

Около дверей в мои покои послышались шаги. Нестройные крики, доносившиеся издалека и звучавшие вблизи, заставили меня встрепенуться. Что там случилось? Во дворце поднялась суматоха.

В дверь громко постучали.

Я быстро оделся, схватил шпагу и, на ходу нацепив ее на пояс, выскочил из комнаты. Оглашая коридор звонким стуком каблуков, я широким шагом шел туда, откуда доносился шум.

С каменным лицом я вошел в королевскую канцелярию. Душа моя омертвела, и внешне я тоже походил на труп, на живого мертвеца. Так я выглядел и чувствовал себя уже несколько недель. Ни в чем не находил радости, не мог ничем по-настоящему увлечься. Я машинально исполнял свои служебные обязанности, участвовал в занятиях по боевой подготовке просто потому, что не видел возможности помочь Тамсин. Жизнь во мне поддерживала лишь слабая надежда, что когда-нибудь я получу весточку от Тамсин, что она призовет меня.

В канцелярии всюду толпились люди. Здесь царил хаос. Стоял гвалт. Все что-то громко обсуждали, перебивая друг друга. Одна из фрейлин, усадив в кресло бледную как смерть королеву, быстро обмахивала ее веером. Необычайно взволнованный отец разговаривал с королем и другими членами Совета. Я стал пробираться к ним, чувствуя покалывание в шее. Остановился рядом с отцом, он заметил меня. У него были такие же карие глаза, как у меня, но сейчас они сверкали лихорадочным блеском.

– Стиг! – Он несколько раз щелкнул пальцами, и воин дворцовой стражи откуда-то принес свиток пергамента. – Это только что доставил один сокольник.

Я взял свиток в руки. Жадно пробежал глазами сообщение. Невероятно! Такого просто не могло быть.

Казалось, мой организм восстал против этого известия, меня затошнило.

– Глупости это! – резко заявил я, пытаясь сдержать переполнявшие меня бурные эмоции. – Ложь. Этот негодяй лжет. – Я скомкал пергамент и швырнул его на пол, не думая о том, что, возможно, кто-то еще захочет его прочитать.

Отец мрачно кивнул, не сводя с меня взгляда. Король сел рядом с рыдающей от горя королевой, привлек ее к себе на грудь и стал утешать.

На языке каждого было одно только слово. Оно витало над толпой, рябью проносясь по залу.

Дракон.

Я не верил. Это была ложь. Выдумка.

Отец шагнул ближе ко мне.

– Что ты об этом думаешь?

– Он ее убил. Никакой это не дракон. Он сам ее убил и придумал эту нелепую историю, чтобы замести следы.

– Думаю, ты прав, – мрачно кивнул отец и добавил с усмешкой: – Дракон. Должно быть, он нас за дураков держит. Что ж. Мы это так не оставим.

– Не оставим, – согласился я.

Тамсин погибла. Исчезла с лица земли. И я тоже умер.

Я это так не оставлю. Она будет отомщена.