Она исчезла.

Исчезла.

Исчезла.

Ее больше нет. Нет, нет, нет, нет.

Я не уберег ее. Высокомерный идиот, я считал, что Тамсин всегда останется рядом, как само время – дни, часы, мгновения, складывающиеся в вечность. Как старый дуб, крепкий и могучий, который будет стоять много-много лет, до дремучей старости. Что она-то никуда не денется – неподходящая жена, доставшаяся мне против моей воли.

Я должен был беречь то семя взаимной привязанности, которое – я это чувствовал – дало всходы. Я должен был укреплять его корни. А я бросил ее на произвол судьбы, одну, беззащитную. И она стала легкой добычей для чудовища, каких, как все думали, уже не осталось. И для Аркина… еще одного чудовища.

Для себя я отметил, что он находился с ней в лесу, где ему быть не полагалось. Отправился в лес вслед за Тамсин после того, как выразил гнусное желание от нее избавиться. Нельзя было ему доверять. Ясно, что он ослушался моего приказа и решил взять дело в свои руки. Дурень и негодяй. Зная это, я не очень-то скорбел о его гибели. Жизнь сама исправляет перекосы, восстанавливает баланс, уравнивает шансы. Аркин пытался причинить зло Тамсин – и получил по заслугам.

Я обязан был оберегать ее от опасностей. Защищать. Это самое главное, что я должен был для нее сделать. К тому же, по всеобщему мнению, защита и покровительство – это все, что я мог бы обеспечить ей надлежащим образом с учетом моего положения. Никто не поверил бы, что я способен быть нежным и чутким. Я – Зверь Приграничья. Искусный убийца. Безжалостный воин. Меня боятся. Уважают. Я несокрушим. Сеньор, на которого можно положиться в том, что он не даст в обиду свой народ… тем более свою жену.

Она принадлежала мне, но я держал ее недостаточно крепко, недостаточно близко к себе. Недостаточно надежно.

Эта утрата отзывалась в душе острой мукой, глубоко, до костей вгрызалась в меня. Чувство вины и горечь захлестывали, причиняя жгучую, жалящую боль, распаляя мою ненависть. Отчаянную жажду мести.

Дракон.

Он на воле. Отбирает то, что принадлежит мне. Лишает меня всего, что составляет мою жизнь. Забрал моих родителей. Тамсин. Его существование возродило былую ненависть, которая, как я считал, давно погребена под покровом времени. Погребена вместе с драконами, которые, по всеобщему мнению, были истреблены. Превратились в пыль, загрязнявшую землю.

– Фелл. – Судя по настойчивому голосу Мари, она окликала меня уже не в первый раз.

Моргнув, я сосредоточил взгляд на ее лице.

– Нужно устроить привал, лошади устали. – Она оглянулась, показывая мне, что остальные с трудом поспевают за нами.

Мы скакали со вчерашнего дня. Без остановок. Без отдыха. Без сна. Было холодно, ледяной ветер пробирал до костей. От дыхания шел пар. А кони были взмылены от пота, мышцы под лоснящимися шкурами дрожали от напряжения. Мы ехали через ског.

Нас теперь было всего четверо. Со мной – мои лучшие воины: Мари, Магнус и Видар. Остальным я поручил найти ближайшего сокольника и послать известия о драконе на север и на юг. На север – в Борг. Мои люди должны получить предупреждение. Должны подготовиться и быть настороже. Я послал гонцов и на юг, в Город, Гамлину. Его тоже следовало уведомить. Вернее, народ. Он обязан был защитить своих подданных.

Необходимо поднять тревогу. Оповестить всех. Одного ужасного слова оказалось достаточно, чтобы вселить страх в сердца всех мужчин, женщин и детей. Дракон.

Одного этого слова оказалось бы достаточно, но им я не ограничился. Сопроводил его дополнительной информацией. Я велел своим воинам в сообщении, направляемом на юг, указать, что Тамсин исчезла. Пропала. Захвачена.

Король с королевой, даром что подлые людишки, использовавшие Тамсин в качестве девочки для битья, были ее семьей. Она оставалась предана им, да и они, видимо, по-своему любили ее. Они не притворялись. Когда они с ней прощались, их глаза светились теплом.

И был еще начальник дворцовой стражи. Этот выродок мечтал, чтобы она досталась ему. Я понял это по тому, как он следил за каждым ее движением, как у него расширялись зрачки, а рот сам собой приоткрывался, словно он желал вкусить сочный фрукт.

Даже теперь, вспоминая его, я чувствовал, как мои руки в перчатках сами собой сжимаются в кулаки, ибо он смотрел на нее так, будто она принадлежала ему… и это сразу после того, как наш брак был узаконен и она стала моей.

Проклятье. Сейчас не время для ревности, тем более что этому чувству я вообще никогда не поддавался, считал, что оно ниже моего достоинства. Сейчас надо беспокоиться о Тамсин. Возможно, она жива и находится неизвестно где, одна. Отчаянно нуждается в помощи. Если я не способен ей помочь, пусть это сделает кто-то другой. Кто угодно. Даже те, кто мне противен. Если ее дерьмовая семейка может посодействовать в том, чтобы найти и вернуть ее, обеспечить ее безопасность, я, забыв о гордости, готов к ним обратиться.

В памяти всплыли клочья ее одежды – лоскуты синей ткани на земле и на огромных когтях. Костяшками пальцев я потер глаза, словно это могло стереть из памяти ту ужасную картину, непрерывно мелькавшую в сознании со вчерашнего дня.

Я не хотел верить в худшее. Не мог смириться с тем, что она погибла. Что чудовище успело ее проглотить, пока я до него не добрался. Нет, не может быть. Нет. Ведь меня тоже похитил дракон, но я выжил. А Тамсин – не беспомощный ребенок. Она стойкая, выносливая. И умная. Вон как мастерски разрешила проблему с разбойниками, отдав им в качестве платы свое ожерелье, хоть я и отчитал ее за это. Не исключено, что она жива, сидит где-то в драконьем логове, как сидел я, будучи малым ребенком. Надо только ее найти.

Во мне говорило отчаяние. Я цеплялся за последнюю надежду. Умолял, взывая к небесам. Но ведь это возможно.

Я не хотел думать о том, что она погибла. Хотя все указывало на это. Просто не мог. Не мог такое вообразить.

Те мгновения я помнил нечетко. Я искал источник опасности. Увидел клочки ее одежды. Увидел дымящийся труп Аркина. В нос ударила вонь обуглившейся плоти. А потом появился двадцатифутовый дракон, завис над землей, взмахами крыльев взбаламучивая воздух, создавая шквальные порывы ветра. Дракон, которого не должно существовать.

Это не значит, что Тамсин там не было. Возможно, дракон сжал ее лапой так, что она была мне не видна.

Это во мне говорит отчаяние. Я цепляюсь за последнюю надежду. Но ведь это возможно.

Если она жива, а со мной что-нибудь случится, если я не смогу ее найти, если дракон, за которым я охочусь, сразит меня, я должен знать, что кто-то другой продолжит ее искать. Что кто-то другой ее спасет.

Я приеду за тобой.

В тот момент, когда начальник дворцовой стражи – Стиг, кажется – сказал это моей жене, с которой я только что сочетался браком (и на брачном ложе узаконил наши супружеские отношения), мне очень хотелось размозжить ему голову. А ведь он был настроен решительно.

Ради Тамсин я должен был сообщить ее близким о том, что с ней случилось. Ее близким. К горлу подступила желчь. Это я близкий ей человек. Я. Хоть изначально я и противился этому.

Все мое существо восставало против того, что мне, возможно, понадобится их помощь, понадобится помощь других. Что, возможно, сам я не сумею ее спасти. Но я выбросил эти мысли из головы, потому что сейчас было важно одно – отыскать Тамсин.

Отыскать живой, а не мертвой.

Целой и невредимой.

Мари, глядя на меня, досадливо морщила свой обычно гладкий лоб. Я понял, что она ждет ответа.

– Мы не можем продолжать в таком темпе.

Я проглотил горечь поражения. Нам нельзя останавливаться. Никак нельзя. Ведь дракон летает быстрее, чем мы скачем.

Поскольку преследуемое нами чудовище было крылатым и передвигалось по воздуху, искать его следы на земле не имело смысла. Не то, к чему я привык. Я лишь заметил, в какую сторону направлялся дракон. И сейчас он мог находиться где угодно, мог полететь в любом направлении. В каком? Выяснить это было невозможно. Но меня вело внутреннее чутье. Некая непонятная уверенность, которой я доверял. Я не мог это объяснить и даже не пытался.

Но мои воины мои эту уверенность не разделяли. Последние несколько часов они что-то недовольно бормотали у меня за спиной. Впервые на моей памяти. Они поклялись служить мне верой и правдой, всегда беспрекословно подчинялись, шли за мной, не задавая вопросов, но сейчас у них появились сомнения.

– Фелл… лошади вот-вот рухнут, если не дать им отдохнуть.

– Если рухнут, – прорычал я, – значит, дальше пойдем пешком.

Мари в изумлении вытаращила глаза. Раньше я не сказал бы ничего подобного. А сейчас вот сказал. И продолжал упрямо ехать вперед. Нужно было найти Тамсин и убить дракона, как всякого дикого зверя-людоеда.

Впереди неширокая дорога разветвлялась на две еще более узкие – звериные тропы, протоптанные мелкими животными.

Потому что люди дальше не ходили.

– Что теперь? – спросила Мари, поравнявшись со мной. Тонкие морщинки вокруг ее рта прорезались глубже.

Я пятками пришпорил коня, проехал немного вперед, но у развилки остановился как вкопанный, словно уперся в стену. Мой конь заржал, встал на дыбы, отказываясь двигаться дальше. Он тоже это почувствовал. И даже пытаться не хотел. Будто дорогу ему преградила невидимая рука.

Ну и ладно. Все равно наши кони не смогли бы скакать по этим узким тропам. Придется оставить их здесь.

– Видишь, – протяжно выдохнула Мари, словно не могла сдержать радости. – Дальше мы не проедем.

Я жестом велел ей молчать… а сам водил рукой, прислушиваясь к себе – ждал, когда даст о себе знать голос, даже не голос, а некое ощущение, больше похожее на дым или на тень, чем на прикосновение чего-то материального. Инстинкт. Стойкое убеждение.

И дождался. Словно перышко коснулось моего сознания. Я знал, что оно придет. Как появлялось всегда с тех пор, как дракон взмыл в небеса и улетел. С тех пор, как я бросился в погоню за драконом, чтобы спасти Тамсин.

Оно ласково манило за собой, словно меня тянула вперед тонкая нить. Согнув пальцы, я трогал вырезанный на ладони крест, который пульсировал, как кровоточащая рана. Эта пульсация и направляла меня: если я сворачивал не в ту сторону, она стихала, если двигался в верном направлении – усиливалась. Значит, я был на правильном пути. Я не мог понять, как и почему это происходит, но теперь точно знал, что Тамсин жива, точно знал, в какую сторону идти.

– Нам туда, – показал я на запад, в самую гущу леса. Эта была живая стена зелени, она дышала и трепетала. Высоко над макушками деревьев виднелись крутые холмы. За холмами, за землями Приграничья, маячили неясные очертания далеких вершин Скалогорья. Вокруг горных пиков вился туман, словно прозрачные кольца дыма.

Именно туда дракон утащил Тамсин. Но я даже не пытался объяснить Мари, почему так в этом уверен. Не мог объяснить. Я и сам-то не понимал почему.

– С чего такая уверенность? – покачала головой Мари, и ее темные косы запрыгали на толстых кожаных доспехах, покрывавших плечи. – Дракон летит куда глаза глядят… он быстр, как ветер. Нам неведомо, в какую сторону он направился после того, как улетел от тебя. Может, он уже за морем.

Я так не считал. Разве что дракон где-то бросил Тамсин, но это вряд ли. Я исходил из собственного опыта, полагаясь на рассказ, который слышал так много раз, что воспринимал его как собственные воспоминания. Эта история прочно впечаталась в мое сознание, стала неотъемлемой частью моего существа, как еще одна татуировка на теле, с которой я не расстанусь до самой смерти, пока не сгнию в сырой земле. Я был уверен, что крылатый демон спрятался вместе с Тамсин в каком-нибудь логове.

Как бы то ни было, я чувствовал ее, словно биение собственного сердца.

Эта уверенность сидела где-то глубоко во мне. В костях. Я чувствовал, в какую сторону идти, меня тянуло туда, словно между мной и Тамсин существовала неразрывная связь. Это не поддавалось логическому объяснению, но я доверял своему чутью.

– Мы идем туда. За мной, – приказал я.

Я остановился, спрыгнул на землю. Потрепав по спине своего уставшего коня, я привязал его поводья к ближайшему кусту и шагнул в пасть огромного леса.