Тамсин отсутствовала уже довольно долго. Слишком долго. Мне не нравилось, что она у меня не на виду. Я твердил себе, что это исключительно вопрос безопасности: я должен все и всех держать под контролем, должен знать, где находится каждый из моих воинов, а теперь и… Тамсин. Она не воин. А значит, за ней нужно следить еще тщательней – ради ее же блага.

Конечно, дело было не только в контроле и безопасности. Все куда сложнее, чем я хотел себе в том признаться. Мною владело непривычное, незнакомое чувство. Оно было как новый меч, который впервые держишь в руке.

Когда я, напоив лошадей, вернулся в лагерь, Мари показала, в какую сторону пошла Тамсин, и я тотчас отправился за ней, идя по ее извилистым следам, которые были хорошо видны на еще сырой от дождя земле. Следы вели в чащу. Я покачал головой. Нельзя было забредать так далеко. Раздражение на Тамсин подпитывал гнев на самого себя – за то, что выпустил ее из поля зрения.

Вот к ее следам присоединились другие. Я присел на корточки, рассматривая, трогая свежие отпечатки. Они принадлежали мужчине. Кровь бросилась мне в голову. Я обнажил меч, дико озираясь по сторонам. Сердце загрохотало в груди. Я ускорил шаг, перешел на легкий бег, двигался крадучись, петляя по следу, пока не остановился перед тем местом, где земля была истоптана женскими и мужскими ногами. Они, что… бежали?

Я подавил в себе порыв позвать Тамсин. Мало ли кто там рядом с ней, незачем предупреждать, что я иду по их следу.

Услышав ее первый вскрик, я позабыл о своем намерении.

Птицы с пронзительным гомоном вспорхнули с ветвей.

Я кинулся в одну сторону. Напрягая слух, различал далекие крики. Шум борьбы. Глухие удары. Кряхтение. Стук плоти о плоть.

Во рту появилась горечь. Я остановился, развернулся, стал во все горло звать Тамсин.

Она не откликнулась. Зато раздался мужской рев. Деревья справа от меня озарила вспышка яркого света. Как будто что-то взорвалось. Запахло дымом. Я ринулся туда, мечом разрубая мох и листву, и вскоре увидел на земле обугленное дымящееся тело.

В нос ударила тошнотворная вонь горелого мяса. Я был привычен к ужасам войны во всех ее формах. Запах я узнал, но от этого он не стал менее одуряющим. Я подскочил к трупу и испустил протяжный вздох облегчения. «Не она. Не Тамсин», – повторял я про себя, словно заклинание.

Я присмотрелся к дымящемуся трупу. Сильно пострадали лицо и верхняя часть тела. Ни волос, ни кожи. Туловище представляло собой мозаику из клочьев белой и почерневшей плоти. Но было ясно, что это мужчина. Мой взгляд заскользил к его ногам. И сами ноги, и сапоги оказались относительно целы. Узнаваемы. Сапоги были мне хорошо знакомы. Я перевел взгляд на лежащий рядом меч. Его я тоже узнал.

Аркин.

Я тяжело вздохнул. Он-то как здесь оказался? Мертвый? Неужели последовал за ней? Что с ним случилось? И где же Тамсин? Неужели разбойники все-таки решили выкрасть ее и пошли за нами? Или это сделал кто-то еще?

Тело напружинилось, готовое атаковать при первых признаках угрозы, я резко поворачивался вокруг своей оси, высматривая Тамсин, высматривая того, кто убил Аркина…

И вдруг сердце сжалось. Я заметил на земле клочки одежды Тамсин. Лоскуты знакомой ткани ее платья для верховой езды. Лохмотья синего плаща.

– Тамсин! – взревел я, охваченный неистовой паникой.

Треск сучьев. Листья зашуршали, дождем посыпались на меня.

Я поднял голову, всматриваясь в листву дерева, и увидел пару глаз. И похолодел от их обжигающе пристального взгляда. Темные вертикальные зрачки, как у змеи, скользили и мерцали в глазницах, настороженно следя за каждым моим движением. Я снял с плеча лук и вытащил из колчана стрелу.

Чудовище шевельнулось, сук сломался под его тяжестью. Оно свалилось с дерева, но тут же с треском расправило огромные трепещущие крылья, обдав меня потоком воздуха, от которого с моих плеч взметнулись волосы, подняло вверх свое гибкое двадцатифутовое тело цвета пламени и зависло над землей.

Дракон.

Эта мысль вспышкой заполонила сознание, обрела очертания суровой реальности. Я во все глаза смотрел на чудище. Оно было прекрасно в своей грозной мощи.

Я сосредоточил взгляд на когтях дракона, на которых болтались обрывки плаща Тамсин, и мой желудок взбунтовался. К горлу подступила желчь. Я с трудом сдержал рвотный позыв.

Морда дракона переливалась бликами, как языки пламени. Напряженность его пристального взгляда я принял за голод и приготовился к тому, что на меня сейчас обрушится поток испепеляющего жара. Огненного смерча не последовало.

Дрожа от гнева, я зарядил лук и прицелился, собираясь выпустить стрелу в этого монстра, безжалостного убийцу. Он сжег Аркина, забрал Тамсин, оставив лишь клочья ее одежды.

Золотистые глаза мигнули, а потом дракон взмыл в поднебесье и исчез из виду.

Я пустил стрелу ему вслед, но промахнулся. Впрочем, даже если б не промахнулся, толку от этого вышло бы немного. Стрела у меня была самая обычная. Давно миновали те времена, когда нам требовались стрелы с наконечниками из драконьей чешуи.

Дракон улетел.

Я стоял, широко расставив ноги, и провожал его взглядом, пока чудище – яркая точка в небе – не растворилось в вышине.

Грудь тяжело вздымалась, тело покрылось гусиной кожей, вскипавшей от ярости, потрясения и бури других эмоций.

Дракон вернулся. Точнее, он никуда не девался.

Сначала мои родители. Потом Аркин. Теперь вот Тамсин.

Моя жена.

Я ее потерял. Мне словно отрезали руку или ногу. Меня захлестнуло горе, горе столь неизбывное, столь лютое, что колени подкашивались. Ведь я только что обрел Тамсин, только-только начал подумывать, что, возможно, она как раз та женщина, которая мне нужна… Пусть не принцесса, за которой я ехал к королю, зато нечто большее, лучше того, что я мог вообразить… родная душа, рука, протянувшаяся ко мне в темноте.

Глядя на небо, где недавно парил дракон, я поклялся отомстить.

Я найду эту тварь. Даже на краю земли. Это чудовище нигде не будет знать покоя. Нигде не спасется от меня.

Я отыщу его и убью.