Я осталась жива.

А ведь думала, что погибну. Особенно в тот момент, когда лорд Дрихтен сорвал с меня вуаль. Я содрогнулась. Какой же у него был взгляд…

Я отреагировала не раздумывая. Ударила его. Непроизвольно. Вероятно, во мне все-таки теплился дух борьбы. Некий инстинкт самосохранения. Для меня это стало откровением, и я не жалела о своем поступке. Предназначение моей жизни было не только в том, чтобы терпеть побои. Пусть я и девочка для битья, но я не его девочка для битья.

Я вернулась в свои покои. Но понимала: если лорд Дрихтен пожелает меня видеть, он даст знать. Теперь он мой муж. Я в его власти. К счастью, за день он достаточно настрадался по моей милости. Должно быть, женщина, коварно обманувшая его, вызывала у Зверя отторжение.

В общем, тем вечером муж не потребовал меня к себе. И последнюю ночь в родном доме (другого я не знала) мне предстояло провести в одиночестве. С наступлением темноты пришла служанка, чтобы собрать меня в дорогу. Я покидала дворец. Все-таки покидала. Других распоряжений лорд Дрихтен не отдал. Я отбывала на следующий день. Вместе с ним. В его владения на севере. Я долго пыталась свыкнуться с этой мыслью. Обдумывала во всех подробностях сложившиеся обстоятельства.

Служанка одну за другой показывала мне вещи, спрашивая, что я хочу взять с собой. Я в ответ лишь оцепенело кивала, качала головой или бросала что-нибудь односложное.

Я мало что могла увезти с собой. Дорожных сумок и сундуков я не брала. Мы будем путешествовать верхом. Никаких тебе карет, повозок, слуг. Меня не будет сопровождать даже горничная. Такой любезности мне не окажут. А если бы на моем месте была Алис, Фина или Сибилия, им бы тоже велели отправиться в путь налегке? Впрочем, какой смысл гадать? Я не принцесса. Я – это я. Возиться со мной никто не станет. Взгромоздят на лошадь, и придется терпеть тяготы пути наравне с отрядом закаленных воинов. Что ж, по крайней мере, я умею держаться в седле, хотя этим никто не удосужился поинтересоваться.

Горничная велела приготовить для меня ванну. Я буду купаться второй раз за день. Редкое действие, но сегодня это было необходимо. Я терла себя намыленной губкой. Терла до боли. Я по-прежнему ощущала его запах. Все мое тело пропахло им. Его запах забивал ноздри. И теперь уже знакомый жар начинал бурлить в теле, отчего мышцы одновременно расслаблялись и напрягались.

Я немного поменяла положение в ванне, и тут же ощутила саднящую боль между ног – еще одно напоминание о недавней близости с мужчиной. Неужели это было всего несколько часов назад? Мне казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Несомненно, мой мир изменился десять раз… и еще не раз изменится.

Искупавшись, я села перед очагом и, пока сохли рассыпанные по плечам волосы, смотрела на языки пламени.

Опустошенная, оцепеневшая, я почти не замечала, как горничная ходит по комнате, упаковывая всю мою жизнь в один-единственный дорожный мешок.

В комнату без предупреждения вошли королева с принцессами. При их появлении я резко вскинула голову. Алис с ними не было.

– Ты такая храбрая. – Фина расцеловала меня в обе щеки.

Сибилия оттолкнула сестру, обняла меня и стиснула так крепко, что я едва не задохнулась.

– Мы будем очень скучать по тебе.

– Мама! – сердито воскликнула Фина. – Нельзя отпускать Тамсин с этим жутким лордом Дрихтеном. Она сочеталась с ним браком… и исполнила свой долг. – Ноздри ее дрожали, словно ей была омерзительна сама мысль о моей жертве. – Пусть она останется здесь. Ее место во дворце, рядом с нами.

– Она должна поехать с мужем, – спокойно возразила королева. – Супружество не заканчивается после первой брачной ночи.

Я проглотила горький комок в горле. Супружество не заканчивается после первой брачной ночи.

Помня тот его взгляд, я сомневалась, что хотя бы тень его когда-нибудь ляжет на мою постель. Его лицо полнилось презрением.

– Фина, – закатила глаза Сибилия, – она теперь леди Дрихтен. Естественно она должна поехать с ним.

Леди Дрихтен. Я поморщилась. Несмотря на страстную брачную ночь, женой я себя совсем не чувствовала.

– Это было ужасно, да? – шепотом спросила Фина, наклонившись к моему уху. – Очень больно?

Я сомневалась, что королеву обрадует мой ответ на вопрос ее дочери. Каждой из принцесс только еще предстояло исполнить свой долг перед королевством – сочетаться браком с теми, кого им выберут в мужья. Вряд ли королева желала, чтобы я зароняла им в головы тревожные мысли.

– А где Алис? – спросила я, надеясь еще раз увидеться с ней перед отъездом.

Все трое многозначительно переглянулись, зная что-то нечто непонятное для меня.

– Скоро подойдет, – беспечным тоном ответила королева.

– Она очень расстроилась, – доложила Сибилия, с опаской глянув на мать. – Обвиняет маму с папой в…

– Довольно, Сибилия, – урезонила дочь королева и, обратив на меня взгляд, произнесла твердым тоном: – Не волнуйся. Скоро она тебя навестит.

Алис не пришла ни «скоро», ни потом.

Королева и принцессы попрощались со мной. Горничная удалилась. Волосы почти высохли, и я легла в постель, ожидая Алис. Рука взметнулась к груди, легла на то место, где постоянно что-то сдавливало, горело и трепетало с тех самых пор, как прибыл Зверь, – с тех самых пор, как он возлег со мной на брачное ложе. Я пальцами выводила на коже круги, чтобы смягчить дискомфорт.

Казалось, все мое существо – одна огромная пульсирующая боль. Возможно, это было нормально. Возможно, так чувствует себя каждая женщина после первой близости с мужчиной, и боль постепенно пройдет.

С этой болью я заснула. Надеясь. Ожидая. Прижимая руку к груди.

Мне снился огонь.

Всюду беснуется пламя. И Зверь там, рассекает трескучий жар, пробираясь ко мне через огонь. И вот он уже рядом. Прикасается ко мне. От меня летят искры. И сам он внезапно вспыхивает огнем.

Я проснулась с надсадным криком. Несколько мгновений сидела в постели, хватая ртом воздух, глотая всхлипы. Обратила взгляд на окно и увидела лиловеющее небо – предвестник нарождающегося дня.

Судорожно вздохнув, я откинула с себя одеяло и оделась. Вскоре горничная принесла поднос с завтраком. Я торопливо съела хлеб с сыром и фруктами. Заставила себя поесть, не зная, когда в следующий раз случится положить в рот что-нибудь съестное и будут ли вообще меня кормить. Никто из воинов Приграничья не был ко мне расположен. Может, со временем мне удастся завоевать их уважение и доверие. Разумеется, это произойдет лишь в том случае, если лорд Дрихтен будет проявлять ко мне доброту и почтительность. Они станут равняться на него. Не самая утешительная мысль. Я помнила, какой неукротимой яростью засверкали его глаза, когда он сдернул с меня вуаль и увидел, кто под ней скрывается.

Сидя перед зеркалом, я беспокойно притопывала ногами, пока мне заплетали косы и укладывали на голове короной. Как только горничная управилась с волосами, я быстро поднялась со скамьи, зная, что времени у меня мало.

– Госпожа! – вскричала она, подтверждая мои подозрения. – Вас ждут внизу.

– Проследи, чтобы мою сумку снесли вниз. Я скоро приду.

Я не могла уехать, не попрощавшись с Алис. Неизвестно, когда мы снова увидимся. И свои последние мгновения здесь я хотела провести с ней без свидетелей. Я проглотила вязкий комок в горле. Я буду жить в Приграничье, она – где-то еще, когда выйдет замуж за короля или принца из какой-нибудь далекой страны. Может, даже за океаном. Не исключено, что больше мы с ней никогда не встретимся.

– Но они хотели тронуться в путь на рассвете!

– Я быстро, – пообещала я, обратив взгляд в сторону окна, через которое в комнату вплывал сумрачный рассвет. – Извинись за меня.

Горничная что-то крикнула мне вслед, но ее слов я не расслышала: уже выскочила в дверь и торопливо шла по коридору, направляясь в покои Алис. Она любила поспать по утрам, и я была уверена, что застану ее в постели.

Я ошиблась. В комнате уже наводила порядок одна из служанок.

– Принцесса Алис? – спросила я. – Куда она пошла?

– По-моему, на волчарню, миледи.

Волчарня.

Я поморщилась. Мое самое нелюбимое место на территории дворца. Колебалась я всего одно мгновение, а потом, собравшись с духом, помчалась по почти безлюдному дворцу. Ради Алис я выдержу испытание.

На пути мне попались лишь несколько слуг, разводивших огонь в очаге Большого зала. Я выбежала на холод. Ради Алис я войду в логово волков.

И я пошла по извилистой дорожке, миновала надворные кухни и конюшни. Волков держали в самом дальнем помещении внешнего двора, почти у самых боковых ворот, в стороне от основных людских потоков. Этих своенравных тварей не помещали вблизи лошадей.

Сегодня они были неспокойны. Я слышала, как они мечутся в своих клетках. При моем приближении волки заволновались еще больше, зашумели громче, стали лаять, завывать, царапать и скрести лапами стены. Так было всегда. Волки меня не любили. Я старалась не принимать это близко к сердцу. Волки в принципе не любили людей. За исключением, разумеется, тех, кто за ними ухаживал, и отдельных индивидов, коих можно было по пальцам перечесть.

Давным-давно волки были орудием борьбы против драконов, поскольку им не было равных в выслеживании сих чудовищ. Ныне они выслеживали куда менее грозную добычу. Время драконов миновало. Теперь королю Гамлину и его придворным волки служили исключительно для охоты.

Волков по-прежнему использовали на дальних форпостах королевства, где они помогали отражать атаки внешних врагов. Нетрудно догадаться, что лорды Приграничья тоже их держали.

Я сделала глубокий вдох и ступила в волчарню, высматривая Алис в затененном проходе. Она была из тех редких индивидуумов, к которым волки благоволили. Ее эти твари обожали. С ними она общалась столь же непринужденно, как любой из их смотрителей.

Волки на людей не нападали. Если не получали такой команды. Во всяком случае, в этом меня всегда уверяли смотрители, когда я отваживалась слишком близко подойти к клеткам и волки тотчас же начинали исходить пеной. Только отчаянное желание увидеть Алис могло заставить меня прийти сюда. Волки были жестокие смертоносные хищники, и, в отличие от Алис, я никогда не воспринимала их как милых домашних питомцев.

– Алис? – громким шепотом позвала я.

И что тут началось. И без того уже зловещий воздух взорвался лаем, завыванием, рычанием. От звука моего голоса волки рассвирепели. Хотели меня разорвать. И это служило лишь еще одним подтверждением того, что инстинкт меня не обманывал: не зря я обходила волчарню стороной. Тем не менее сейчас я была здесь.

Волки, которые находились ко мне ближе остальных, увидели меня из своих клеток и прямо-таки взбесились. Они оголтело бросались на решетку, не думая о том, что могут пораниться о железные прутья. До того им хотелось меня растерзать. Огромный серый волк справа от меня ринулся на решетку. Раздался тошнотворный хруст. Зверь взвыл от боли, но это его не остановило. Он снова и снова кидался на прутья, хотя его передняя лапа повисла под неестественным углом. Вращая обезумевшими глазами, он не сводил с меня взгляда. В пасти его пузырилась пена и летела во все стороны. Я отпрыгнула и оказалась рядом с клеткой слева, откуда на меня скалилась, щелкая клыками, волчица.

– Тамсин! – Ко мне по проходу спешила Алис, появившаяся непонятно откуда. – Ты что здесь делаешь? Ты же не любишь волков.

Меня так и подмывало указать, что это они меня не любят, но я сдержалась.

Схватив Алис за руки, я потащила ее из волчарни. Но волки все равно не успокоились. Пусть они меня теперь не видели, зато слышали мой голос… чуяли мой запах. А это все, что им требовалось, чтобы выследить добычу. Запах. Как гласили предания, по запаху они выслеживали драконов в глубинах древних пещер и извилистых тоннелях Скалогорья, ведя за собой десятки воинов.

– Они будто обезумели, – в замешательстве произнесла Алис, оглянувшись через плечо.

Я покачала головой. Она не помнила, что так было всегда, когда волки чуяли меня. Многие годы я не приближалась к волчарне. По этой самой причине.

– Ты не пришла попрощаться. – В моем дрогнувшем голосе сквозила обида.

– Я просто не смогла, – покачала она головой со слезами на глазах. – Мне было больно видеть тебя, ведь я знала, что это мы вынудили…

– Не говори так. – Я привлекла ее в свои объятия. – Ты ни к чему меня не принуждала.

– Родители наши принудили. Лорд-регент. И я знаю, что ты пошла на это ради нас. Ради меня, Фины и Сибилии. Ты всегда все делала ради нас.

Горячими слезами она орошала мне шею. Отстранившись, я посмотрела ей в лицо.

– Я ни о чем не жалею. Жизнь так и так изменилась бы. Все к тому шло. Это… нормально. У меня все будет хорошо, – поклялась я, отводя с ее мокрой щеки светлый завиток.

Она кивнула.

– Но он такой… ужасный. Тебе не страшно ехать с ним?

Я вспомнила, каким порядочным и нежным он был минувшей ночью на нашем брачном ложе. «Все будет хорошо», – пообещал он мне, прежде чем продолжил доводить меня до экстаза. Какое же умопомрачительное, упоительное наслаждение я испытала, когда он слился со мной. А он не обязан был меня успокаивать… не обязан был возбуждать, распалять во мне желание. Не обязан, но взял на себя труд.

То-то и оно. Вот она, неприглядная правда. Моя слабость. Я не прочь повторить с ним то, что было вчера, – на этот раз без вуали. И без свидетелей.

Только теперь он меня ненавидит, и по праву. Разве можно его осуждать?

Из волчарни несся оглушительный вой, на который сбежались все смотрители. Они принесли с собой ведра с едой, чтобы задобрить разволновавшихся зверей. Цокая языками, лаской и уговорами они пытались усмирить серых хищников. Смотрители были явно озадачены поведением своих подопечных.

– Вот ты где!

Обернувшись на громовой голос, я увидела мужа. Мой муж. Это до сих пор не укладывалось в голове. Широким шагом он шел ко мне по дорожке, и его сапоги впечатывались в утрамбованную землю.

Мое тело мгновенно отреагировало на его появление. По всем членам разлилось тепло, в самом центре груди опять словно узел завязался.

Он оделся для верховой езды, широкая грудь была закована в кожаные доспехи. Темные волосы, обрамлявшие лицо, не смягчали его сурового выражения. Из-за спины торчала рукоятка меча, и я легко представила, как его мускулистая рука одним движением выхватывает из ножен клинок и разрубает меня пополам.

Алис спряталась за меня, и мне было неприятно, что ей пришлось увидеть его таким – разгневанным и грозным, тем более что она и так за меня боялась. Теперь же она будет переживать еще долго после моего отъезда.

– Я пришла сюда попрощаться, – вспылила я, раздосадованная тем, какое впечатление он производит на Алис. Ей и без того было неспокойно, а он даже не старался развеять ее тревогу. Впрочем, он ничем не был ей обязан. Равно как и мне.

От моего резкого тона Алис у меня за спиной тихо охнула.

В ответ на мою дерзость он на мгновение остановился, но тут же возобновил шаг, глядя на меня еще более сердито.

– Разве тебя не уведомили, что мы выезжаем на рассвете?

– Я как раз шла к вам.

– Мы не намерены потакать твоим капризам. – Его подбородок дрожал от напряжения. – Нам предстоит долгий тяжелый путь. Прохлаждаться в свое удовольствие тебе никто не позволит.

Алис крепче стиснула мою руку. Я догадывалась, что он все так же зол, и, если на сей счет у меня еще оставались сомнения, теперь они мгновенно развеялись.

– Я это уже поняла, – ответила я.

– Вот и отлично. – Он взял меня под локоть. – Тогда идем. Мы уже давно должны быть в пути.

Я высвободила руку и повернулась к Алис.

– Я напишу тебе при первой же возможности.

– Я тоже, – резко кивнула она и бросила нервный взгляд на рослого воина. – Не обижай ее, милорд! – выпалила моя сестра, вскинув подбородок. – Или тебе придется иметь дело со мной. – Более жестких и неприветливых слов из ее уст я никогда не слышала.

Что-то промелькнуло в лице лорда Дрихтена, и я замерла, ожидая от него какой-нибудь грубости.

– Ясно, – кивнул он.

Видимо, его ответ удовлетворил Алис. Она ринулась вперед, снова обняла меня.

Я повернулась, обошла мужа и решительно зашагала к конюшням. Юбки платья для верховой езды с шуршанием колыхались вокруг моих сапог. Он нагнал меня, пошел рядом – источающая жар огромная стена.

– Спасибо, – нехотя поблагодарила я.

– За что?

– За то, что успокоил ее. Пусть и солгал.

Он искоса глянул на меня и как-то неопределенно хмыкнул. Но разубеждать не стал. И это, конечно, было больно. Не спорю, я ожидала опровержения. Хотела услышать от него, что он и не думал лгать. Но вероятно, хмыканье – это все, на что я могла рассчитывать.

Мы миновали конюшни.

– Нас ждут во внутреннем дворе.

Его люди – десять воинов – ожидали нас, уже сидя верхом на огромных боевых конях, каких в дворцовых конюшнях никогда не видывали. Едва я появилась в поле их зрения, все десять устремили на меня сердитые взгляды. На ступеньках перед Большим залом стояли король с королевой, лорд-регент и несколько вельмож. Они вышли меня проводить.

Игнорируя лорда Дрихтена и его воинов, спешивших тронуться в путь – утренний воздух аж вибрировал от их нетерпения, – я направилась к лестнице. Король с королевой расцеловали меня в обе щеки.

Королева заключила в ладони мое лицо, пальцами нежно касаясь кожи.

– С самого первого дня, когда мне тебя принесли, я знала, что ты особенная. Береги себя, дочь моя. Иди своим путем.

При упоминании того дня, когда меня нашли во дворе замка, я почувствовала, как в горле образовался комок. Брошенный ребенок, я никому не была нужна, а королева меня удочерила. Она спасла меня от неизвестной сомнительной судьбы и заменила мне мать. Другой матери я никогда не знала.

– Слушаюсь, ваше величество.

Ее взор скользнул за мое плечо, а затем снова остановился на моем лице.

– Ты сама еще не знаешь, какая власть тебе дана, – шепнула она, склонившись ко мне.

Я глянула в ту сторону, куда смотрела она поверх моего плеча. Там стоял мой муж. Мускулистые ноги широко расставлены, лицо непроницаемое, в глазах под темными бровями вразлет кроется нечто непостижимое.

Неужели она намекает, что у меня есть власть над ним? Я поморщилась, вспомнив, каким суровым и сердитым он был, когда застал меня с Алис. Пожалуй, королева принимала желаемое за действительное.

– В добрый путь, девица, – раздраженно произнес лорд-регент, жестом отсылая меня прочь. – Будь хорошей женой. Не заставляй их ждать. – Он с опаской глянул на северян за моей спиной, словно боялся, что они уедут без меня, а то и вовсе расторгнут соглашение.

Я повернулась и пошла вниз по лестнице, но, услышав свое имя, остановилась.

Меня окликнул Стиг. Он возглавлял отряд дворцовых стражников, стоявших с каменными лицами, но теперь выдвинулся вперед. Топая сапогами, он сбежал вслед за мной по каменным ступенькам и остановил на мне напряженный взгляд.

– Стиг, вернись… – Отец сердито смотрел на него.

– Я приеду за тобой, – обратился ко мне Стиг, игнорируя отца и всех остальных. В его теплых карих глазах, прикованных к моему лицу, сквозила невыразимая тревога, и я невольно ощутила трепет в груди. Такого друга, как он, у меня больше никогда не будет. Я сомневалась, что там, куда я отправлялась, у меня вообще появятся друзья. Стига мне будет очень не хватать. – Если понадоблюсь, пришли мне весточку, и я приеду за тобой.

Будто рыба, я беззвучно открывала-закрывала рот, не зная, что ответить, и вдруг почувствовала, что рядом стоит кто-то еще. На мое плечо легла рука. Я ощутила ее тяжесть, проникающее сквозь одежду тепло, пронизывающее до костей.

Я глянула на мужа, но он смотрел не на меня. Его прожигающий взгляд был направлен на Стига.

– Запомни: если твоя нога когда-либо ступит на землю Приграничья, там ты не заберешь то, что принадлежит мне. А если попытаешься, я тебя прикончу.

Я беззвучно охнула, изумляясь тому, каким властным тоном он предъявил права на меня. Словно я была ценным товаром, а не женой, которой его обременили помимо его воли, обманом.

С бунтарским выражением на лице Стиг плотно сжал губы, но ничего не сказал. Его взгляд схлестнулся со взглядом Зверя в безмолвной схватке, потом скользнул на меня, и в нем, невзирая на угрозу моего мужа, по-прежнему читалось данное мне обещание. Я поняла, что Стиг обязательно приедет, если мне понадобится его помощь.

Большая ладонь переместилась с моего плеча к локтю. Крепко взяв меня за руку, мой муж повел меня к лошадям.

Я едва поспевала за ним. Хоть я и отличалась немалым ростом, он был гораздо выше, и два моих шага приравнивались к его одному.

Лорд Дрихтен остановился возле смирной кобылы, в которой я признала лошадь из дворцовых конюшен. Вздохнув с облегчением, я с любовью погладила белую звездочку у нее на лбу. Ведь я боялась, что меня заставят взгромоздиться на одного из их огромных боевых коней.

– Умеешь ездить верхом? – отрывисто спросил он.

Не дожидаясь моего ответа, лорд Дрихтен неожиданно взял меня за талию и оторвал от земли.

Я взвизгнула, руки сами собой взлетели к его плечам. Он усадил меня на кобылу.

Как и принцесс, меня учили верховой езде. И пусть я преуспевала на этих занятиях, превзошла в мастерстве младших сестер, подозреваю, что навыки мне привили самые базовые. Путешествия на большие расстояния я обычно совершала в карете.

– Хотелось бы надеяться, – добавил Дрихтен, сложив свои чувственные губы в мрачную складку.

– Да, верхом я ездить умею, – ответила я с напускной бравадой в голосе, хотя уверенности совсем не чувствовала, но я была полна решимости не выказывать слабости перед этими закаленными воинами. Мы не намерены потакать твоим капризам. Было ясно, что во время пути экипаж мне не подадут. Не будет бархатных мягких сидений. Никто не положит мне на колени завернутые в одеяло горячие кирпичи, чтобы я не замерзла в дороге. И я поклялась, что стану искусной наездницей… ну а если не стану, хныкать не буду.

– Ну да, мы слышали, как ловко ты ездишь верхом, – с издевкой заметил один из людей Дрихтена, тот самый воин, который присутствовал на церемонии консумации брака минувшей ночью.

Вся свита рассмеялась.

Краска стыда и унижения залила мои щеки. Подобно многим воинам Дрихтена, он был дюжий, с бычьей шеей. Я перехватила его жесткий взгляд, выражавший нескрываемую враждебность, и поежилась от дурного предчувствия. Я быстро опустила глаза и облизала пересохшие губы. Равнодушие мужа было предпочтительнее, чем эта неприязнь.

Лорд Дрихтен бросил на своих воинов предостерегающий взгляд, и те мгновенно затихли. В его глазах не искрился смех. Какое-то время слышались лишь бряцанье упряжи, цокот лошадиных копыт и свист ветра, гулявшего по двору. Наконец мой муж жестом подал сигнал трогаться в путь. Всадники поворотили коней и устремились к воротам, желая скорее покинуть дворец.

Мой муж медлил, стоя у моей кобылы.

– Где твои перчатки? – спросил он, глядя на меня.

Я послушно достала их из кармана юбки. Он дождался, пока я надену перчатки. Мягкая кожа плотно обтянула пальцы. Дрихтен передал мне поводья. Я вопросительно взглянула на него. Он посмотрел вслед своим воинам, уже выехавшим со двора, затем – на короля с королевой и их свиту и снова обратил взгляд на меня.

Передумал? Все-таки решил оставить меня здесь?

Его лицо было непроницаемо, и я затаила дыхание, не зная, на что надеяться. Что бы он ни решил, это не меняло того, что я связана с ним до конца своих дней. Здесь или в Приграничье, я оставалась его женой.

– Путешествие не для слабых, – предупредил он меня. – Старайся не отставать и делай, что тебе говорят, ясно?

Значит, он определился.

Я кивнула и облизала губы.

– Как тебя называть? – Или мне вечно обращаться к нему «милорд», «лорд Дрихтен» или «эй ты»? Как-никак он мой муж. Если он намерен мной помыкать, мне хотелось бы знать, как его зовут.

Он задумчиво посмотрел на меня, потом глянул вслед своему отряду. Его воины были уже далеко впереди, теперь проезжали под зубьями портикуллиса[4]. Он снова обратил взгляд на меня.

– Можешь звать меня Феллом, – каким-то странным тоном ответил он. Возможно, с обидой.

Фелл.

В груди что-то екнуло. Это была реакция на некое чувство, которому я не находила определения.

Он оставил меня и вскочил в седло, даже не коснувшись ни поводьев, ни луки. Я одними губами произнесла имя мужа, перекатывая его на языке, словно пробуя на вкус, и сердце в груди вспыхнуло, как разгорающийся уголек. Покачав головой, я крепче взяла поводья и приготовилась следовать за мужем. Моя кобыла без лишних понуканий пошла за ним.

Мы покинули стены дворца и вереницей двинулись по улицам Города, стараясь никого не задавить. Люди расступались перед нами, останавливались, настороженно наблюдая, как мы едем мимо. Матери прятали детей в складках юбок, перехватывали их радостно машущие руки, словно боялись, что столь дружелюбное отношение к варварам с севера привлечет к ним нежелательное внимание.

Едва мы выехали за внешние стены Города, дорога расширилась, и мы немного развернули строй. Моя кобыла покорно тащилась за лошадью Фелла. Тот сидел в седле как влитой, будто являлся единым целым со своим боевым конем. Его тело плавно раскачивалось в такт шагу огромного животного. Он, должно быть, никогда не ездил в карете. Фелл словно родился в седле.

Я восхищалась его могучими плечами и спиной. Щеки запылали, едва я вспомнила, как перекатывались его мускулы под моими ладонями. Усилием воли я заставила себя отвлечься от похотливых мыслей. Прежде подобные мысли никогда меня не посещали. Поразительно, как много всего изменилось за столь короткое время.

От головы колонны отделился немолодой воин, недавно поднявший меня на смех, и подскакал к нам.

– Я поеду в хвосте, – вызвался он, легко управляя своим норовистым конем.

Фелл сдержанно кивнул.

Седовласый воин миновал мужа, затем развернулся и затрусил рядом со мной. Я нерешительно взглянула на него и из вежливости чуть склонила голову.

– Добрый день.

Толстыми пальцами зарывшись в густую бороду, в которой едва-едва виднелись губы, он недовольно смотрел на меня. Ухмыльнулся, заметив, как я неуклюже подпрыгиваю в седле. Я знала, что не выгляжу единым целым с лошадью. Даже притворяться не имело смысла.

– Дорога нас ждет долгая и опасная, девица. В пути что угодно может случиться. – Он устремил взгляд на моего мужа. Тот либо не догадывался, либо ему было все равно, что за разговор происходит у него за спиной. Сквозь облака прорвалось утреннее солнце, осветив черные волосы моего мужа, которые в его лучах отливали синевой, как вороново крыло. – Даже самый бывалый воин может не справиться с тяготами пути. А ты… – он сделал многозначительную паузу, – …не воин.

От его слов я похолодела, потому что мне открылась страшная правда.

Если будет на то его воля, живой до Приграничья я не доберусь.