— Глобус, конечно, надежнее, — с дружеской усмешкой сказал генерал Лямин. — Пожалуй, выглядит убедительнее, чем на компьютере, тут ты, дружище, прав.

Они сидели за столом, разглядывая разноцветный глобус. На глобусе выделялись красные флажочки, которые Худяков смастерил из кусочков цветной бумаги и канцелярских булавок.

— За что я люблю наших специалистов, — продолжил генерал, — так это за то, что они ничего особого не требуют, подручными средствами стараются обходиться. Помнишь, как Малышев фокус «аральской линзы» замерял? Другим бы черт знает что потребовалось, а этот карманным фонариком и транспортиром обошелся. Вот и у тебя — бумажки раскрасил фломастером, треугольничков из них нарезал, а гляди, как наглядно получилось!

Выходило более чем наглядно.

Первый флажок Худяков воткнул в Карелии. Рябово на глобусе, разумеется, обозначено не было, но определить, где следовало воткнуть флажок, оказалось не так уж и сложно. Беле на глобусе был обозначен, как и Пайн-Пойнт, немного сложнее было определить координаты происшествия в Атлантике, чуть менее сложней выяснить, какой участок глобуса соответствовал Авроре. Пространство за Аляской оставалось без флажков, но это было следствием отсутствия информации — неизвестно, что могло происходить в малонаселенных районах Сибири и Якутии! Зато пожар тайги около Байкита в общую картину вписывался хорошо.

— Смотри, — показывал он. — Вот так объект двигался. Судя по пораженным участкам можно сказать, что разрушительная способность объекта явно импульсивного характера. Либо объект тратит свою энергию и затем некоторое время подзаряжается, либо точечные разрушения вызваны тем, что он то снижается до порога поражения, то вновь уходит в верхние слои атмосферы. Можно смело сказать, что объект воздействия находится в атмосфере. Передвижение объекта с такими же характеристиками в земной среде было бы затруднительно из-за различной геологии проходимых участков. Теперь мы можем посчитать, на каких участках земной поверхности объект проявлял свое разрушительное действие, и мы можем сказать, каким участкам опасность грозит в дальнейшем. Хорошо бы получить более полные данные. Не верится, что все началось именно в Карелии. Я понимаю, военные картину не отслеживают, но может, метеорологи могут помочь? У них наблюдателей...

— Уже обращались, — сказал Лямин. — Ничего они нам подсказать не смогли.

— Хреново, — легкая тень легла на лицо Худякова, но тут же Андрей Александрович просиял. — Слу-ушай, — сказал он. — А если обратиться к любителям? Я помню, у энтузиастов, которые наблюдения за неопознанными летающими объектами устраивали, у них данные со всей страны концентрировались. Один раз, они мне крепко помогли, когда мы северными сияниями занимались. Прикажи, генерал, из этого может быть толк, точно тебе говорю! Заодно военных потряси, особенно о тех случаях, когда что-то визуально наблюдалось, а радары это «что-то» не фиксировали. Военные очень такие вещи не любят, не нравится им, когда начальство их за идиотов считает, вот они обычно о таких фактах и помалкивают. Ты, самое главное, если информация пойдет, время точное фиксируй.

— Шлюху учи за щеку брать, — в разрез интеллигентному и умному разговору двух образованных  людей мрачно сказал генерал Лямин. — А то я этого не понимаю!

С интересом оглядев Андрея Александровича, генерал хмыкнул:

— Ишь, сообразительный какой! Что же ты с линзой тогда не разобрался?

Да, «аральская линза» оказалась современной физике не по зубам. До сих пор, наверное, стоит огороженная колючей проволокой, и российские парнишки ее охраняют. Вряд ли ее Туркмен-баши отдали, не тот случай, господа, не тот случай! Худяков вспомнил серый и унылый остров Барса-Кельмес, два ряда колючей проволоки, тоскливых от безделья прапорщиков и офицериков с синими погонами и петлицами, сразу выдающих их принадлежность к определенному роду войск, бетонную ограду, отгораживающую «линзу» от окружающего мира, шестидесятиметровые вышки рядом с ней, соединенные мостиком, с которого велись наблюдения, и покачал головой. Но промолчал.

— А мысль хорошая, — сказал Лямин. — Только, братец, нет у нас времени, помяни мое слово, нас куда раньше прижмут. Приказано как? Разобраться и доложить. А теперь сам прикинь: сколько у нас в Рябово проживало? Под тысячу. А если еще в каком-нибудь населенном пункте подобное случится? Тут нам, братец, разбираться никто времени не даст, сразу доклада требовать будут. И будем мы в ситуации того самого армянина из анекдота: вроде и не в интересном положении, а все равно раком.

Мне, честно говоря, где-то наплевать, что там в Швеции и Северной Америке происходит, мы ведь за наше российское дерьмо отвечать будем, Андрюша. И будь уверен — по полной программе ответим, станут нас за наше незнание розгами стегать по голой жопе в назидание другим. А потому я и буду стоять на своем: агрессия инопланетян — и точка. Может, я и ошибаюсь, только лучше перетянуть, чем недотянуть.

Пусть наверху почухаются и все ресурсы в один кулак стянут тогда мы с происходящим и справимся.

— Ты, Сергей Степанович, неправильно говоришь, — мрачно сообщил генералу Худяков. — Сразу видно, что ты всю жизнь на служебных машинах ездил, своей никогда не имел. Перетянуть ничем не лучше, чем недотянуть. Если гайку или шпильку перетянешь, на ней, генерал, резьба летит. Не знаю я, как у нас со временем, но насчет информации дополнительной ты попытайся выяснить. Про свежую информацию я уже не говорю, пусть твои программисты ее сразу после получения в расчеты вносят. Но тогда мы получим ответ на вопрос — где и когда будет новый Армагеддон, а я бы хотел понять, откуда он начался.

— Начался откуда-то, — неопределенно сказал генерал.

— Слушай, Сергей Степанович, — спросил Худяков медленно и даже очки снял, чтобы стекла протереть. Не то чтобы он стеснялся генералу в глаза глядеть, просто вопрос был достаточно щекотливым. — А мы в начале века ничего не теряли?

— Ты о чем? — непонимающе спросил генерал.

— Ну, время такое было, — вильнул взглядом Худяков. — Если мы тогда оружейных складов в Карабулаке недосчитались, а из хранившегося там НЗ наших ребят с девяносто пятого почитай почти десять лет лупили, то не было ли у нас необъявленных потерь в космосе? Я помню, одно время мы в космос специализированные спутники выводили, да и станция «Мир» только по бумагам мирной считалась, на деле-то ведь боевая космическая станция «Алмаз» это была, и оснастили ее соответствующим образом. Может, новинку какую из виду выпустили, махнули на нее по причине развала рукой, а теперь она о себе напомнила. Такого не может быть?

Лямин покачал головой и постучал себя по лбу.

- Фи-изик! — презрительно сказал он. — Тогда машинок с такими характеристиками просто быть не могло. Нет, этот вариант сразу отпадает, хоть и заманчив он: объясняет странную орбиту и периодичность действия, лазеру ведь тоже время нужно для подзарядки... Впрочем, я запрошу Главкома Военно-Космических, для порядка конечно, пусть потом нам отмываться помогает. Сразу ему веры никакой не будет, помнится еще людям, что мы делали ракеты и в этой области, как и в балете, были впереди планеты всей.

— А я смотрю, ты прямо политиком стал, — прищурился Худяков. — Снимешь погоны, можешь сразу в Госдуму двигать, там таким предусмотрительным всегда место найдется.

— Накаркаешь! — с усмешкой предупредил Лямин. — В такой ситуации погоны и снимать не придется, — сорвут другим в назидание.

Плавно запиликал сотовый телефон генерала.

Лямин приложил его к уху, и по мере того, как он его слушал, выражение генеральского лица на глазах менялось: насмешливый прищур глаз исчез, складки у губ стали резче, а морщины — заметнее, словно за эти секунды разговора Сергей Степанович стремительно исхудал.

Положив трубку, он остановившимся взглядом смотрел на товарища. Худяков его не торопил. Похоже, новость, услышанная генералом, была очень неприятной. Такой неприятной, что ее и слышать не стоило.

Но пришлось.

— Североуральск, — подавленно сообщил генерал.