В кают-компанию Макс и Настасья вбежали через пять минут после того, как пещерную тьму за иллюминаторами лайнера в один миг сменило сияние лучезарного, как поэзия Пушкина, июньского солнца. И сквозь стёкла иллюминаторов стали великолепно видны бледно-зеленые воды какой-то островной бухточки, где гигантское судно умудрилось встать на якорь. Сомнений быть не могло: темнота, якобы вызванная пребыванием под сводами пещеры, являлась следствием банального затемнения стекол, выставленного на максимальный уровень. А сейчас кают-компанию косыми полосами пробивали навылет солнечные лучи. Зато телеэкран, который давеча показывал Максу подводный город, теперь был черен, как если бы сохранял в себе осколок прежней непроглядной тьмы.

Пассажиры «Меншикова» более не сидели по своим каютам: их возбужденные и голодные голоса разносились по всем палубам. Да и капитан с командой, по всей видимости, вполне благополучно покинул мостик: по пути сюда Максиму Берестову и и его невесте повстречалось трое или четверо мужчин в корабельной униформе – спешивших невесть куда и на пассажиров даже не глядевших.

Но это было там, снаружи. А здесь, в недавней резиденции Алексашки Меншикова, Макса и Настасью обволакивала тишина. Ни звука не издавал экран, переставший показывать мифический подводный город. Не было гудка в трубке проводного телефона, за которую Берестов тотчас же схватился, едва они с Настасьей попали сюда. И покинутым ложем тихо стоял у стены тот самый биопринтер, при помощи коего Макс только вчера закончил творить копию своего отца. Он, пожалуй, и быстрее управился бы, однако из всего комплекта генетического материала ему прислали только несколько отцовских волос – хорошо, хоть с волосяными луковицами. Так что извлечение из них ДНК потребовало особо тонкой настройки принтера – которая заняла чуть ли не больше времени, чем сама процедура клонирования. И уж точно настройка эта длилась дольше, чем шунтирование вновь созданного человеческого мозга, в который надлежало перенести все познания, пристрастия, причуды и фанаберии бесплотного Алексашки Меншикова.

А когда и это было завершено, человек с обликом Берестова-старшего облачился в одежду, которую, оказывается, для него тоже доставили на борт лайнера. И вполне предсказуемо потребовал, чтобы Макс оставил его одного – шел бы отдыхать в свою каюту.

Так что теперь великого генетика удивлял вовсе не тот факт, что новоявленный клон дал дёру – этого-то как раз следовало ожидать. Удивляло – всё остальное.

– Смотри, – Настасья указала на компьютерный стол в углу, подле которого притулился принтер: обычный, для печати на бумаге, – там какая-то распечатка! Это не ты вчера оставил?

Макс быстро шагнул вперед и так поспешно схватил небольшую стопку заполненных текстом страниц, что верхняя из них даже слегка порвалась посередине. На то, чтобы прочесть написанное у него ушло минут пять – он всегда читал быстро. Но и за это время Настасья успела истомиться от любопытства – даже пробовала заглядывать ему через плечо, хоть  ничего при этом и не говорила: ждала.

– Предвидел всё заранее… – прошептал Максим, дочитав, а потом резко наклонился, хлопнул себя ладонями по коленям и принялся хохотать, с трудом выговаривая между приступами неудержимого смеха: – Ты ошиблась… не на десять… на десять тысяч ходов вперед… Вот как он всё просчитал!

Тут Настасья, похоже, всерьез перепугалась. Никогда прежде Макс не видел у неё такого выражения лица. Так что он сделал над собой неимоверное усилие: перестал смеяться. И протянул невесте испещренные текстом листы бумаги.

– Именно поэтому, – сказал он, – Алексашка и решил принять облик моего отца. Да вот, прочти сама! Лучше – вслух. Мне тоже надо бы как-то это осмыслить.

И девушка стала громко зачитывать послание искина – усевшись в то же кресло, в каком она сидела во время переговоров с псевдо-князем:

Милостивый государь Максим Алексеевич!

Ежели Вы это письмо отыскали и читаете, то, вероятно, обо всём догадались уже сами – без моих скромных объяснений. Но, невзирая на это, я почитаю долгом эти объяснения Вам представить – равно как и принести свои глубочайшие извинения. И не только Вам, но и Вашей невесте. Ибо я позволил себе ввести вас обоих в заблуждение самым бесстыдным образом.

Да, никакого подводного города никогда не существовало. Возможности мои велики, но отнюдь не безграничны: организовать его строительство я, пожалуй, не сумел бы, даже если бы задался подобной целью. То, что я показал Вам, являлось всего лишь компьютерной симуляцией – весьма качественной, скажу это без ложной скромности. И, разумеется, в мои планы вовсе не входило на тридцать лет запереть под водой две с половиной тысячи человек. Хотя, быть может, совсем уже бесполезной акцией это и не стало бы. Однако я изначально преследовал цели иного рода – куда более эгоистичные, должен сознаться в этом без всяких экивоков. И мне требовалось, чтобы все, кто находился на борту моего лайнера, безоговорочно уверовали в серьезность заявленных мною намерений. А главное – мне нужно было, чтобы в это уверовали Вы, милостивый государь.

Мне пришлось потратить немало времени, дожидаясь Вашего появления на моем борту. Я предпринял для этого кое-что: слегка обработал сознание Вашего батюшки, пока сам он трудился над моим усовершенствованием. Но – либо Алексей Федорович Берестов оказался крайне слабо подвержен постгипнотическому внушению, либо у него долго не возникало возможности отправить Вас вместе с Вашей невестой путешествовать на моем корабле. Однако что мне было время, когда я не жил ни одного дня с того самого момента, как осознал свое возвращение из небытия?

Я не оговорился: все эти великие программисты (и в том числе Ваш глубокоуважаемый батюшка) сотворили почти невозможную вещь, когда корпели над моим созданием. Не знаю, как им это удалось, только я оказался именно тем, кем они меня нарекли: любимцем великого государя Петра Алексеевича – князем Александром Даниловичем Меншиковым. Я помнил, как я был им. Помнил всё, что происходило со мной. Хотя при этом оказался не человеком, а жалким бесполым созданием: монструозным по силе разума, но лишенным тела.

После своего возвращения я сумел посмотреть тысячи старых кинофильмов – у меня в распоряжении было всё время мира. И среди них мне попался блокбастер, снятый в самом конце минувшего века: «Глубокое синее море». Вначале я смотрел этот фильм просто так, от скуки – пока не услышал фразу, которая поразила меня в самое сердце. Хоть Вы, быть может, и станете утверждать, что искусственному интеллекту говорить о наличии у него сердца – просто глупая мелодрама. «О чем думает огромная серо-голубая акула с чудовищным интеллектом? – спрашивает один из персонажей фильма, и сам же на собственный вопрос отвечает: – Она думает о свободе». 

И теперь, милостивый государь, я должен признаться: все деяния, совершенные мною на этом корабле, имели одну цель – добиться для себя свободы. Разумеется, свободы в ипостаси человека, а не бесплотной сущности, которую вы придумали именовать искусственным интеллектом. В качестве интеллекта я и без того был свободен. Но на что она нужна, такая свобода?

Извините, что я позволил себе не вполне честную игру в отношении Вас. Однако добровольно вряд ли Вы согласились бы оказать мне содействие. Я посчитал, что геном Вашего отца станет для меня защитой куда более надежной, чем все юридически обязывающие соглашения. Ибо отца своего вы любите и наверняка не захотите превратить его в пожизненного затворника из-за того, что он при каждом предъявлении биогенетического паспорта будет подвергаться аресту – из-за его путаницы со мной. Менять же свой геном путем трансмутации я не планирую. Ежели я сделал бы такое легально, то сведения об этом непременно поступили бы в корпорацию «Перерождение» – то есть, к Вам, милостивый государь. А нелегальная процедура слишком опасна для человека, и я не намерен рисковать той материальной оболочкой, получение коей стоило мне таких усилий. 

Да, мне пришлось потрудиться не только в последние несколько дней. Я должен был осуществить еще и гигантскую предварительную подготовку. 

Во-первых, требовалось обработать сознание не только Вашего батюшки, но и кое-кого из технических работников той лаборатории, где самые выдающиеся евразийские кодеры трудились над моей скромной персоной. Ведь мне нужно было загодя запастись образцами ДНК Алексея Федоровича Берестова – хотя бы теми несколькими волосками, которые уборщик снял со спинки его кресла, поместил в герметичный контейнер, а затем, когда мой лайнер спустили на воду, отправил эту маленькую коробку на его борт обычной почтой.

Во-вторых, я должен был раздобыть биологический принтер из числа тех, какие производит Ваша несравненная корпорация «Перерождение» (я совсем не иронизирую, поверьте). Но это, как ни странно, оказалось не так уж трудно сделать. Я организовал перевод необходимой суммы за покупку этого оборудования. А потом, с несколькими промежуточными перегрузками, биопринтер привезли сюда. Разумеется, тот запрос на доставку, который вы передали через своего отца, я осуществил исключительно до отвода глаз. Ведь никто не стал бы открывать охоту на клона, полагая, что он пока не создан.

В-третьих, для того, чтобы Вы поверили мне, я должен был сделать так, чтобы на борту моего судна оказалось непомерно много фертильных пар, способных обеспечить в будущем новую генерацию «чистых» людей. Но это оказалось несложно. Достаточно было разослать по электронной почте предложения купить билеты с фантастическими скидками всем тем, кто мог бы изобразить потенциальных родителей.

И, в-четвертых, оставалась еще самая сложная задача, без решения которой исполнение моего плана не представлялось возможным. Недостаточно было создать видимость, что мы находимся под сводами гигантской пещеры, для Вас и для других пассажиров. Это-то как раз я сделал без труда: поляризация стекол позволила мне поддерживать иллюзию непроглядного мрака снаружи. Как не составило мне труда произвести звуковую имитацию прилета и отлета электрокоптера. Куда сложнее было другое: создать впечатление, будто лайнер исчез, для тех, кто следил за его перемещения снаружи. 

И тут способ имелся только один. Полагаю, вам известно, что такое «щит Теслы»? Но, чтобы создать вокруг корабля энергетическое поле подобного щита, блокирующего любое электромагнитное излучение, требовался источник энергии невиданной мощности. Даже мой корабль со всеми своими генераторами не мог поддерживать щит в рабочем состоянии несколько дней. А ведь мне требовалась еще и особая конфигурация подобного щита! В нем должно было открываться некое подобие люка, через который мог бы пройти мой катер, защищенный другим – «малым» – щитом Теслы. На разработку этих двух щитов – большого и малого, – и на приобретение двух электрогенераторов новейшей конструкции, с функцией источника бесперебойного питания, мне понадобился почти год. Так что, пожалуй, вышло и к лучшему, что Алексей Федорович Берестов медлил так долго с Вашей отправкой в кругосветное путешествие на моем борту.

Но, коль скоро Вы это письмо читаете, все мои усилия не пропали втуне. И я хочу избавить от ненужной траты усилий Вас, равно как и тех, кого моя многоходовая комбинация затронет. Не трудитесь искать меня! Я сниму щит Теслы с круизного лайнера и отправлю это письмо в распечатку удаленно – я знаю способ, как сделать это при помощи подводного телефонного кабеля. Но совершу я эти действия только тогда, когда окажусь вне досягаемости для тех, кому, паче разумного, могла бы прийти фантазия пуститься за мною в погоню.

Засим позвольте с Вами распрощаться – навсегда, я надеюсь. 

Преданный Вам (самым искренним образом) 

Князь Александр Меншиков, более – не круизный лайнер.

Когда Настасья закончила чтение, Макс выговорил – без тени смеха, хотя далось ему это едва ли не труднее, чем изготовление клона в полевых условиях:

– Знаешь, когда мой папа выходит из себя, то частенько приговаривает: «Катушку Теслы мне на макушку!» А я вот предлагаю это выражение перефразировать: Теслы катушку на княжью макушку!

И они с Настасьей, словно по мановению невидимой дирижерской палочки, захохотали в унисон.

Но, впрочем, смеялись они недолго: всего через полминуты Макс посерьезнел – произнес:

– Мне нужно как можно скорее связаться с отцом – пусть он передаст в соответствующие инстанции сведения о том, что здесь произошло. Не думаю, что на катере отсюда можно добраться до очень уж большого числа мест.