– Тебя вызывают!

– Кто?

– Срочная комиссия. Кажется, недосчитались души.

Боже, какой у нее противный голосок, честное слово! Фрэнни, моя секретарша, уже третий раз за ночь успела заглянуть в кабинет, чтобы сообщить невероятно важные новости. Только вот невероятную важность им придавала она сама. Ну, посудите сами, что за новости я получил.

1. В отделе самоубийств снова суматоха – местный клерк решил покончить с собой, но вместо этого случайно впал в кому. Теперь они не могут решить: забирать его душу в ад или заставить попотеть пару десятков лет на переправе, а потом направить к усатому дядьке в белом. Ну, вы понимаете, о чем я.

2. Ведьмы снова устроили несанкционированный шабаш на поляне в парке Мортвилля. Я-то тут при чем, хочется спросить? Пусть Темный Владыка сам решает, что делать со своими дочерями, а то силу им дал, а знаний в голову не вдолбил. Хотя он-то как раз и рад, что его ведьмы с обожанием прыгают через костер, поклоняясь рогам и мохнатому хвосту. Ну, пусть тогда и выписывает штрафы самостоятельно. А то как что, так сразу Харон… Харон то, Харон се…

3. И вот, собственно, комиссия…

Хотя я подозреваю, о чем пойдет речь.

Эта Лукка Спенсер… Да уж, такая малюсенькая роль во Вселенной, и такой кипеж.

Она, конечно, не виновата, что не удосужилась помереть в назначенный час, но и меня можно понять – у меня был выходной.

А ведь она не промах! Вынюхивает по делу сестер Свампвичфильд, словно настоящая ищейка. Еще немного, и мне придется вмешаться лично. Не хотелось бы… Мне даже Перкинсона пришлось послать поговорить со Спенсер, мол, в рамках расследования, тупо чтобы понимать, хорошо ли сработали стирающие память чары. Бедолага, наверное, перепугалась до ужаса – еще бы, практически допрос у детектива…

И все-таки, черт возьми, это был выходной! Не мог же я знать, что Лукка станет свидетельницей убийства Марии…

Харон поднялся со своего кресла и снял с шеи мягкую дорожную подушку. Тринадцать лет назад он подобрал ее на месте крушения авиалайнера. Работенки тогда было невпроворот. Переправив на другую сторону триста восемьдесят пять человек (выжил только девятилетний мальчик), он с удовольствием отметил, что ободок для перелетов, кажется, создан гением! Поэтому без зазрений совести забрал мягкое чудо современного прогресса себе.

«Этот комфорт в области шеи… Потрясающе!»

Офис был пуст – все уже собрались в конференц-зале, и, судя по тому, как дрожали коленки Фрэнни, пришла сама госпожа Смерть.

«Да уж, репутацию она держит знатно! Вся такая устрашающая, требовательная, в этих своих безупречных костюмах… Но как-то раз мы вместе надрались в „Грехах Эббота“, и она призналась мне, что хочет научиться садиться на шпагат. Посоветовал ей курсы пилатеса, можно даже без прикрытия – все равно их ведет моя знакомая ведьма. Надо будет спросить, записалась она или пока думает».

– Фрэнни, расслабься, дорогуша! – присвистнул Харон, уверенным шагом рассекая воздух в коридоре. В принципе, он состоял в хороших отношениях с начальницей. Госпожа Смерть вообще была бы прекрасной руководительницей, хотя и строгой, если бы не одно но: ее до ужаса раздражала бюрократия. Впрочем, в этом проводник душ был с ней солидарен.

С тех пор как классический загробный мир превратился в акционерное общество, нашлись те, кто готов вложиться в предприятие и, естественно, выкрикивать свое наиважнейшее «я» на каждом собрании. Которых, к слову, стало немерено.

Вот раньше было проще: человек помер, пришел Харон, забрал душу, переправил по ту сторону – и делу конец.

«Да уж, всяко проще было…

Сейчас же набежали любители бесконечных бланков, справок, заявительных листов и книг учета.

Однажды новенький акционер попытался заткнуть рот Смерти. Как же он пожалел!»

Харон хрюкнул, вспомнив взгляд госпожи, направленный на краснеющего энтузиаста.

Не останавливаясь перед конференц-залом, он распахнул массивные дубовые двери и зашел внутрь. Комиссия из двенадцати партнеров уже собралась.

– О, Бертин! – поздоровался мужчина, присаживаясь на «пассажирское» сиденье у стены. – А ты чего тут забыл? – спросил он, смахивая с пальто детектива нитку.

– Подозреваю, по вопросу мисс Спенсер вызвали, – без тени удовольствия ответил Перкинсон.

– Подозреваю, сегодня будет жарко, – тихо сказал Харон и, еще раз похлопав по плечу детектива, встал и направился к широкому круглому столу. Его место находилось по правую сторону от винтажного кресла – Смерть немного ностальгировала по ушедшей эпохе.

– Не вставайте, не вставайте: быстрее начнем – быстрее закончим этот цирк! – раздался звучный женский голос. Его обладательница грациозной поступью подошла к креслу и села за стол.

Сегодня на ней был алый твидовый костюм в стиле Chanel с золотыми пуговицами в виде петуний. Руководительница, и так обладавшая внушительным ростом, все равно носила высокие каблуки. Как правило, это были классические лодочки. Волосы она собрала в аккуратный пучок, а на ее переносице ловко балансировали тонкие очки «кошачий глаз» с узором из блестящих змеек. Мало кто знал, но эти самые змейки когда-то были подарены ей самой Медузой горгоной. И теперь, если настроение госпожи падало ниже плинтуса, они оживали и угрожающе шипели, стараясь вцепиться в роговицу того, кто посмел испортить идеальный своеобразный дзен начальницы.

– Вы решили сегодня присутствовать лично? – заискивающе пропищал акционер, третий по левую руку.

– А что, снова хотите вообразить себе, что можно решать какие-либо вопросы без меня? – перевела властный взгляд на акционера Смерть.

– Ну, мы… да нет… что вы… – стушевался тот.

– Господа, я здесь, и давайте еще раз напомню вам об одном, скажем так, важном моменте, – произнесла она. – Тот факт, что вы являетесь партнерами переправы, не говорит о том, что ваши голоса имеют какую-либо силу без моего участия.

По залу пошли тихие перешептывания.

– Я продолжу? – Смерть смерила членов заседания презрительным взглядом и, дождавшись гробовой тишины, произнесла. – Так вот, хочу вам напомнить, что, находясь в должности именного партнера и учредителя «Азраэль, Инпут &Co», я обладаю властью принимать единоличные решения касательно любых дел нашего замечательного предприятия. Любых! На мое усмотрение!

Недовольные акционеры поерзали на своих стульях, но выдать более явную реакцию на ее слова пока побоялись.

– Если вас что-то не устраивает, то мы быстро вернем вам ваши доли, и пожалуйста – у Великого Создателя как раз планируется к открытию неплохой отдел по неосвятошам и мученикам. У них там ой как весело, крайне рекомендую посетить и подумать о своей карьере на пути к свету. Итак… – прервалась руководительница и посмотрела на папку с файлами, – мы с вами собрались тут, чтобы рассмотреть дело одной души… – Смерть запнулась и, повернувшись к Харону, спросила: – Это она?

Тот кивнул.

– Понятно… Итак, Лукка Спенсер, тридцать лет, сирота. Назначенная дата смерти – позавчера.

– Неслыханно! – возмутился самый старый акционер, приподнимаясь со стула.

– Так, тише, господа! Мы же с вами культурные люди!.. Кхм, ну, не все люди… В общем, держите себя в руках.

Харон приподнялся со своего стула.

– Давайте я сразу введу в курс дела партнеров, чтобы мы не теряли время, – сказал он, оглядываясь на начальницу.

Смерть одобрительно кивнула и вернулась в сидячее положение, закинув одну ногу на другую.

– Лукка Спенсер должна была умереть в ночь с двадцать первого на двадцать второе октября. Но, что случается редко, пошла иной тропой, не заходя в парк, хотя обычно ходила именно через него. Моя задача состояла в том, чтобы забрать ее душу и…

– Мы знаем, в чем заключается твоя задача, Харон. Но мы не знаем, почему она не была выполнена? – перебил его крупный усатый партнер в клетчатом пиджаке, при жизни известный политик, а ныне самый богатый акционер «Азраэль, Инпут &Co».

– Да, мистер Вольчек, я понимаю ваш пыл, но позвольте закончить, – равнодушно ответил проводник душ. – Так вот, Лукка Спенсер по-прежнему жива, потому что я принял единоличное решение не подталкивать юную мисс обратно к тому месту, где ее поджидала кончина.

– Но как так можно? Зачем вы занимаете эту должность, если не выполняете свои обязанности? – снова подал голос акционер в клетчатом.

– Харон отличается прекрасными рекомендациями и отличной службой вот уже… Я даже не припомню, сколько миллионов лет! Он имеет право принимать подобные решения, как в случае с мисс Спенсер, в любое время, – подала голос Смерть.

– Благодарю за приятную характеристику, – кивнул тот, не отвлекаясь от папки с бумагами.

– Я все же продолжу! – встала его начальница. – Не понимаю, зачем вы созвали комиссию по такому маленькому делу, заранее зная, что во власти моей правой руки, – она сделала жест головой в сторону Харона, – решать подобные вопросы самостоятельно. Этими полномочиями его наделила я, – резюмировала Смерть.

– Но мы должны навести порядки! Ваши отчеты страдают. Посмотрите на статистику. А все из-за превышения полномочий, кучи ошибок вселенского масштаба и… – пробасил «клетчатый пиджак».

– Не вам решать, какие ошибки и какого масштаба мы делаем. Вы получаете свою прибыль в виде священных душ, и, к слову, в последние годы в двойном, а порой и тройном количестве. Кому как не вам быть в курсе того, что смертность людей за последнее время возросла. Особенно эти суицидники… отличаются энтузиазмом. Тем не менее вы же за этим сюда пришли? А что касается моих порядков – от них ваша прибыль не зависит. Поэтому, уж простите, господа, хочется спросить вас еще раз: какого хрена лысого мы все тут собрались?

Уровень возмущения в конференц-зале резко повысился.

– Тишина! – вскрикнула Смерть.

Когда споры улеглись и все акционеры снова устроились на своих местах, она закрыла папку с делом Лукки Спенсер и медленно оглядела партнеров.

– Итак… Вот мое последнее слово, хотя решения Харона на месте было уже достаточно. Но если этого недостаточно для того, чтобы умерить ваш пыл, мои дорогие партнеры, то я все же поставлю точку в этом деле.

Харон посмотрел на Бертина. Тот был по-прежнему спокоен – казалось, госпожа Смерть вовсе не пугала его.

«Ну и крепкие же яйца у него… – подумал Фрай. – А ведь он к тому же еще и смертный».

– Лукка Спенсер обязательно покинет мир живых, но только тогда и только в том случае, когда это будет необходимо.

«Клетчатый пиджак» с грохотом встал и с таким же грохотом вышел из конференц-зала, громко захлопнув за собой дверь.

– Я искренне не понимаю вашего недовольства, господа. Вы все прекрасно знаете, что решение забирать душу или нет принимает Харон. Этими полномочиями, повторюсь, его наделила я. Следовательно, я не вижу смысла в ваших собраниях. Более того, у меня есть иные важные дела, которые требуют безотлагательного участия, и отвлекать меня от них слишком рискованно, уж поверьте… – Госпожа Смерть произнесла это таким тихим и угрожающим голосом, что, не знай ее проводник душ миллионы лет, точно бы проверил сухость собственных трусов. Правда, для этого надо быть живым, а он им никогда и не был. – Засим собрание закончено. Всем спасибо за внимание. По вопросам годовой премии поговорим завтра, – подытожила она и, повернувшись к своей правой руке, прошептала: – Останься на пару слов.

Дождавшись, когда все партнеры покинут зал, руководительница «Азраэль, Инпут &Co» жестом подозвала Перкинсона. Харон тактично отошел назад.

– Бертин, извини, что вызвала, но ты мне был нужен на случай, если бы эти бараны вздумали тратить мои нервы дольше часа.

– Ничего, пупсик, – прошептал тот и незаметно коснулся руки госпожи Смерти.

– У тебя все в порядке, дорогой? – так же тихо спросила она, любовно оглядывая легкую небритость детектива.

– С расследованием пока тупик, но я разберусь, – ответил тот.

– Ладно, удачи. Зайди позже, хорошо? – улыбнулась Смерть.

Бертин кивнул и, попрощавшись с присутствующими, удалился. Харон же, стоя в другом конце зала, ухмылялся, глядя на этих двоих.

«Голубки…»

– Фрай, послушай, только между нами, – начала госпожа Смерть, подходя к своему помощнику – Мы с тобой знаем, что мисс Спенсер уже попала в ловушку, находясь в пограничном состоянии. Не буду осуждать тебя за твои действия, я и сама скована обязательствами, но раз Лукка теперь в курсе существования загробного…

– Пока она ничего не помнит, но вспоминает, – подтвердил он.

– Да, вот именно. Поэтому я прошу тебя вмешаться. Раз уж наша мисс Спенсер так любопытна, то она может создать проблемы. Либо себе, либо нам, либо всем сразу. Тем более грядет Хеллоуин… – понизив голос, сказала она.

– Я понял, – согласился Харон и начал собирать папку с делом Спенсер.

– И еще, – остановила его госпожа Смерть. – Все-таки нужно решить вопрос с ее жизнью, точнее, с тем, сколько ей осталось, иначе Вольчек не отстанет. Тем более у меня скоро отпуск. Эта головная боль сейчас совершенно не к месту… ну, ты понимаешь… Какие у нас есть варианты?

– За ней по-прежнему ведет охоту тот тип, о котором мы говорили, – начал мужчина. Его начальница согласно кивнула. – Плюс она начала копать под сестер, и теперь ее преследует собственная паранойя…

– Да, я поняла, – перебила его Смерть. – И кстати, кто-то стырил колбу со стирателем; поспрашивай, пожалуйста, внизу, может, кто-то что-то слышал?

– Кому пришло в голову таскаться по коридору забвения? – недоуменно пробормотал Харон.

– Вот и я не знаю… У нас обычно не бывает подобного рода энтузиастов, кто хочет выпить стиратель и исчезнуть со всех сторон Завесы раньше времени. Все же душам и нечисти у нас нравится… – Смерть устало качнула головой. – Все, давай тогда на этом и остановимся. Больше не будем о работе, – улыбнулась она и сняла очки. – У меня страшно болят ноги после растяжки… – И, присев, стряхнула туфли.

– Все-таки записалась? – хмыкнул Харон, присаживаясь на край стола.

– О да… Эта твоя Рита просто бог, – протянула Смерть, и коллеги, переглянувшись, взорвались хохотом.

* * *

Проводник душ спустился на третий этаж, на котором расположились отделы смертооборота и смертопроизводства. Он представлял собой большое пространство, напоминавшее своей стерильностью и опрятностью офис компании по изготовлению бытовых чистящих средств, на котором разместился приличных размеров опенспейс.

– Харон, чем могу помочь? – раздался голос администратора отдела, сидящей за стойкой ресепшен. Миленькая дамочка, что отрабатывала на Завесе пока что первые три месяца своих долгов в отделе смертопроизводства, считалась относительно новым сотрудником.

– Эм… – вылезая из мысленного водоворота, оглянулся мужчина. Саманта была симпатичной, фигуристой и в целом крайне миловидной. Она часто оказывала знаки внимания Харону, чем крайне забавляла того: вот уж что-что, а отношения – не его тема. Но, надо отдать ей должное, она еще слишком мало пробыла в загробном, чтобы изучить его существ и их характер.

«Однако даже такая козырная внешность не может спасти человека от смерти…» – вскользь подумал он.

– Харон? – продублировала вопрос администратор, привставая с удобного стула на колесиках и поправляя обтягивающую юбку с разрезом.

– Нет, ничего, Саманта, я сам пройду, – улыбнулся мужчина и, слегка задержавшись на месте, чтобы не выглядеть холодным деспотом, прошел дальше. Ему потребовалось более минуты, чтобы сделать около ста шагов к кабинету главного специалиста по нелегальному сбыту загробных артефактов.

– Фрай! Дорогой! – раскинув руки, ринулся ему навстречу высокий и крайне худощавый мужчина среднего возраста. Виктор занимал эту должность вот уже восемьдесят лет, и, когда пришло время покинуть отдел по выслуге лет и отправиться в объятия Великого Создателя, он ответственно заявил, что пост не бросит, ему тут нравится, и вообще, может, он был создан именно для такой работы. Собственно, благодаря дружбе с проводником душ мужчина и получил еще пятьдесят лет в подарок на годовщину смерти, чтобы с удовольствием продолжать отбывать службу на бис.

– Вызывал? – улыбнулся Харон и, отбив пять, удобно расположился на пухлом диване, непонятно как вообще поместившимся в этой каморке метр на метр.

– Да… – демонстрируя радость от визита, протянул Виктор. – Вчера весь вечер отсутствовал.

– Почему? – удивленно спросил его собеседник, доставая новый, более удобный, никогда не опустевающий металлический портсигар.

– Слушай… – получив заслуженное внимание к собственной персоне, начал Виктор, – сижу вчера, никого не трогаю, оформляю записку в отдел таможни, как вдруг все вокруг завертелось, закрутилось! Со мной такое вообще впервые, хотя я слышал о подобном и все мечтал на себе прочувствовать, каково это, когда тебя вызывают!

Харон озабоченно присвистнул, предвкушая концовку, так как слышал подобные истории не раз.

– Так вот, – продолжил Виктор, – меня всасывает в воронку, и я, преодолевая Завесу, проявляюсь в просто невероятно роскошном номере отеля, где сидят четверо девах, каждая в пижаме. Меня они, конечно же, не видят. Но так как меня случайно вызвали и случайно правильным способом, – сделал он акцент на этих словах, – мне пришлось реально исполнять мини-контракт с вызывающими и, двигая их тарелку, отвечать на ряд дебильных вопросов о том, любит ли их Сашка, а с кем мутит Машка, да выйдет ли какашка, прости господи… – закатил глаза мужчина.

Харон рассмеялся – было крайне забавно наблюдать за тем, как главный специалист по нелегальному сбыту загробных артефактов удивляется тому, что один из таких артефактов среди многих прочих запросто мог попасть в руки людей, чья внутренняя сила, совершенно бессмысленно передавшаяся от предков с ведьмовским чутьем, позволила верно совершить обряд вызова духа.

– Ну и чему ты удивляешься-то, дорогой мой? – выслушав до конца, все же задал он вопрос, выпуская из легких плотный дым. – Таких артефактов пруд пруди, и всегда найдется человек, который правда не понимает, как верно он порой совершает тот или иной обряд. Это им еще повезло, что ты добрый, – ухмыльнулся проводник душ, глядя на смущенного Виктора.

– Я-то да… – хохотнул тот в ответ. – А прикинь, вызвали бы случайно госпожу Азраэль! Ой… даже боюсь представить последствия…

Харон округлил глаза, изображая примерную реакцию дам на приход госпожи Смерти.

– Вот именно! – подтвердил мужчина и достал какую-то папку. – А теперь к делу!

Харон встал с дивана и подсел к тому поближе. Смех смехом, но нужно было решить один важный вопрос.

– Мы недавно обнаружили активность, исходящую от какого-то неизвестного артефакта… Судя по всему, его создал кто-то из наших… Мы лишь предположили, что это какая-то ткань или типа того… Скорее всего, платок… – копаясь в документах, протянул Виктор. – Вот! – победоносно сообщил он, выуживая из кипы бумаг одну-единственную, нужную именно в данный момент. – Раньше эта безделушка принадлежала Луизе-Софии Клик фон Свампвичфильд и особой ценности в себе не несла. Потом кто-то спрятал в этот платок или его лоскут чары забвения…

Харон присмотрелся поближе.

– Хочешь сказать, что она как-то смогла поместить в этот кусок ткани магию, позволяющую сокрыть тайное? – уточнил он, разглядывая фотографию.

– Да, как сокрыть тайное хозяина, так и увидеть тайное других, нечто похожее на яснознание. Причем это не прям суперсильный артефакт, но важный, потому что нас и так периодически раскрывают люди с органическим яснознанием. Впрочем, у большинства хватает ума не распространяться, так как они считают свой талант чем-то божественно уникальным и, как следствие, необходимым для содержания в тайне, хотя просто в свое время повидали Завесу из-за наших же ошибок.

– Но все же ты его ищешь, так? – переспросил Харон. – И что тебя в нем так волнует, раз ты вызвал меня?

Виктор помялся, но все же ответил.

– Да в том-то и дело, что он недавно подал сигнал, наши из отдела поняли, что из Мортвилля… – понизил он голос, словно их могут подслушать. – Все в отделе теперь стоят на ушах. Что делать, ума не приложу… Поспрашивай в баре, может, какая нечисть или дух что видели? Близится Ночь Всех Святых, Завеса и так истончится на сутки, мало ли как выстрелит этот артефакт… – И мужчина многозначительно посмотрел на собеседника.

– О-о-о… – присвистнул тот и удрученно откинулся на спинку стула, раздумывая. – Я тебя понял…

Харон задумался: нечто похожее он чувствовал, когда находился с Луккой. От нее исходило странное, зачарованное сияние, видное лишь высокопоставленным сильным богам, коим он, собственно, и являлся.

– Надо будет проверить одну мою новую знакомую, – заключил он и направился к выходу. Как ни странно, он все же начал испытывать доселе непривычное чувство – волнение.