«Мортвилль: история и основатели», – гласила обложка. Лукка практически задержала дыхание от трепета перед старинной книгой, источавшей слабый ореховый аромат, кажется, миндаля и, как ни странно, ванили.

– Конечно же, никто книгу орехами не натирал. Все дело в химических соединениях – альдегида, толуола, этилбензола, этилгексанаола… ванилина. Со временем химическая реакция, называемая кислотным гидролизом, придает книге сладковатый аромат, образуя летучие соединения, – вспомнила она рассказы матери. Миссис Спенсер хорошо разбиралась в химии. Правда, непонятно, откуда она все это знала, ведь Клара никогда не получала профильного образования. Однако, может быть, благодаря этим знаниям она и готовила так вкусно, что ее прозвали «кухонной ведьмой».

Девушка перелистнула несколько страниц и, обнаружив содержание, начала свои поиски. Она не знала точно, как конкретно будет называться глава с нужной ей информацией, поэтому надеялась на чудо. Во всяком случае, всю книгу к рассвету ей точно не прочесть.

– Основатели Мортвилля… тридцать пятая страница… – прошептала Лукка и, заинтересовавшись, поискала нужную страницу. Там ее ждала большая фотография картины, на которой была изображена богато одетая семья – женщина, двое мужчин, дети-близнецы и собака. – Собака уж точно является почетным основателем города, – усмехнулась она про себя и начала читать.

ОСНОВАТЕЛИ

«Свампвичфильды прибыли с Востока в поисках нового дома. По сей день истинная причина их хаотичного перемещения неизвестна. Существует лишь неподтвержденная версия: семья была изгнана с предыдущего места обитания из-за обвинений в колдовстве.

На месте Мортвилля в 1789 году стояла деревушка Морт с населением около 45 человек. По запискам Герольда Клика фон Свампвичфильда, главы семейства, они не планировали задерживаться здесь надолго, но, увидев выгодное расположение местности и отметив дивную природу, решили обосноваться навсегда.

Окруженный горным гольцом, утопленный в соснах и имеющий выход к устью реки (впоследствии названной в честь бывшей деревни Морт), Мортвилль оказался благоприятным местом для основания города.

Свампвичфильды были известны своими ткацкими станками. Привезя тогда еще новую технологию в деревню, они заложили традицию, которая по сей день ассоциируется с нашим городом. (Мортвилль известен как город ткачей – стояло примечание внизу страницы.)

Слухи о возможной причастности Свампвичфильдов к колдовству наградили наш чудесный городок дурной славой. Но, к сожалению или к счастью, они сыграли и добрую роль в становлении и развитии Мортвилля: семью побаивались, и, как следствие, незваные гости в городе были так же редки, как и солнечные дни.

Мать семейства Луиза-София Клик фон Свампвичфильд приказала разбить в поместье сливовый сад, который по сей день является главной достопримечательностью Мортвилля.

Примечание 1: старинный рецепт знаменитого сливового пирога из самых ранних источников расположен на странице 578.

Примечание 2: семья Свампвичфильдов была славна тем, что практически в каждом поколении рождались близнецы».

Лукка прекратила читать и обратила свое внимание на следующую страницу. На ней расположилось семейное древо Свампвичфильдов.

В примечаниях к иллюстрации также был упомянут тот факт, что Свампвичфильды просуществовали относительно недолго, всего пять поколений до последних наследников. О тех же, в свою очередь, не было какой-либо развернутой информации. Существовали версии о том, что славный род пресекся из-за генетической болезни, хотя суеверные горожане искренне полагали: единственная причина случившегося кроется в колдовстве, которое постепенно и сгубило семью.

Девушка задумалась: если Свампвичфильды, как указано в книге, прекратили свое существование всего на пятом поколении, то каким образом в ее городе появились Мария и Беатрис? Ведь они также носили известную фамилию, несмотря на то что жили весьма бедно.

Она усмехнулась.

«Да уж, фамилия и дурная слава, как и обвинения в колдовстве… Жители осуждали сестер за спиной, но сами же к ним и обращались за помощью…»

Лукка снова вернулась к родовому древу и присмотрелась. Ее внимание привлекли последние представители рода.

– Беатрис Клик фон Свампвичфильд и… Мария Клик фон Свампвичфильд… – прошептала она, вглядываясь в размашистый почерк, и задумалась. – Так странно… Это одинаковые имена или… Да нет, не может быть, – девушка недоверчиво улыбнулась, – да ну нет, фигня какая-то. Может, просто приехали какие-то две женщины, разузнали про основателей Мортвилля и такие: ой, а почему бы нам не взять имена последних наследников и не сказать всем, что мы потомки основателей? Вот будет презабавно!

Лукка откинулась на стуле. Ее мозг знатно вскипел.

– Нужно сварить кофе, – подумала она и направилась на кухню. – Вот сумасшедшая: на часах три ночи, а я читаю про основателей Мортвилля и строю теории заговора о том, что последние потомки основателей, возможно, живут около двухсот лет и не стареют… – рассмеялась девушка, насыпая две чайные ложки кофе в кофейный рожок. – И все же, если вообразить, что такое действительно возможно, то встает вопрос: как им удалось? Наколдовали? Принесли в жертву младенцев?

Лукка вспомнила о последнем элементе древа – он был перечеркнут так, что имя и дату не разглядеть.

«Может, этот неизвестный потомок и является предком убитой Беатрис и пропавшей без вести Марии и род на самом деле не прерывался?» – подумала она.

Размышляя о таинственном, девушка не заметила, как кофе приготовился. Она взяла наполненную бодрящим напитком чашку и снова уселась за стол. Подумав несколько секунд, открыла ноутбук и ввела в поисковой строке браузера:

Мария и Беатрис Клик фон Свампвичфильд

Поисковый запрос не дал каких-либо отличных от информации в книге сведений, поэтому, закрыв очередной сайт, Лукка направила все свое внимание на найденные по запросу картинки. Ее взгляд привлекла небольшая раскрашенная старинная фотография. Вероятно, изначально она была черно-белой и не такой четкой. На ней была сидящая за столом девушка, поразительно схожая с той, чей снимок показывал детектив Перкинсон. Фото было подписано: «Беатрис Свампвичфильд».

Лукка почти вскрикнула: неожиданное сходство поразило ее до глубины души.

«Что все это значит? – мысленно задалась она вопросом. – Детектив ищет девушку, которая родилась в XVIII веке, или это я уже ловлю галюны на фоне кошмаров?»

Посидев еще несколько минут с чашкой кофе в руках, девушка посмотрела на часы: половина четвертого утра.

«По-моему, я немного сошла с ума от недосыпа… Да, определенно, я сошла с ума!»

Поставив чашку с нетронутым кофе на стол, она приняла трезвое решение перестать сходить с ума и лечь спать. А наутро, возможно, найдется объяснение тому, какого черта детектив разыскивает двухсотлетнюю барышню и почему вокруг нее, обычного специалиста по документообороту, происходит сплошная чертовщина.

«Мортвилль всегда имел славу странного местечка, – вспомнила девушка слова матери, – но, несмотря на все пересуды, мне тут нравится. Во всяком случае, если уж и встретишь какую ведьму в лесу, можно не бояться, потому как она может подумать, что ты тоже ведьма, и вы просто разбежитесь в разные стороны», – посмеивалась Клара.

– Позвоню утром Кейли… – полусонным голосом прошептала Лукка, засыпая, – будет моим голосом разума. – Последнее, на что упал ее взгляд, был букет в вазе на столе. – И надо будет разыскать этого поклонника и объяснить ему, что честные девушки за букеты не отдаются… – И постепенно теряя какую-либо связь с реальностью, она провалилась в сон.

* * *

– В смысле? – переспросил Кейли. Он не хотел обижать подругу своей реакцией, но то, что она сейчас ему рассказала, звучало как полный бред.

– Да я и сама не знаю, как этому верить! – продолжала сетовать девушка, открывая браузер. – Вот, посмотри… – Она развернула изображение Беатрис Клик фон Свампвичфильд на весь экран. – Это та самая женщина с фотографии, про которую меня спрашивал детектив Перкинсон!

Кейли зашел к подруге около часа назад после разбудившего его утреннего звонка. Та была слегка встревожена и возбуждена открывшейся перед ней загадкой. Они пили кофе, слишком крепкий для такого нервозного утра. Точнее, нервозное оно было для Лукки – вся взъерошенная, как выпавший из гнезда птенец, она продолжала раз за разом рассказывать другу историю семьи Свампвичфильдов и выкладывать свои совершенно безумные догадки насчет возраста последних из них…

– То есть, погоди-погоди… Ты хочешь сказать, что сестры… Те самые, которых за спиной называли ведьмами и… Те самые, от которых лично у меня вечно бегали мурашки по коже… Не просто странные сумасшедшие девицы?

– Ну, они могут быть и правда сумасшедшими! Точнее… – Лукка запнулась, – могли быть. Хотя насчет второй сестры, это которая Мария, я не уверена: она ведь пока просто считается пропавшей без вести. Но! – Лукка сделала ударение: – Чтó мы знаем об этом мире?

– А что мы знаем? – повторил Кейли.

– Да ничего мы не знаем! А что, если они и правда живут уже кучу лет? Ну, жили. И потом кто-то их кокнул, как ты выразился недавно.

– Да не может быть такого, просто не может. Люди не живут по двести лет, – усмехнулся Кейли, недоверчиво глядя на подругу.

– Да откуда ты знаешь! – почти что вспылила та от беспомощности.

– Ладно, все, спокойно… – смягчился парень и сел рядом с ней. – Давай, покажи мне еще раз все, что ты вчера нашла.

Лукка покорно открыла книгу и начала читать.

Через пять минут Кейли наконец перевел задумчивый взгляд с изображения Беатрис на подругу и произнес:

– Я не обещаю, что поверил в эту твою странную теорию…

Девушка закатила глаза и хотела уже крикнуть ему о том, что он беспросветный узколобый дурак, но друг быстро продолжил:

– …Но мы с тобой сейчас пойдем прямо на место убийства и… Ну, может быть, нам в голову что-нибудь придет и… – Он пытался подобрать слова, чтобы не изменять себе и своему мнению о невозможности существования мистики и волшебства и в то же время чтобы не обижать Лукку. – И решим, что обо всем этом думать. Ты за?

Девушка на секунду задумалась и кивнула.

– Ладно, давай, – ответила она и направилась в гардеробную.

* * *

У двери ее снова ожидал анонимный презент. В этот раз вместо цветов стояла небольшая разноцветная коробка с бантом.

– Этот фокусник так и продолжает слать тебе всякую чушь? – уточнил Кейли, недоверчиво тыкая коробку носком ботинка.

– Ага… Достал уже! – в сердцах буркнула Лукка и, закрыв дверь, подхватила коробку свободной от ключей рукой. – Надо будет вынести ее на мусорку. Даже открывать не хочу.

– Ты бы так не игнорировала этого сталкера, – произнес Кейли, пока они спускались на улицу. – А вдруг он маньяк? Может, тебе временно пожить у меня?

– Да ну, брось… – отмахнулась она и выбросила подарок, выдав трехочковый. – У меня новая сигналка установлена, и я всегда держу рядом перцовый баллончик.

– Знаешь, все же я как-то переживаю, – неуверенно начал друг, но Лукка резко остановилась, вглядываясь вдаль. Ее дом стоял аккурат на границе небольшого парка, плавно переходящего в лес.

– Что такое? – шепотом спросил Кейли, останавливаясь рядом с подругой.

– Ты видел?

– Нет… Что видел?

– Там! – Лукка указала пальцем в сторону густорастущих деревьев в окружении разросшегося от высокой влажности папоротника. – Мне показалось, словно за нами кто-то наблюдал… – Девушка старательно пыталась не выдавать легкую дрожь в голосе. В последнее время она все меньше доверяла реальности: эти странные сны, загадочные происшествия, убийства в лесу… – Кажется, пора пропить курс седативных. – Лукка оглянулась на Кейли и виновато улыбнулась. – Прости, со мной ты можешь стать параноиком.

– Да ладно тебе, такой туман, любому могло что-нибудь почудиться, – успокоил он ее, однако сам нет-нет да и поглядывал украдкой в сторону парка. Он переживал – а вдруг ей и правда не почудилось и это был тот самый надоедливый сталкер? – Но ты все же подумай насчет того, чтобы пожить у меня или… – он проследил за выразительным взглядом подруги, – или у Ноэль. Устроите девчачьи ночные вечеринки, поболтаете, сидя в пижамах… Или чем там обычно вы занимаетесь по ночам…

– Я подумаю, Кейли, – ответила девушка, успокаивающе похлопывая того по плечу.

Утренний туман даже не думал рассасываться, окутывая стволы деревьев плотной белесой завесой. Приближался Хеллоуин, и город постепенно наряжался в рыже-оранжевые оттенки. Повсюду торчали самодельные тыквы с вырезанными в них добродушными, а порой и устрашающими мордашками, пару раз Лукка увидела скелет – возможно, из папье-машье, – а фонари соединялись между собой яркими гирляндами с флажками.

У пятачка друзья свернули на тропинку, ведущую в парк. Высокий металлический забор давно был сломан какими-то хулиганами, что, собственно, оказалось очень на руку в их ситуации – идти до центральных ворот парка пришлось бы еще добрых полкилометра. Поэтому Лукка, уверенно схватив Кейли за руку, прошмыгнула в отверстие, сократив путь.

Парк был безлюден – в такое утро можно было встретить разве что редкого человека с собакой, совершавшего ранний санитарный выход для животного, и иногда зевающего дворника с метлой.

Влажный воздух наполнился ароматами мокрой земли и древесной коры. Ночной ливень знатно побил уставшие за лето листья деревьев, намекая тем, что в октябре им положено падать на землю, оголяя искривленные схемы ветвей, а не сопротивляться грядущей зиме.

Лукка сделала глубокий вдох – ей нравился запах осени и мокрого леса.

– Петрикор… – прокомментировала она.

– Что? – Кейли отвлекся от разглядывания поздних цветов вербены, доживающих буквально последнюю неделю перед настоящими холодами.

– Запах после дождя называется петрикор, – уточнила девушка.

– Ой, какие мы умные, – лукаво улыбнулся парень, вторя подруге и вдыхая наполненный запахами леса воздух.

– Ты знаешь, куда идти? – спросила Лукка, пока они следовали по тропинке вдоль редких лавочек и урн. Парк постепенно заканчивался, переходя в лес.

– Точно не знаю, но слышал, что убийство произошло на окраине парка, где-то рядом, – ответил Кейли. – Как начнется лес, можно будет поискать, вряд ли мы далеко.

Постепенно, наблюдая, как сгущаются деревья и сужается тропа, друзья вышли на небольшую полянку. Тут частенько любили собираться местные подростки, чтобы пожечь костер и втайне от родителей покурить травку. За уши ловили только тех, кто слишком медленно драпал, – об этом месте уже давно пронюхали правоохранительные органы, иногда совершавшие антинаркотические рейды в поисках бунтующих юнцов.

– Помнишь, как мы тут устраивали пикники? – спросил Кейли, довольно оглядываясь.

– Да, я помню, как ты слопал двенадцать сосисок подряд, – рассмеялась Лукка.

– Растущий организм требовал больше топлива, – сконфузился парень. – Смотри, след от костра – кто-то продолжает сюда шастать, несмотря на устрашающие новости.

– Да уж… Я бы здесь больше не смогла отдыхать, даже в компании друзей, зная об убийстве…

– Подросткам нравится, когда кровь в жилах стынет, – пожал плечами Кейли. – О, кажется, там агератум! Я скоро! – воодушевился он, увидев очередной цветок. Друг с детства обожал собирать гербарии, о чем почти слезно просил Лукку не распространяться друзьям и, в дальнейшем, коллегам по работе.

Девушка огляделась. Мир вокруг словно замер. Даже не было слышно Кейли, который целеустремленно топал в сторону пестрой куртинки дикого агератума. Пространство вокруг начало сжиматься. Странный писк заглушил все остальные звуки. Она прикрыла глаза, чтобы стряхнуть наваждение.

– Вам, наверное, не часто приходится видеть смерть? – вспомнился ей ее собственный вопрос. Кому она его задавала?..

– Ну, как тебе сказать, деточка… – ухмыльнулся кто-то. – Мы все мертвы, но существуем. А ее, – этот кто-то кивнул в сторону тела, – скорее всего, уже нет нигде. Ни тут, на переправе, ни там, в мире живых. Даже под юбкой у Смерти поищи – наверное, не найдешь.

– То есть мертвый все же может умереть?

– Ну не прям умереть, скорее просто исчезнуть, раствориться. Все мы лишь остатки энергии, которая некогда была человеком, существом, божеством или еще какой тварью. А теперь, в ее случае, нет и этой энергии.

Лукка похлопала себя по щекам и открыла глаза. Вокруг стало темно, так темно, что ей вдруг почудилось: вытяни она руки, не сразу сможет разглядеть собственные пальцы.

Появившаяся контрастная с темнотой вокруг фигура неподалеку начала приближаться рваными движениями. Девушка хотела закричать, но горло сжало тисками, ни звука, ни писка.

Дрожь, пробежавшая по всему телу, колола кожу маленькими иголочками. Лукка, не в силах отвести глаза, продолжала смотреть вперед. Фигурой оказалась женщина, но разглядеть лицо незнакомки было невозможно из-за растрепанных волос.

Наконец неизвестная придвинулась вплотную, и девушка посмотрела той в глаза. С ее горла наконец спали невидимые тиски, и она захрипела, пытаясь выдавить собственный голос:

– Б-б-б… Б-беатрис?

На нее смотрела та самая женщина с фотографии детектива Бертина Перкинсона. Рот призрака хаотично двигался, но не издавал ни звука.

– Беатрис, кто тебя убил? – задала прямой вопрос Лукка, касаясь плеча женщины. Непонятно откуда взявшаяся храбрость пугала. Рука прошла сквозь тело призрака. Девушка с удивлением посмотрела на свою ладонь – она была черной, словно ее только что засунули в банку с акрилом.

Женщина продолжала открывать рот. Ее глаза округлились. Она протянула руки к горлу Лукки. Призрачная хватка могла бы быть и полегче – девушка явственно ощутила ледяной, пронзающий насквозь холод кожи Беатрис.

– Что ты делаешь?! – крикнула Лукка, вырываясь. – Отпусти! – Она пыталась схватить Беатрис в ответ, но руки снова и снова промахивались. Хватка же призрака была вполне ощутимой. Наконец, тьма вокруг начала проникать в глаза, и постепенно, теряя связь с видением, девушка увидела вдалеке высокую мужскую фигуру в светлом плаще, с пакетиком с чипсами в руках. Тьма все больше застилала глаза, но она продолжала из последних сил бороться с хваткой Беатрис. Мужчина в плаще подошел к призраку и что-то прошептал на ухо. Хватка стала легче. Лукка в последний раз вдохнула и провалилась в реальность.

Кажется, ее несли на руках.

Кажется, это был Кейли.

Когда она снова открыла глаза, то уже лежала на собственной кровати в одежде.

– Ты в порядке? – услышала девушка голос и повернулась на звук: парень сидел рядом и смачивал небольшое кухонное полотенце в воде со льдом.

– Кажется, да…

– Ты звала кого-то. Тебе что-то привиделось? – обеспокоенно спросил друг.

– Да, почудилась жертва… Ну… – Лукка еще была слишком слаба, чтобы выдавать сложносочиненные предложения. – Я, наверное, звала тебя?

Кейли ревниво нахмурился, но в связи с ее текущим состоянием быстро стер с лица маску ревнивца.

– Ты звала какого-то Фрая.

«Я же говорил, что у меня сегодня выходной…»