Лукка резким движением ослабленных рук откинула тяжелое одеяло. Ее тело горело, а кожа покрылась липкой испариной. Даже кулон на шее стал теплее обычного, почти обжигающе горячим. Следующие сутки после не поддающихся объяснению событий в лесу девушка провалялась в постели, пока ее разум раскачивался на стремительных качелях Морфея, лишь на мгновения возвращаясь в реальность.

Лукка неуверенно поднялась с кровати и почувствовала, как маленькие иголочки закололи ступни – она так давно не вставала на ноги, что хлынувшая к конечностям кровь тут же создала неприятно щекочущий эффект телевизионных помех под кожей.

– Ну и ночка… – выдохнула девушка, разминая тело.

Ей снились сны, странные и пугающие. Во сне она разговаривала с Беатрис… или с кем-то, кого она приняла за Беатрис, впечатлившись историей рода Свампвичфильдов и собственными думками касательно всего происходящего в последнее время. Потом ее нес на руках Кейли, но то было наяву. Хотя и во сне, снова и снова, Лукка чувствовала чьи-то руки. Затем приходил мужчина с пакетом чипсов…

– Психоделика какая-то… – прошептала девушка, нажимая кнопку на кофемашине.

– Лукка, если ты не перестанешь, мне придется вмешаться! – говорил этот кто-то, касаясь ее плеч.

Лукка стояла, не в состоянии вымолвить ни слова, хотя обычно с легкостью управляла сном, так как с детства увлекалась осознанными сновидениями. Когда она была маленькой, ее сны часто посещали монстры – обычно они принимали образы тех страшилок, что так пугали девочку в книгах и фильмах, тайком подсмотренных, пока родителей не было дома.

Просыпаясь в слезах ночь за ночью, маленькая мисс Спенсер больше не могла заснуть, поэтому Клара, ее мать, предложила своеобразный выход из сложившейся ситуации – научиться контролировать сон.

Задача была довольно простой: сначала нужно было нарисовать маркером на руке любой символ – Лукка нарисовала ромашку, – а затем каждый час, глядя на свою руку, то есть на ромашку, спрашивать себя: «Я сплю?»

– Просто поверь мне, дорогая, – говорила ей Клара. – Тебе это кажется странным, но во сне ты скажешь мне спасибо! Когда ты уснешь, твой мозг по привычке продолжит спрашивать себя, спит он или нет. И когда ты посмотришь на свой красивый цветочек во сне и задашь себе вопрос: «Я сплю?» – то поймешь, что, конечно же, спишь. Теперь только ты сможешь управлять своим сном: прогнать монстров, надавать пинков призракам, встать с кровати и даже полетать над городом, если хочешь.

Еще одним способом было, как ни странно, чтение. Та часть мозга, которая отвечает за чтение, к счастью, во сне не работает. Поэтому Клара Спенсер посоветовала дочери написать что-нибудь на другой ладони. И, посмотрев на нее, Лукка попросту не сможет прочесть написанную фразу – мозг не сможет воспринять буквенные символы и откажется их расшифровывать.

Буквально неделя ежечасной проверки вопросом «Я сплю?», и девочка, в целом, смогла выгнать монстров из своей кровати и снов.

Однако сегодняшний кошмар отличался от остальных: все было словно наяву, только вот этой явью, как и сном, Лукка, увы, управлять не могла. Словно обессиленная рыба, выброшенная на берег, она лишь наблюдала за тем, как кончается воздух и она бесконечно тонет в череде сверхъестественных фантазий, реализуемых ее утомленным сознанием.

Порядком подустав за последнюю неделю от странностей, так внезапно ворвавшихся в ее жизнь, девушка наполнила ванну и, поставив увесистую чашку с горячим кофе на бортик, погрузилась в воду.

«С моей головой определенно, совершенно точно что-то не так, – начала размышлять Лукка. – Мы с тобой уже догадались о том, что, возможно, мы сходим с ума, – обратилась она сама к себе, – но кто-то же толкнул нас на это сумасшествие, верно? Тот парень в светлом плаще… Он точно имеет отношение к происходящему! Но кто он?»

Ей нравилась теория о том, что все люди, приходящие во сне – скорее их образы, – так или иначе не могут быть сгенерированы мозгом как некий рандомный набор внешних и внутренних качеств. Поэтому любой человек, посещающий наше сознание во сне, ранее был встречен где-то на улице, увиден в кино, вычитан в книге с картинками и так далее.

«Я точно встречала Фрая в реальной жизни», – продолжала обдумывать девушка. Откуда-то она была уверена – так звали незнакомца в плаще.

Мысли, спутанные и заторможенные, постепенно набирали обороты, разгоняясь под воздействием кофеина и освежающей ванны, пока, наконец, их кружащаяся вереница не привела Лукку к тому, что она должна посетить дом сестер.

– И почему мне раньше не пришла эта идея? – вслух спросила себя девушка, поднимаясь из ванны и задергивая шторку, чтобы принять душ. Вода медленно утекала в водосточную трубу, а она улыбалась, представляя, как вместе с этой водой уходят и все ее страхи – еще один лайфхак от заботливой Клары Спенсер.

Лукка любила Хеллоуин. Этот яркий праздник с налетом романтизированных мистических образов родом прямиком со страниц страшных сказок и легенд родного Мортвилля будоражил ее разум, заставляя ежегодно выходить с Кейли и Ноэль на пестро украшенные улицы и принимать участие в веселом ярмарочном празднестве, устроенном жителями города.

Девушка обратила свой взор на несколько фотографий, развешанных в прихожей. На одной из них двадцатилетние Лукка и Кейли были запечатлены в дурацких костюмах, созданных наспех из университетских простыней. Ох и влетело же им потом за порчу имущества учебного заведения!.. Но впечатления, полученные бурной ночью веселья, грели душу по сей день.

Одевшись потеплее, она покинула квартиру и заперла дверь. Синоптики обещали снег, хотя для него, очевидно, было еще рановато. Но, перестраховавшись, девушка поплотнее закуталась в шерстяной шарф и вышла на морозную улицу. Ранее, лежа в ванне, она скачала туристический гид по Мортвиллю, который должен был подсказать ей, где искать дом сестер Свампвичфильд, однако тот смог указать лишь местоположение родового имения, ныне музея. А вот тот самый дом, в котором сестры бедствовали уже позже, на карте указан не был, поэтому Лукка решила чуть-чуть понаглеть и спросить об этом у смотрителя парка. Тот лучше всех мог знать, в какой части леса затаилось скрытое от глаз обиталище последних потомков семьи основателей города. Или же всем известных, но все-таки таинственных ведьм-затворниц.

Молчаливую прогулку до парка прервал телефонный звонок. Лукка кое-как нащупала в кармане трубку и приняла вызов – он исходил от Ноэль. Девушка совсем забыла о том, что обещала подруге очную встречу, которую, к сожалению, пропустила из-за плохого самочувствия.

– Кейли уже рассказал мне, что ты приболела, – звонким голосом поведала Ноэль, явно пожевывая какое-то сдобное хлебобулочное изделие. Эта звезда не могла прожить без сладкого и дня и, как настоящая ведьма, принимала свое тело таким, какое оно есть, – с небольшим количеством лишних килограммов и искренней любовью к тому, чем наградила ее природа. Хотя, возможно, именно работа в морге и привела подругу к осознанию бренности жизни. Которую, к слову, так легко потерять, что никакая булочка с маком не будет лишней, раз уж на то пошло.

– Да уж, день выдался странным… – ответила Лукка, – но сейчас я чувствую себя намного лучше: кофе, ванна, много-много сна – и я снова как огурчик! – слукавила она, умолчав о кошмарно низком качестве сна, который точно никак нельзя было назвать здоровым отдыхом.

– Раз такое дело, может, встретимся? – радостно спросила Ноэль, в голосе которой слышались очевидные намеки на то, что отказы не принимаются. Вообще не принимаются. Ни в каком виде.

– Я собиралась прогуляться по лесу. Если ты не в своих дизайнерских туфлях, присоединяйся, – хмыкнула девушка, представляя выряженную в бренды подругу, гуляющую по лесу вместе с ней и еще какой-нибудь белкой на дереве.

– Кхм… – на том конце повисла небольшая пауза. – Ты сейчас реально предлагаешь гулять по лесу? В такую-то холодину?

– Ну свежо же, хорошо! – по-доброму, однако все же поиздевалась Лукка.

«Я попаду в ад за такое скотское отношение к друзьям…» – подумала она.

– Эм… Давай для начала встретимся в кафе, выпьем что-нибудь горячее, а затем я подумаю, сопровождать ли тебя в твоем пугающе странном путешествии отчаявшегося интроверта по одинокому лесу или все же нет, – предложила Ноэль.

Подумав, девушка согласилась: все-таки в ад ей попадать не очень хотелось.

«Хотя как знать, берут ли атеистов вообще куда-нибудь после смерти?» – мысленная шутка удалась, и Лукка хрюкнула: заливистый девичий смех точно не был ее фишкой.

* * *

Через двадцать минут в кафе «Центральный парк», вместе с парами холодного воздуха и в облаке парфюма из невообразимо ярких цветочных ароматов, влетела Ноэль. Она всегда врывалась в жизнь Лукки так резко, словно та совершала перелет из зимы в лето. Два часа в самолете – и вот ты уже греешься на солнце, пока какая-нибудь чересчур активная стрекоза пытается сесть на твое лицо. В общем, такой стрекозой и была Ноэль – быстрая, громкая, не всегда уместная, но от этого еще более привлекательная в своем безудержном жизнелюбии. И, на минуточку, с ее-то работой…

Девушка как-то раз подумала о том, что почившие люди в холодильниках морга должны оживать и отплясывать джигу, заражаясь от Ноэль жизнью. Особенно забавно было бы, нарядись они в ослепительно броские наряды мисс Фешен текущего года.

– Так, подруга, трупцы сегодня подсказали мне, что я встречу красотку в черном. Она будет долго нудеть о том, что ей хочется погулять по лесу, но я должна буду пресечь все попытки покончить с жизнью в холодных залежах ила и мха и остаться с тобой в этом теплом кафе ровно до тех пор, пока мы не окосеем от двадцати чашек кофе по-ирландски! – захохотала Ноэль и плюхнулась за столик.

– Мы скорее умрем от остановки сердца, чем успеем опьянеть от такого кофе, – ответила Лукка, пододвигая к подруге чашку.

– Кхм… Нет в тебе духа авантюризма, дорогая, – хмыкнула та и сделала несколько глотков предложенного напитка. – Точно с кофеином? – усомнилась она, глядя на девушку.

Лукка кивнула в ответ. Она прекрасно знала, в чем секрет безудержного жизнелюбия Ноэль – та всегда брала от жизни по полной программе. Если кофе – то с конской дозой кофеина. Если еда – то обязательно очень вкусная и высококалорийная. Если одежда… Ну, на эти темы с подругой лучше было вообще не заговаривать, а то получишь трехчасовой экскурс в то, насколько фигово выглядит твой гардероб, и подробный рассказ о том, почему Карл Лагерфельд или мисс Маленькое Черное Платье – иконы всемирной моды.

– Как раз во мне дух авантюризма поселился довольно прочно, ведь это я прошу тебя погулять со мной по лесу! – засмеялась Лукка, глядя на то, как недовольно морщится Ноэль.

– Ты еще скажи, что хотела бы жить в лесных топях в скрюченном от старости доме, как те сестры, продавшие душу дьяволу, – съязвила подруга, скорчив гримасу.

– Что, прости?.. – замерла Лукка, очень четко услышав слова «продавшие душу дьяволу».

– А? – переспросила Ноэль, не врубившись в суть вопроса.

– Ну, ты сказала, что сестры якобы продали душу дьяволу… – навела ее на мысль девушка.

– А-а-а… Ну да! – встрепенулась Ноэль, поняв, что заинтересовала подругу местными сплетнями. – В Мортвилле об этом давно пересуды ходят. Ты же знаешь, я все слышу… – И горделиво показала пальцами обеих рук на свои уши. Хотя было не совсем понятно, что та хотела продемонстрировать больше: новые винтажные серьги от Dior или ушные раковины. Наверное, все же первое.

– А от кого ты это слышала?

– Не прям от кого-то конкретного, а скорее ото всех, – ответила Ноэль. – Я же иногда заменяю доктора Стендерсона в терапевтическом, ну, а к нему на прием идут в основном пожилые… Короче говоря, эти пенсионеры любому фору дадут в вопросах сплетен. Реально! – выпучила она глаза и уставилась сквозь Лукку, вспоминая подробности. – В общем, говорят, что Мария и Беатрис, ну, которые якобы последние потомки Свампвичфильдов, основателей то бишь, реально ведьмы. Типа, ведьмовством на полном серьезе занимались. К ним даже ходили некоторые самые отчаявшиеся горожане за каким-то варевом и заговорами.

– И ты в это веришь? – спросила Лукка.

– Да я-то могу верить или не верить в ведьм – хотя все же нет, я в магию не верю. Но вот в то, что эти женщины заставили всех принимать себя за ведьм, верю: немного, знаешь ли, антуража, зеленое поло от Gucci – и даже я смогу выдать себя за Питера Пэна, – хмыкнула подруга.

Лукка рассмеялась.

– Мне нравится такая идея! Но прежде расскажи подробнее про сестер.

– Да вроде бы особо рассказывать нечего… – задумалась Ноэль, пытаясь припомнить самые перченые подробности местных сплетен.

– Про дьявола, если можно, – смутилась Лукка, представляя, как странно прозвучала ее просьба.

Она представила себе картину: сидят две подруги, одна в черном, вторая во всевозможных оттенках оранжевого (принарядилась к предпраздничным хеллоуинским дням), и разговаривают о дьяволе. А набожная хозяйка кафе пьет очередную таблетку аспирина и думает о том, как низко пала безбожная молодежь.

– Про дьявола… А ты хоть раз видела сестер?

– На фото разве что, – ответила Лукка.

– Тогда ты знаешь, что они были нереальные красотки!

– Ну… да, что-то в их внешности есть такое, особо привлекательное, – пожала плечами девушка.

– Так вот задай себе вопрос: как такие сногсшибательные красотки, во-первых, могут оставаться настолько красивыми и ухоженными, живя при этом в лесу на отшибе? И во-вторых, ходили слухи, что они жили тут еще лет пятьдесят назад… – понизила голос Ноэль.

– Так им же и тридцати пяти не было… – также прошептала Лукка, хотя она уже давно догадывалась, что сестры точно не лыком шиты и где-то там завалялась темная история, очевидно, завязанная на какой-то мистической фигне. Потому что хочешь не хочешь, а поверить в то, что незримый сверхъестественный мир существует, придется. И, по всей видимости, сама она уже стала его частью. Осталось самое трудное – признать, что поверила в него.

– Слушай дальше, там вообще атас: эти двое якобы продали душу дьяволу за молодость, и, типа, прошел срок их договор, и… – Ноэль заговорила еще тише, словно правда в это верила, – сам дьявол забрал их жизни. Вот они и все, того… – Ноэль показала рукой перерезанное горло. – Кирдыкнулись…

– Так вторая сестра же без вести пропала… Выходит, не факт, что она мертва, – задумалась девушка.

– Ну, знаешь ли, дорогая моя юная и наивная мисс Спенсер… Как говорят наши криминалисты, неделя без вестей – значит, на один трупец больше.

– Твоим стальным нервам можно позавидовать, – прошептала Лукка.

– А то, – подмигнула Ноэль. – Вот скажи, ты бы продала душу дьяволу? – задала она неожиданный вопрос.

– Кхм… – Лукка задумалась.

А ведь и правда, продала бы?

А если да, то за что?

За жизнь родителей?

За жизнь друзей?

За возврат фермы?

За какие-то большие деньги?

Самое страшное, что в глубине души девушка прекрасно понимала: если ставки высоки и дороги лично для нее, то… да, заберите, распишитесь.

– Да кому она нужна? – отшутилась Лукка, пряча взгляд от прозорливой Ноэль. Выдавать непонятно откуда и для чего взявшуюся решимость она не хотела.

Переведя излишне философскую тему на более простую и жизненную, она откинулась на стуле и, собственноручно зарядив словесную бомбу под названием «Ноэль говорит о сочетании шотландской клетки и леопардового принта», отключила мозги. Так ей было проще воспринимать не совсем интересную для себя информацию о шмотках. Но что ценней – пара часов, потерянных за разговором о том, что так нравится другу, или сам друг, который тратит, возможно, больше времени на то, чтобы терпеть твой невыносимый характер?

Ответ был очевиден.

* * *

Время пролетело незаметно. Лукка выпрямилась и размяла затекшую спину.

– Пройтись бы, а то сидим долго, – предложила девушка, глядя на поправлявшую макияж подругу.

– Разве что до следующего заведения: ты видела прогноз? Сегодня обещали снегопад, – ответила Ноэль, кутаясь в ярко-рыжий пуловер.

– Так что ты решила? Пойдешь со мной в лес? – уточнила Лукка, загадочно улыбаясь. Она знала: та не пойдет, поэтому как хорошо, что девушка не забыла захватить наушники.

– При всей моей любви к тебе, ты же прекрасно знаешь, я в эту глушь ни ногой. И тебе не советую… Ты чего там забыла-то? – возмутилась подруга.

– Да просто… – решила не вдаваться в подробности Лукка.

– Тогда уж возьми с собой Кейли – этот дон-жуан недоделанный везде с тобой пойдет, – хмыкнула Ноэль. Она тоже знала, что тот когда-то был влюблен в Лукку, и продолжала убеждать ее, что его чувства не остыли и по сей день. Хотя сколько раз та пыталась ее разубедить – не счесть.

– Да не… Прогуляюсь по освещенной парковой зоне и пойду домой дрыхнуть, – успокоила подругу Лукка. Лишние подробности той ни к чему – меньше знает, крепче спит.

Девушка посмотрела в окно – еще не стемнело, но небо уже окрасилось серовато-синими оттенками вечера. А вот закатное солнце отказывалось играть в этом ансамбле какую-либо роль.

Кажется, она увидела первую снежинку. А затем еще одну, и еще, и… Словно кто-то резко рассыпал коробку с хлопьями: снегопад стремительно набирал скорость, роняя на мокрый тротуар тысячи переливающихся перламутровым сиянием снежинок.

– Первый снег! – вскрикнула Ноэль и тут же бросилась наружу, чтобы снять видео для своего блога. Лукка улыбнулась такой радости подруги.

Понаблюдав некоторое время, как та наводит фокус и понижает экспозицию на экране смартфона, девушка снова перевела взгляд на вход в парк, расположенный аккурат напротив кофейни. Собственно, потому она так и называлась – в честь единственного, а оттого и центрального парка Мортвилля. В целом, и сливовый сад у родового имения Свампвичфильдов можно было бы назвать небольшим парком, но горожане все же решили: пусть остается садом.

Ее размышления были прерваны совершенно внезапно. Одновременно с тем, как Ноэль наводила фокус для получения четкой фотографии, взгляд девушки резко сфокусировался на темной фигуре, стоявшей в воротах парка. Лукка выпрямилась и вгляделась внимательнее. Было во всем происходящем что-то знакомое, словно она уже встречала кого-то у этой кофейни…

Одет в светлый и легкий, не по погоде, плащ… Русые волосы небрежно растрепаны… На лице ухмылка, как у Чеширского Кота…

Она резко поднялась и, накинув куртку, выбежала из кофейни.

– Ты куда? – окликнула ее Ноэль.

– Я домой! Живот прихватило! – не оглядываясь, нагло солгала девушка. Подруга проводила ее удаляющуюся спину заинтересованным взглядом.

– В парке присесть решила, что ли? – хмыкнула она, раскусив вранье за полсекунды.

Хлопья снега падали на ресницы, мешая хорошо видеть дорогу, но Лукка все равно бежала, приняв решение больше не терять ни минуты на пути к разгадке происходящей в ее жизни белиберды.

Она бежала, а фигура все отдалялась и отдалялась. Хотя тело впереди не двигалось, расстояние между нею и Фраем не сокращалось.

– Да погоди ты! – крикнула девушка, задыхаясь от бега. Все-таки надо подтянуть физподготовку. Хотя, если честно, сейчас ей было вообще не до условностей здоровой жизни.

Она уже потеряла счет времени и, окончательно выбившись из сил, рухнула на колени, глубоко вдыхая воздух. Под ребрами неприятно болело и пульсировало.

– Твою мать! – выругалась Лукка, поднимая голову и оглядываясь. Бегая за призрачными видениями своего воспаленного сознания, она и не заметила, как забралась к черту на кулички. Это место было ей незнакомо – глушь и мрак. Похоже на те самые топи, куда вообще не советуют ходить, если не хочешь стать еще одним бездыханным телом в болоте.

Но тут ее взгляд зацепился за небольшую одноэтажную постройку с высокой деревянной крышей и закопченными окнами. Девушка поднялась и сделала несколько шагов навстречу домику. Щель между дверным проемом и приоткрытой входной дверью манила ее. Свистящий ветер резко прекратил свою песню, и ей на мгновение показалось, что она оглохла, настолько тихо стало вокруг. Даже половицы небольшой террасы, по которой Лукка шла ко входу, перестали скрипеть.

Она коснулась ручки и неуверенно потянула дверь на себя. Та с легкостью поддалась и тихо открылась. Внутри было неопрятно и пусто. Не решаясь зайти, девушка так и осталась стоять на пороге, включив фонарик на телефоне.

Она сама не понимала, как можно одновременно так бояться того, что ждет ее в этом доме, и все равно продолжать неистово желать узнать то, что ждет ее в этом доме.

Вдохнув поглубже, она сделала шаг внутрь.

Резкий вздох – сзади с громким треском захлопнулась дверь, и ее поглотила тьма.

Кто-то схватил ее за руку.

– Я сплю? – громко спросила себя Лукка.

«Я не сплю…» – пронеслась мысль в голове.

– Ты спишь и не спишь, – прозвучал мужской голос рядом.

Она замерла, не веря своим ушам.

– Фрай? – догадалась девушка. Это же он ее и привел в дом сестер!

– Ну… для друзей Фрай, – снова возник голос рядом, и ее руку сжали сильнее.

– Так мы друзья? – спросила Лукка. Она не знала, зачем и что вообще несет, когда нужно с громкими визгами бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от пугающего дома, пугающих впечатлений и пугающего Фрая с его совершенно, казалось бы, неуместной улыбкой Чеширского Кота.

– Не хочешь ли сходить со мной в один странноватый бар на отшибе? – раздался голос, и Лукка нащупала второй рукой шершавую ткань плаща. Она схватилась за нее так крепко, что заболели костяшки пальцев.