– Вы Смерть? – спросила Лукка.

– А ты догадливая, – хмыкнула Азраэль и улыбнулась.

– Спасибо, – коротко ответила девушка и протянула собеседнице пластиковый стакан с недопитым кофе. – Хотите?

Наверное, со стороны такое поведение могло показаться проявлением крайней непосредственности, но Лукка лишь пыталась успокоить себя, совершая обычные действия. И потом, казалось бы, что такого в том, чтобы предложить госпоже Смерти свой недопитый кофе?..

Та расхохоталась. Мощь ее голоса, как показалось Лукке, практически сотрясла стены старого склепа.

– Ладно, давай. – Смерть протянула руку и взяла стакан с бамблом. Сделав глоток, она вернула его девушке. – Я пью только черный кофе, но и этот, в общем-то, весьма и весьма неплох. Благодарю!

– На здоровье, – улыбнулась Лукка.

– Ты действительно мастер разряжать обстановку, как мне и говорили, – сказала ее собеседница, поправляя очки – те съехали, сделав ее еще больше похожей на человека, очень строгого, но справедливого. Во всяком случае, девушка на это надеялась.

– Фрай?

– Да, конечно же, мы тебя обсуждали, – подтвердила догадку Азраэль.

– Так о чем вы хотели поговорить? – не сдержалась и все же подвела разговор к сути Лукка.

Смерть похлопала ладонью по крышке гроба.

– Об этом.

Девушка попыталась сглотнуть вставший в горле ком. В глубине души она все же продолжала надеяться, что речь пойдет не об ее бренном тельце в этом резервуаре для трупов.

Смерть продолжила:

– Как ты уже знаешь, сестры, что покоятся в этих гробах, а если быть точнее, две из них… – она внимательно следила за реакцией Лукки, – были связаны с Хароном весьма щекотливой сделкой.

– Да, – кивнула та. – Двести лет жизни взамен той жестокости, что они сотворили с бедолагой Арчи.

– Отлично… Значит, мне потребуется меньше слов на объяснения…

Девушка не стала ничего говорить. Ей не терпелось подойти ближе к сути.

– Так вот, заключив контракт и получив свои двести лет, барышни начали влачить жалкое существование. Год спустя после того, как Мария и Беатрис стали чем-то средним между человеком и духом, а также имея возможность проникать как в мир людей, так и на Завесу, эти двое совсем сошли с ума и с чего-то вдруг решили, что контракт – весьма плевое дело… Ощутив на своей шкуре, что значит жить с таким бременем – а я бы даже уточнила: не столько жить, сколько существовать! – сестры решили, что пора бы им вернуть все на свои места. Разобщившись и разругавшись, каждая из них, как им казалось, стала вдруг самой умной! Представь себе, Лукка: сначала Мария, а затем и Беатрис, втайне друг от друга, обратились к Харону с одинаковой просьбой. Обе хотели вернуть человеческую жизнь, стереть память и получить возможность дожить маленький остаток отпущенного срока в сладком неведении, а взамен забрать сестру. Им было слишком тяжело нести ношу знания о собственных поступках.

Смерть глубоко вздохнула и продолжила.

– Эгоистичные чертовки, конечно же, не добились того, чего так желали. Ну, а чего они, собственно, хотели? Вот что изначально задумали, то и получили. А повернуть все вспять… Извините, раньше надо было думать!

Лукка, устав стоять, тоже уселась на крышку гроба.

– И Фрай отказал им в их просьбе?

– Все верно, – кивнула Азра. – Конечно же, отказал. И приказал продолжать следовать пунктам контракта, отжить свои сто девяносто девять оставшихся лет и шуровать на обязательную отработку на переправе, всего тысячу лет… Казалось бы, мелочь, а приятно, да? – иронизировала она, посмеиваясь.

– Но они не дожили какое-то время до окончания контракта, – напомнила девушка.

– Да, сейчас наш детектив Бертин Перкинсон как раз занимается этим расследованием, – подтвердила Смерть. – И, судя по всему, что-то нарыл…

– Вы об этом и хотели поговорить? – решилась на еще один вопрос Лукка.

– Нет, это лишь предыстория, – ответила ее собеседница.

– Так к чему же вы ведете?

– Нетерпеливая ты наша… – Азраэль мягко растянула губы в улыбке. – Ладно, вот мы, наконец, и подошли к самому интересному…

– Третья сестра? – спросила девушка.

Смерть хмыкнула.

– Когда умрешь, найди меня – я договорюсь с Бертином, будешь работать с ним в убойном. Такое любопытство не должно пропадать, – совершенно буднично отметила она.

– Ладушки, – ухмыльнулась девушка, все же больше польщенная, чем смущенная.

– Так вот, когда Мария и Беатрис заключили свой контракт, убив Арчибальда Лонгхорна, а ты его уже знаешь, да?..

Лукка утвердительно кивнула.

– …Он должен был направиться к свету, прямиком под крыло Великого Создателя. И остаться там, пока в отделе перерождения и кармических долгов его не призовут к четвертой жизни. Однако…

– …Он попросил встречи с вами… – промолвила девушка.

– Именно. И знаешь, о чем меня попросил? – подводила к чему-то Азраэль.

– Нет. О чем же?

– А вот это самое интересное… – Смерть встала со своего гроба и подошла к третьему. Лукка проделала то же самое. На гранитной крышке значилось имя третьей сестры – Лукреция Клик фон Свампвичфильд. Азраэль коснулась крышки гроба. – Арчибальд Лонгхорн попросил меня спрятать Лукрецию и свою малютку дочь.

– И вы спрятали? – почти шепотом спросила завороженная девушка.

– Да. Но не где-то…

Лукка замерла. В голове тут же заиграла та самая песенка, что так любила напевать ее приемная мать при жизни, а затем, уже после смерти, закончила устами мадам Галы.

– Спрятала крошку свою я не где-то, только у Смерти узнаешь ответ… – пропела девушка.

– Да, я спрятала Лукрецию и ее племянницу когда-то. В тысяча девятьсот девяносто втором году.

Лукка почувствовала, как камень озарения проваливается прямиком из ее головы в область живота.

– И…

– И чтобы их никто не нашел, даже самый сильный дух или ведьма, я наделила чарами кусочек ткани – платка Лукреции. Он… – Смерть коснулась пальцем кулона Лукки и многозначительно посмотрела той в глаза.

Девушка, не в силах вымолвить ни слова, на автомате потянулась к нему и раскрыла. Как и множество раз до этого.

– Этот лоскуток, по сути, – маячок. Для меня. Чтобы найти племянницу Лукреции, когда придет время. Подходил к концу оговоренный срок молчания, и маячок начал передавать сигналы нам в организацию. В общем-то, я и так понимала, что пора бы готовиться к закрытию сделки, но один товарищ из отдела нелегального сбыта загробных артефактов начал поднимать на уши всех вокруг, так как уловил нетипичную активность в Мортвилле. Поэтому я решила поговорить с тобой до твоего тридцать первого дня рождения.

Лукка уже все прекрасно поняла, но пыталась переварить, насколько это вообще возможно.

Наконец, догадываясь, что, даже будучи в глубоком шоке, задерживать саму госпожу Смерть может быть чревато чем-то не очень приятным, она все же нашла в себе силы на работу речевого аппарата.

– Я потомок Свампвичфильдов, так?

– А если поточнее?

– Дочь Беатрис.

– И?

– Лукреция – это моя приемная мать, Клара Спенсер.

– Бинго! – хлопнула в ладоши Азраэль.

– Я не могу найти подходящей реакции на такое.

– Успокойся. Уверена, что ты давно подозревала нечто подобное… – хмыкнула женщина.

– Да, вероятно да… – пробормотала Лукка. – И все же… Почему вы так печетесь об этом? Вы же сама Смерть!

Та внимательно посмотрела на собеседницу.

– Потому что таковы правила контракта, заключенного с Арчибальдом. А контракт не нарушает даже сама Смерть, – произнесла она и наконец сделала то, что давно хотела сделать, – не прикладывая и толики усилий, одним пальцем отодвинула крышку гроба Лукреции Клик фон Свампвичфильд. Внутри было пусто. За исключением того, что на стенке висел приклеенный кусочком скотча конверт. – Это тебе.

Лукка наклонилась и взяла письмо. А затем еще раз обернулась и посмотрела на Азраэль.

– От Клары?

Госпожа Смерть кивнула.

– От Клары, от Лукреции, от матери и тети.

– Спасибо, Азра, – произнесла девушка.

– Бывай! – подмигнула той Смерть и вышла из склепа. Напоследок, задумавшись на секунду, добавила:

– И все же, после смерти выбирай отработку в следственном… Ты и так уже натворила, так хоть отработка по душе будет.

* * *

Лукка осмотрела толстую коричневатую бумагу. Кажется, она даже могла вспомнить моменты из детства, когда ее мать любила складывать письма в два раза, чтобы они помещались именно в такие миниатюрные конвертики.

– А что, если я смогу даже вспомнить, как она писала конкретно это письмо? – пробормотала Лукка, не торопясь открывать конверт, словно пыталась продлить предвкушение от прочтения.

Однако все же открыв его, девушка достала письмо и развернула плотную бумагу. Почерк матери она узнала моментально – не очень крупный, крайне аккуратный и чрезмерно завитушечный, словно Клара и не писала вовсе, а вырисовывала бесконечные узоры.

«Лукка,

если ты читаешь это письмо, значит, уже в курсе всего, что произошло. И ты знаешь, что мы с тобой родом далеко не из XX века. Однако тебе это пошло лишь на пользу – смотри, какая ты выросла умная и самостоятельная.

Я не сильно разбираюсь, как устроен загробный мир, знаю лишь, что Смерть – довольно приятная женщина и, видимо, жизнь и душа твоего биологического отца – по-настоящему чистый сосуд, раз для тебя и меня сделали такое огромное одолжение. Скажу точно: ему действительно было чем расплатиться.

Я хочу, чтобы ты знала, что твоя настоящая мать, Беатрис, – неплохой человек. Я любила ее как сестру и уважала как довольно решительного и пробивного человека. Неведомы мне те дороги, что привели ее не туда, но так уж случилось… Однако прошу тебя не держать на нее зла, отпустить обиды и жить дальше. Ведь так или иначе, пусть она и нарушила все законы морали, наделав кучу кошмарных вещей, но все же… в конечном итоге для тебя это вылилось в лучшую жизнь.

Надеюсь, ты будешь жить долго и счастливо. И научишься прощать в первую очередь себя за то, какая ты есть и откуда ты есть.

Мама.

Лукка молча сложила письмо и положила в карман. Кажется, можно было бы заплакать или приложиться к крышке гроба, чтобы погоревать. Однако такая мера эмоций, что она прожила накануне, не дала ей возможности и резерва для новых переживаний. И потом, она все же почувствовала кое-что. И это была скорее благодарность за правду, к которой она, возможно, и не была готова. Но готов ли хоть кто-то к подобного рода правде?..

– Вероятно, нет, – заключила девушка и вышла из склепа.