– Кто я? – задавала вполне логичный вопрос Лукка, оглядывая себя с ног до головы в зеркало в прихожей. С момента ее пребывания в баре «Грехи Эббота» прошла целая неделя. Она заочно попросила друзей не беспокоиться и дать ей подлечиться. Девушке действительно нужно было исцелить все свои бесчисленные ранения и синяки. Ну а весьма убедительная ложь про неуклюжее падение с небольшого обрыва помогла успокоить мысли и тревоги Кейли и Ноэль.

Поэтому, обдумывая все, что услышала от Арчибальда и Фрая в баре, она целую неделю валялась дома, принимала выписанные врачом-терапевтом препараты, мазала синяки приторно пахнущими мазями и любовалась собственным рентгеновским снимком, в качестве трофея унесенным из больницы.

В городе началась суета – Марта, естественно, уже водила за собой добровольно собравшийся отряд в поисках сына. Эдди пропал, и только Лукке с Хароном было известно куда. Было жаль, что женщина никогда не узнает о том, что с ним случилось, и более того, никогда не узнает, насколько ее мальчик был болен. Но девушка не могла рассказать ей, почему Эдди исчез и как преследовал ее до того злополучного дня. И все же она продолжала испытывать чувство вины за то, что лишила Марту сына.

Оглядев себя в слегка неровной глади старого зеркала, купленного много лет назад на какой-то барахолке, Лукка с удовольствием отметила, что на лице остались лишь легкие желтоватые оттенки когда-то сиявших лиловым синяков. Губа, конечно же, так быстро не заживет, и даже потом у нее совершенно точно останется шрам. Однако, зарубцевавшись, она уже не выглядела так жутко, как в самый первый день. С ребрами дела обстояли немного хуже – они по-прежнему были сломаны, хоть организм и кидал все силы на упорное сращивание костных тканей. Ребра все еще болели и выдавали себя зеленым синяком на боку. Однако, как бы там ни было, все выглядело куда лучше, и небольшое количество тонального крема уже могло решить проблему с внешним видом девушки.

И все же, несмотря на разительные улучшения, которым, казалось бы, радуйся да не нарадуйся, Лукка по-прежнему возвращалась к полученной информации и бесконечно жевала ее за неимением нужных ответов на поставленные вопросы. Ей не давала покоя одна маленькая, но весьма упрямая мысль…

Если ее приемная мать Клара Спенсер все же являлась потомком основателей Мортвилля, то зачем родители врали дочери про то, что они не местные? Почему и зачем убедили в том, что Мортвилль для них – не родной город?

С Джонатаном-то все понятно. Ее приемный отец, возможно, и вовсе не был в курсе, что Клара Спенсер – потомок Свампвичфильдов.

«С другой стороны… А какая разница?»

Может быть, Клара Спенсер стеснялась связи со Свампвичфильдами?

Ну посудите сами:

– недалекий отец, который считал свою красавицу дочь дурнушкой;

– мать-кукушка, которая ничего не предприняла в сложившемся кошмаре;

– две умалишенные сестрицы, задумавшие и воплотившие практически все свои самые безумные фантазии;

– Лукреция… ну, с ней-то, может быть, и правда все в порядке.

«Если мыслить логически, то в целом я понимаю, почему моя мать – такая добрая и приятная женщина: возможно, она и правда потомок единственной нормальной представительницы рода Свампвичфильдов», – думала Лукка, завалившись на кровать.

Уставившись в потолок и пролежав так еще добрых полчаса, девушка наконец смогла прикрыть глаза и провалиться в неглубокую дремоту. Сон снился, как всегда, до жути странный, однако в этот раз танцующие образы Эдди и Фрая сменились несколько иными.

Лукка увидела, как идет по довольно светлому коридору. Слегка оглядевшись, она осознала себя во сне и поняла, что сознание проектирует интерьеры семейного поместья семейки Свампвичфильдов. Передвигаясь словно через толщу воды, Лукка приложила немало усилий, чтобы выйти на задний двор, аккурат к калитке сливового сада. Там она увидела тоненькую девичью фигурку, одетую в современное стильное платье в шотландскую клетку.

– Мама? – позвала Лукка. В фигуре она тут же узнала Клару Спенсер, только лет на двадцать помоложе, чем в момент смерти.

Приемная мать девушки обернулась и приветственно помахала рукой. Такой Лукка помнила ее очень смутно, лишь туманными образами из самого раннего детства. Однако со временем Клара Спенсер, хоть и потеряла девичью легкость, набрав десяток-другой килограммов, или же, как выражался Джонатан Спенсер, стала настоящей красивой женщиной, все еще сохранила милое, не отмеченное возрастом лицо. Девушка прибавила шагу и вскоре оказалась совсем рядом с Кларой.

– Я скучала! – всхлипнула она и обняла мать. Руки, скользнувшие по плечам Лукки, бережно сцепились в замок на ее лопатках, и Клара прижала дочь к себе. Постояв так какое-то время, она отстранилась и посмотрела девушке в глаза.

– У нас не так много времени, – прошептала она.

– Это лишь сон… – понимая нереальность происходящего, пробормотала Лукка. Она знала – мать не настоящая, а лишь проекция ее спящего сознания.

Та улыбнулась и помотала головой.

– Неправда. Не все то, что нельзя потрогать физически, является ненастоящим. И не все то, к чему можно прикоснуться и ощутить, можно назвать реальным. Понимаешь?

Лукка задумчиво уставилась на мать.

– Не понимаю.

Клара опустила глаза и задержала взгляд на кулоне Лукки, а затем взяла его в руку и покрутила.

– У тебя есть ключ к тому, где ты и кто ты, – произнесла она и бережно опустила кулон.

– И как же мне им воспользоваться? – уточнила Лукка.

– Как сказала бы моя старая приятельница из западного штаба… – Клара хитро прищурилась: – Иное время – иное бремя…

– И что же это значит? – беспомощно переспросила девушка, глядя на то, как образ Клары постепенно исчезает, а сливовый сад сминается, словно кусок промокшего картона. И почему туманные призрачные воспоминания, проектируя видения, не могут дать точные указания?..

Тем не менее Клара Спенсер лишь продолжала улыбаться и тепло смотреть на дочь, постепенно пропадая в туманной дымке завершающегося сновидения.

Проснувшись, Лукка не сразу откинула одеяло, несмотря на то что ей стало жарко. Она старалась запомнить сон до каждой мельчайшей детали. Однако вскоре ей помешали настойчивые трели дверного замка. Словив странное ощущение повторяющихся событий, Лукка встала с кровати и подошла ко входной двери. Заглянув в глазок, за дверью она обнаружила своих друзей. Кейли и Ноэль, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, кокетничали и, очевидно, ожидали ее появления.

Она отворила дверь, и на нее посыпался сразу миллион предложений о том, как ей следует одеться на Хеллоуин, и короткое скромное «привет» от Кейли. Тот был смущен, что весьма явно демонстрировал всем языком своего тела. Ноэль же, как уже успела понять Лукка, скрывала странную неловкость своей разговорчивостью и суетливостью.

– Шо надо? – буркнула с улыбкой на лице Лукка и впустила гостей. – Чай, кофе, потанцуем? – уточнила она и на всякий случай заранее нажала на кнопку включения кофемашины.

– В смысле «шо надо»? – насупился Кейли и вывалил на кухонный стол два пузатых картонных пакета. – Кстати, неплохо выглядишь! Так и не скажешь, что тебе выдали премию года в номинации «Самая неуклюжая девушка в мире»!

Лукка недоверчиво поглядела сначала на пакеты, потом на Кейли, а следом и на Ноэль. А затем до нее дошло…

– Хеллоуин… Черт! – хлопнула она себя по лбу и виновато уставилась на друзей. Она всегда с удовольствием наряжалась к этому празднику и в целом действительно любила мрачную, но веселую атмосферу Дня Всех Святых. Однако после того как она побывала на Завесе, праздничная бутафория навевала на нее странные ассоциации. Казалось, что заигрывание с нечистью подобным образом – реально не самая лучшая затея. – А откосить нельзя?

Однако Ноэль не стала напрягаться, пытаясь переубедить подругу. Ей не потребовались слова, чтобы объяснить непутевой Лукке, как она не права в своем желании остаться дома. Ноэль, как обычно, демонстрировала холодную уверенность в том, что в этом доме права лишь она сама.

– Дуй в душ и одеваться! – бодро воскликнула подруга, присаживаясь поудобнее на кухонном кресле Лукки.

– И побыстрее! – пригрозил Кейли, так же, как и Ноэль, садясь, но уже на кухонный стул.

– Ла-а-адно… – протянула девушка и показательно прошаркала в ванную.

Пока она готовилась к приему душа, могла поклясться, что слышала недвусмысленное шебуршание и шушуканье на кухне.

– Сладкая парочка, блин… – пробормотала Лукка, уже очевидно и бесповоротно понимая, что на самом деле творится между двумя ее лучшими друзьями.

И как она успела проворонить такой весомый и интересный поворот в жизни? Когда начала пропадать на Завесе между мирами живых и мертвых? Или когда крушила череп Эдди, спасая свою жизнь? Или когда кокетничала с Хароном, попивая бузинный сидр?..

«М-да уж… Подруга из меня, возможно, и правда так себе… – подумала Лукка и повернула винт смесителя. Мысли о Хароне заставили ее снова неизбежно смутиться. – Нашелся мне тут… бог-симпатяжка».

* * *

– Чур я кошка! – вопила Ноэль, вытаскивая из пакета белый костюм с ушками и хвостом. Аккуратный бархатный чокер дополнял незамысловатый, но симпатичный образ.

– Обычно на Хеллоуин все одеваются в черных кошек, а ты вдруг в белую. Почему? – спросила Лукка, оглядывая крутящуюся перед зеркалом подругу.

– Потому что я не обычная кошка, – прокомментировала та, поправляя ушки, – а кошка Карла Лагерфельда!

– Карла… Так… – попыталась собраться с мыслями совершенно далекая от фешен-индустрии девушка.

– А я буду таинственным дворецким, – похвастался Кейли, выуживая из пакета старинный на вид и не менее старинный по запаху камзол.

– Это тот, который всегда оказывается убийцей? – улыбнулась Лукка, помогая другу разобраться в пуговицах.

– Не всегда, но по классике – да, – ответил тот.

– Ну… а кем буду я? – не выдержав, все же спросила девушка, решив побыстрее покончить с выбором, так как выбора ей все равно не дадут: что бы она ни решила надеть, Ноэль все равно попросит переодеться.

– Эм… – задумчиво протянула подруга, подставляя к подбородку аккуратный пальчик с маникюром в цитрусовых оттенках, и внимательно осмотрела принесенные наряды. – Как тебе мертвая цыганка?

Лукка скривилась.

– А что-то не мертвое есть?

Ноэль снова обратила все свое внимание на мрачные образы.

– Есть немертвая полицейская. Но юбка у нее весьма короткая! – хихикнула она и передала Лукке черно-синий костюм кокетливой хранительницы правопорядка.

Девушка критически осмотрела короткое узкое недоразумение, держа платье на вытянутых руках.

– Такое обтягивающее… – с нотками сомнения в голосе пробормотала она.

– Ну так ты колготки надень, и нормально будет, можно даже непрозрачные. Плюс у тебя же есть высоченные ботфорты, что я дарила тебе на день рождения! С ними вообще самое то! Во! – восторженно прощебетала Ноэль, выставив вперед вытянутую руку с большим пальцем вверх, и полезла в шкаф за колготками и сапогами.

Лукка хотела закатить глаза, но затем поняла, что уже это сделала. Несколько раз.

– Ладно… Давай сюда, – хрюкнула она, представляя данное недоразумение на себе.

Однако позже, оглядывая себя в полный рост в зеркало, девушка все же отметила, что выглядит не совсем как проститутка. Точнее, как проститутка, но дорогая!

– Вау! – восторженно захлопала в ладоши Ноэль, заставляя Лукку крутиться вокруг своей оси и демонстрировать все прелести нынешнего наряда.

– Только не арестовывай: я еще не совершил убийство, – подмигнул полицейской Кейли, подавая бутафорскую фуражку.

– Это кого еще тут нужно арестовать! Ты погляди на эту сочную задницу! – поддержала настрой Лукка, одаривая попу Ноэль весьма прямым тактильным комплиментом – звонким шлепком.

– Чертовка! – ухмыльнулась подруга, но не перестала крутить задом в попытке привлечь к своей персоне еще больше внимания.

* * *

Ярмарка в честь Хеллоуина, как и предполагали друзья, расположилась в сливовом саду поместья Свампвичфильдов. Подъехав на место open air, Лукка невольно ахнула, поразившись тому, как сильно изменилось место с прошлого их визита в музей.

Повсюду висели лампочки, расплескивая уютный рыжевато-желтый свет. Стройные ряды сливовых деревьев украсили гирляндами, а везде, где только было можно, расставили разнообразных размеров и форм тыквы. По периметру сада расположились переносные палатки, в которых уже продавали напитки и еду. Ближе к лесной полосе натянули три приличных размеров шатра, один красный, второй зеленый и третий насыщенно-синего цвета.

– Что там? – спросила Лукка, глядя на шатры.

– Надо спросить, но скорее всего, гадания, конкурсы и сувениры, – бегло осмотрев объект интереса подруги, ответил Кейли.

Лукка прошлась по территории ярмарки и огляделась. Праздничные гуляния уже привлекли приличное количество народа: повсюду мелькали то волшебные феи, то мрачные колдуньи, то вампиры разного порядка и времен. Кто-то же, наоборот, подошел к нарядам с юмором – например, среди гостей Лукка выцепила глазами Мардж Симпсон, Губку Боба и нечто, издалека напоминающее голого человека с одним лишь полотенцем на бедрах. Позже оказалось, что тот в бежевом стрейчевом костюме: в такую погоду выйти голым значило бы во всеуслышание заявить о собственной умственной недееспособности.

Девушка подошла к палаткам с едой и напитками. В одной из них в качестве продавщицы сидела небезызвестная тучная мадам, она же хозяйка кафе «Центральный парк».

– Миссис Салливан, – поприветствовала ту Лукка коротким кивком головы.

– Лукка, и ты здесь, – пробасила миссис Салливан и положила на стойку выдачи заказов небольшое ламинированное меню с напитками. – Что будешь брать?

Девушка бегло оглядела меню: кофе, чай, бамбл с вишневым или апельсиновым соком, безалкогольный глинтвейн и грог.

– Бамбл на апельсине, пожалуйста, – заказала она и положила в руку женщины купюру.

– Одну минуту, – все так же хрипло ответила хозяйка кафе и занялась приготовлением напитка.

Получив свой стаканчик, Лукка направилась в сторону шатров, предварительно удостоверившись, что Ноэль уже вовсю развлекается в ларьке с сувенирами.

Пройдясь мимо каждого, девушка обнаружила, что позади них стоит неприметный вагончик.

«Мадам Гала…» – прочитала она и попыталась вспомнить, где уже слышала это имя.

Однако стоило ей зайти внутрь, как все смутные подозрения получили подтверждение: она уже была в этом интерьере и общалась с этой гадалкой. В баре «Грехи Эббота», конечно же.

– И вот опять судьба сводит нас на пересечении двух миров, – протянула мадам и, вытянув руку, жестом пригласила Лукку присесть напротив нее.

– Действительно… – ответила та и подошла к столу, накрытому богато расшитой скатертью.

– Зачем пришла? – без обиняков спросила гадалка и начала тасовать засаленные со временем карты Таро.

– Сама не знаю, – улыбнулась девушка.

– Может, ты хочешь задать вопрос? – начала направлять ту мадам Гала и хитро прищурилась.

– А духов вы умеете вызывать? – вдруг нашлась Лукка, почувствовав небывалый азарт.

– Лучше спроси меня, чего я не умею, и не получишь никакого ответа, – хмыкнула гадалка и одним движением руки смахнула все содержимое стола на пол.

Девушка слегка вздрогнула от такой резвости, но все же осталась сидеть на месте.

– Кого будем вызывать? – внимательно уставившись на клиентку, спросила мадам.

Та задумалась, однако уже знала, кого хочет видеть.

– Маму?.. – с надеждой в голосе уточнила она.

– Маму… – повторила гадалка, выставляя вперед руки ладонями вверх.

Лукка надеялась, что та не обманывает ее. Хотя какой тут может быть обман, когда мадам Гала даже не человек. И, скорее всего, сама является либо духом, либо еще какой неведанной мистической нечистью.

«Надо будет уточнить у Фрая, кто она вообще такая…» – подумала девушка, выставляя свои руки на манер собеседницы.

– Будешь много знать, мало проживешь, – хмыкнула та, словно прочитав мысли клиентки.

Лукка виновато сморщилась, но ничего не ответила.

– Итак, маму… – снова протянула гадалка. – Возьми меня за руки.

Девушка послушно коснулась ее рук. Та закрыла глаза и принялась раскачиваться, подобно метроному. Ее четкие выверенные движения, казалось, начали раскачивать и воздух вокруг. Лукка невольно вторила движениям гадалки, словно ее тело само решило включиться в этот своеобразный ритуал.

Она продолжала смотреть на гадалку. Волосы мадам Галы, словно в них подали электричество под напряжением в пару сотен вольт, поднялись к потолку, образовав шар, а по прядям заструились отчетливые всполохи опасного заряда. Лукка посмотрела на сцепленные в замок руки и поняла, что электрический заряд перебрался от мадам сначала к ее собственным ладоням, а затем, судя по явственному покалыванию в области черепа, и на волосы. Представляя это зрелище, она хотела хмыкнуть, но передумала.

Наконец глаза гадалки распахнулись. Из них лилось голубоватое свечение, такое же, каким обычно светится газовая горелка. На несколько секунд она уставилась на руки, сцепленные с ладонями клиентки, а затем медленно подняла голову и посмотрела прямо на сидящую напротив Лукку.

Лицо мадам не выражало никаких иных эмоций, кроме легкой улыбки. Девушка ожидала чего-то более жуткого, но теперь оно начало напоминать ей теплое выражение лица Клары Спенсер.

– Мама? – услышала собственный голос Лукка. Она слегка дрожала, не ожидая, что сможет решиться хоть на какой-либо вопрос.

Мадам Гала продолжала молча смотреть на девушку, а затем открыла рот и пропела:

Лукка уже знала эту песню наизусть, однако не рассчитывала на продолжение, последовавшее за четвертой строкой. Оно было ей еще не знакомо.

Замерев, Лукка повторила за мадам последние четыре строчки песенки. Постепенно голубое сияние растворилось, и гадалка снова посмотрела на девушку своими собственными глазами.

– Поговорили? – уточнила она, расцепляя руки.

– А вы не слышали? – удивилась девушка, отодвигаясь от стола.

– Нет конечно, я же не лезу в ваши с матерью отношения! – почти оскорбилась мадам Гала и встала из-за стола.

– Эм… – протянула Лукка, не находя слов для ответа.

– Ну, пока! – помахала ей гадалка и начала собирать сброшенные со стола вещи.

– Пока… – совсем растерялась девушка и вышла из вагончика. Пока она сидела там, небо окончательно заволокло сумерками, отчего бесчисленные фонарики, натянутые от сливы к сливе, засветились еще ярче.

– Третья сестра хранит твой секрет… – бормотала девушка, обдумывая услышанное. Она уже не сомневалась, что Клара совершенно точно связана какими-то, пока невидимыми Лукке, нитями. Однако куда приемная мать намекала девушке отправиться?

Лукка огляделась. Старый сад – вот он. Вероятно, именно его и имела в виду Клара. Куда надо спуститься дальше?

– Что затаилось под крышкой гранита… Гранит… – продолжала бормотать девушка, выискивая смысл в незамысловатой рифме. – Гранит где бывает?..

И тут ее осенило.

Вспоминая свою прошлую прогулку к склепу Свампвичфильдов, Лукка осознала, из какого камня тот был построен.

– Гранитный склеп! – почти взвизгнула она и, не теряя времени на поиски друзей, тут же отправилась к кладбищу.

К счастью, девушка уже проходила этой дорогой ранее, так что найти искомое в сумерках не представляло никакой сложности. Миновав старые и более новые могилы, она наконец приблизилась к склепу основателей Мортвилля и, в глубине души надеясь, что у нее получится справиться с замком, сильно удивилась, обнаружив открытую дверь.

Потянув на себя тяжелую ручку, девушка кожей ощутила прохладу, исходящую изнутри погребального помещения.

Однако, не успев удивиться тому, что внутри стоят три изысканных резных гранитных гроба, но никак не урны с прахом, Лукка в замешательстве уставилась на высокую статную фигуру женщины средних лет. Неожиданная посетительница семейного склепа носила высокую аккуратную прическу, на ее лице сидели элегантные очки «кошачий глаз», украшенные золотыми змейками, а твидовый костюм с серебряными пуговицами в темноте склепа отливал разными оттенками, издалека напоминая хитин жука-скарабея.

– Вы кто? – забыв о вежливости, спросила Лукка. Она была слегка напугана, не ожидая увидеть в сумерках и тем более в старинном склепе столь изысканную и, надо признать, пугающую даму.

– Меня зовут Азраэль, – глубоким голосом представилась женщина. – Можно просто Азра.

– Очень приятно, Лукка… – начала было девушка, но незнакомка закончила за нее.

– …Спенсер, да, я знаю, – улыбнулась она и, сделав несколько шагов вперед, села на один из гробов так, словно это было дамское седло.

Лукка завороженно смотрела на собеседницу. Что-то незримое привлекало ее взгляд и заставляло одновременно с животрепещущим страхом испытывать удовольствие от своеобразной красоты женщины. В Азраэль ощущалось могущество. Девушке даже на секунду показалось, что словосочетание «хтонический ужас» придумали, глядя на то, как та сурово поднимает глаза.

– Пожалуй, нам с тобой пришло время поговорить… – произнесла женщина.