Убирать следы убийства было несложно, пусть и непривычно. Доселе таким я еще не занимался. Странно, но Эдди и правда не был похож на мертвого, такое благоговейное у него было выражение лица. Наверное, раз он так любил, пусть и нездоровым способом, Лукку, то и принять смерть от ее рук было для него благостным событием.

Я водил руками над телом Эдди, постепенно растворяя его физическую оболочку на молекулы, которые затем расщепил на атомы и растаскал на протоны и нейроны. Дождавшись, когда остатки, и так не заметные глазу человечества без должного оборудования, разойдутся кварками и впитаются в промерзшую землю, слегка растопив ее своим теплом, я успокоился.

Выдохнув, я обнаружил, в который раз, что горячий пар из моего рта не появился. Хотя иногда я бы хотел почувствовать или… вспомнить?.. каково это, быть человеком.

Лукка ушла быстро, словно ничего и не произошло. Я слышал ее шаги до самого дома, пока не отключился от ее физической оболочки: мне нужно было удостовериться, что она не отправится в полицию писать чистосердечное. Хотя… какое мне до нее дело? Все равно недолго осталось.

И тем не менее мне почему-то было дело, и это жутко тяготило. Я не понимал, зачем так много думаю об этой простой человеческой единице.

– Тебе нужен друг или ты просто захотел поиграть? – раздался голос позади. Смерть, как всегда, была очень изысканно одета, однако звука ее каблуков я бы не смог услышать, даже если бы захотел – не в моей компетенции и не в моих силах.

– Не знаю, – качнул головой я и оглянулся на босса, вставая в полный рост.

– Понятно… – хмыкнула та и оглядела место убийства.

– Так это ты отвлекла Эдди? – вспомнил я.

– Да, – коротко ответила Азра.

– Но зачем?.. – Мои размышления о Лукке сменились удивлением или же тотальным непониманием.

– А ты зачем ей помогаешь? Можешь ответить себе на этот вопрос? – парировала она.

Я снова помотал головой.

– Мы связаны контрактом, ты же понимаешь, Фрай, – тихо произнесла Азра.

– Из-за этого ты пришла понаблюдать за тем, как Лукка Спенсер распаковывает свою темную сторону? – Теперь все казалось более-менее логичным.

– Не столько за этим, сколько я должна приглядывать, – ответила она.

– И когда?

– Скоро, – Азра буднично поглядела на свои алые ногти – идеальный квадрат и никаких неровностей.

– Ясно… – Сегодня мы оба были не особо разговорчивы.

– В офис? – уточнила она.

Я кивнул, и мы вдвоем направились в сторону воронки. Та все еще существовала в пространстве, но была невидима для людского глаза.

– Душу не забудь, Фрай, – усмехнулась Смерть.

– В кармане, – ответил я и похлопал себя по бедру: дух Эдди уже был помещен в пакет и бережно уложен в передний карман брюк.

– Что планируешь делать с ним? – Моя спутница подняла бровь. Она, скорее всего, думала, что я готовлю для Эдди какое-нибудь ужасное наказание. Например, сделаю его веслом и заставлю грести Стикс полмиллиона лет.

– Нет, я не предвзят, – уверенно произнес я: ее вопрос был для меня очевиден.

Один из плюсов быть мной – не нужны бесполезные диалоги. Не нужно переспрашивать. Мы с высшими чинами все прекрасно понимаем с полуслова.

– Тогда как? – не унималась Смерть.

– Он никого не убивал, пусть и попытался, поэтому… сто лет на переправе в отделе реинкарнации и кармических долгов… и на суд к Великому Создателю.

– Лояльно… – лишь прокомментировала она, и мы вошли в воронку.

* * *

Стоило мне появиться в офисе, как Фрэнни тут же выскочила из-за стойки ресепшен и торопливым шагом направилась ко мне. В ее руках снова лежала просто вопиющих размеров кипа бумаг.

– Харон, это вам на рассмотрение, передали из отдела скоропостижных кончин, – прокомментировала она, вперед меня забегая в кабинет и выкладывая стопку на мой стол.

– А почему так много? Вроде скоро праздник, светлый и приятный, люди обычно не кончают с собой в этот период, – раздосадованно задал я риторический вопрос и, скинув тренч, уселся за стол.

– Харон, можно на ухо? – слегка испуганно прошептала Фрэнни, обращаясь ко мне. Впрочем, ее большие, как у олененка, глаза всегда были в положении «кажется, дождь собирается», поэтому я сделал вывод, что она опять надумала себе каких-то страстей и заговоров.

– Да, – кивнул я и поманил ее рукой.

Фрэнни аккуратно наклонилась – все же меня она побаивалась больше, чем заговоров, – и прошептала:

– Поговаривают, акционеры решили закатить хеллоуинскую вечеринку в бо́льших, чем обычно, масштабах и запустили на землю еще больше агентов; им нужны души, и они этого не скрывают. Очень жутко! – закончила она и отошла от меня.

– Понятно… – удрученно выдохнул я и отправил секретаршу в соседний проходной кабинет.

Да уж… Акционеры с каждым годом становятся все более ненасытными, взять хотя бы эту идею с агентами. Казалось бы, таким должен заниматься Темный Владыка – совращать и вводить людей в заблуждение, насылать все новые и новые искушения, доводить до суицида и так далее.

А в итоге что мы имеем? Да Темный вообще одуван по сравнению с этими жирными ублюдками! Все им мало!

Агенты отлично справляются со своей работой, и надо признать, система так хорошо отлажена, что вот уже который месяц мы имеем на моем столе кипу дел, где каждая страница – это описание того, как человек решил самовыпилиться. А все ради чего? Да просто так!

Агенты работают так чисто, что и не придраться.

На самом деле это они ловко придумали: с одной стороны, правилами акционерного общества запрещено сводить человека с ума или поселять в нем кучу параноидальных мыслей, что обязательно приведут к суициду. Эти же действуют иначе – обещают кайф и богатства в загробном. Заходят в разум потенциальной души аккуратно, действуют филигранно, и человек просто совершает самоубийство.

А остаток его утвержденного времени жизни уходит тому акционеру, чей агент и поработал. За вычетом налога и трех процентов в качестве сервисного сбора.

Даже Азра уже не знает, как бороться с этими жиртрестами. Говорит, мол, всегда были какие-нибудь неорешалы, и всегда в итоге их система правления изживала себя. Возможно, стоит подождать лет сто или сто пятьдесят и…

Я громко и грязно выругался, отчего в проходной тут же послышалось шевеление: это Фрэнни, как обычно, подскакивала от любого шороха.

Заработал факс. Я отвлекся и посмотрел на вылезающую из тонкой щели бумагу. На ней было написано:

«Кофе?

Азра»

Быстренько напечатав ответное «Давай», я отправил обратное сообщение и встал из-за стола. Смерть давно признавалась, что хочет в отпуск, однако пока мы не отработаем Хеллоуин и не придет полноценная зима до Рождества точно не видать уик-эндов.

Спустившись на цокольный этаж, я прошел в сторону кофейни «У Гекаты» и тут же занял столик за ширмой. Маленькое помещение было оформлено в любимых цветах его хозяйки – мышиный серый и малиновый с золотым, а по стенам расползался ядовитый плющ, извиваясь и облицовывая изгибы помещения своими ярко-зелеными листьями. Все в лучших традициях богини мрака и колдовства.

Стараясь не улыбаться, я вспомнил, как мы кутили с Гекатой около сорока тысяч лет назад, будучи сильно увлеченными друг другом, и не заметили, как вызвали извержение в районе Флегрейских полей.

– Котик? – раздался сладкий голосок рядом. Разбивая молекулы бедрами, плавно подплыла Геката и наклонилась, чтобы поцеловать меня в щеку. Она не перебарщивала, но иногда могла позаигрывать в качестве приятного бонуса за воспоминания о былых временах.

– Дорогуша, ты, как всегда, сияешь, – ухмыльнулся я и галантно поцеловал ее руку.

– Давненько ты не захаживал, Харон, – прощебетала она, и ее глаза налились чернотой. Но я знал – это всего лишь капризы, не более.

– Дел невпроворот, ты же знаешь. Акционеры… – выдохнул я и похлопал по стулу, чтобы та присела.

– Да… понимаю, – скривилась Геката. – Вот в наши времена люди сами совершали жертвоприношения. Никаких уговоров и никаких сюсюканий – это называется авторитет! А сейчас что? Заискивание со смертными? Немыслимо! – возмутилась богиня и провела по своей черной копне волос рукой.

– Ты снова отращиваешь волосы? – удивился я, глядя на то, как они стали длиннее на добрых тридцать или даже тридцать пять сантиметров.

– Не специально, дорогой, – жеманно улыбнулась она. – На Севере появилась новая община старообрядцев, и недавно мне добровольно принесли в жертву черного волка, – прокомментировала Геката, любовно закатывая глаза. Ей это нравилось. – Прямо как в молодости…

– Понимаю твой восторг, – снова усмехнулся я, хотя и осознавал, что долго такие авантюры в современном обществе не продлятся: люди уже не те.

– Ну-с, а у тебя что нового? – отвлеклась от волос Геката и уставилась на меня бездонными глазами.

– Да так, помаленьку… В основном бюрократия, не до чудес, знаешь ли. В баре все в порядке, переправа работает как нужно. Только больше душ приходится перевозить в последнее время, а это крайне утомляет, – ответил я и, махнув рукой бариста, мысленно сделал заказ.

– Азру ждешь? – продолжила задавать вопросы богиня, щелкнув пальцами – так она велела своему сотруднику сварить кофе за счет заведения.

– Да, и Бертина: у нас же загробное убийство, расследуем.

– Да ты что? – округлила глаза Геката. – Кого грохнули?

– Ты как всегда мила! – рассмеялся я, однако продолжил: – Местную ведьму. Она была у меня на контракте по продлению жизни, но убийство все равно относится к загробным, так как ее вальнули в баре.

– Боже, какой мрак! – защебетала хозяйка кофейни.

– Действительно, от богини мрака и слышу, – улыбнулся я и по-дружески коснулся ее руки.

– А ты сегодня в настроении, да? – кокетничала Геката.

– О нет, дорогуша, то, что было на Кавказе, остается на Кавказе, мы же это уже обсуждали, – протянул я, однако мой взгляд все же был виноватым. Я не любил не оправдывать женские ожидания, но заигрывания с бывшими не входили в мой нынешний, более актуальный список дел.

– Да ладно, я же шучу, козел! – захохотала она и встала. – Пойду, нужно еще раздать люлей той самой общине: все-таки черным волкам я предпочитаю черных собак, – все так же кокетливо произнесла богиня и, покачивая пышными бедрами, удалилась.

Оставшись за столом, я ожидал босса еще несколько минут.

– Опоздала, прости! – сказала та, присаживаясь напротив меня. Бертин Перкинсон, что шел рядом с ней, выделяясь ростом – вернее, его отсутствием – по сравнению со статной Азраэль, сел по левую руку от своей дамы.

– Да ничего, я пока с Гекатой перетер о делах минувших дней, – улыбнулся я и подвинул к Смерти и ее спутнику два стакана воды, заботливо поданных нам бариста перед приемом кофеина.

– А мне какао! – попросил Бертин, обращаясь к молодому человеку у кофемашины. Ментально сделать заказ он не мог, так как все же оставался человеком, пусть и с шаманскими навыками.

– Так что, обсудим расследование? – перехватила штурвал Смерть, поворачиваясь к детективу.

– Давайте, – кивнул тот. – Фрай, мы с тобой уже частично обсуждали этот момент, можешь еще раз рассказать для Азры?

Я утвердительно кивнул.

– В тот вечер я встретил Спенсер на центральной площади и мы направились в бар.

– В последнее время ты меня удивляешь, ну да ладно, – выдохнула Смерть и улыбнулась, словно все это ее очень веселило.

– Да ладно тебе, ну реально запара была, захотелось выходного! – буркнул я и продолжил. – Короче, дошли мы до бара, там сели выпить зеленого пива. В процессе ко мне подошла Клик и только для меня сказала, что хочет кое-что обсудить.

– Что она хотела обсудить? – не выдержала Азра, проявляя всю свою нетерпеливость.

– Мария хотела продлить срок аренды человеческих лет, – ответил я.

– А сколько всего у нее было? – уточнил Бертин Перкинсон.

– Около двухсот… – задумался я. – Позже тебе скажу точнее, дела на них остались у меня в кабинете.

Перкинсон кивнул и записал себе напоминалку в блокнот.

– И самое главное, вот что вспомнил! – вскрикнул я, осознавая, что забыл нечто важное: – Я потом отошел в кабинет и по пути увидел, как Мария с кем-то ругается.

– Ты видел, с кем она ссорилась? – нахмурился Бертин.

– К сожалению, нет, потому что подумал, мол, у нее там дела какие-то сердечные, и решил не вмешиваться. Ну, знаешь, милые бранятся – только тешатся, – парировал я. Однако все же задумался, что мне стоило бы быть более наглым, тогда бы мы сейчас точно знали, кто убийца.

– Но мы наверняка знаем одно! – вставил три копейки Бертин: – Убийца заранее был в баре, а не пришел прямо к событию! Это очень важная улика.

– А ведь точно! – хлопнула по столу ладонями Смерть и любовно посмотрела на Бертина. – Ты у меня такой классный!

«Классный…» – подумал я и слегка скривился. Такие воркования между моим приятелем и моей начальницей порой смущали и вводили в ступор, словно ты смотришь порно, а там появляется какой-нибудь твой родственник. Ну, вы поняли…

– Так а что со Спенсер? – включился Бертин, вспоминая человеческую девушку, так не вовремя попавшую на загробную вечеринку.

– А что с ней? – удивился я.

– Ну, ты что-то будешь решать, или у вас там какие-то свои планы на нее, в которые вы меня не хотите посвящать, – усмехнулся детектив.

– Как тебе сказать, пупсик… – протянула Азра. – Это больше наше, внутреннее…

– Ладно, понял, куда уж я, обычный смертный, лезу! – наигранно надулся Бертин, хотя просто хотел вызвать у своей сердечной подруги определенную, известную только этим двоим реакцию.

– Котик, ты такой душка! – засмеялась Смерть и погладила любовника по спине.

* * *

Обсудив все мыслимые и немыслимые вопросы загробного мира, не забыв послать ушат матерных слов в сторону бюрократических издержек и новых, совершенно негедонистических правил акционеров, мы допили свои напитки и разошлись.

Я же вновь вернулся в офис, чтобы наконец разобраться с накопившимися делами и закончить эту дебильную волокиту раз и навсегда. Хотя… в нашей работе понятие «навсегда» имеет несколько иной смысл.

Лукка Спенсер…

Так упорно впиваясь в элементы моего сознания, она никак не хотела покидать мысли.

Лукка Спенсер… Почему я тогда решил увести ее от запланированной смерти? Может быть, все стало бы куда проще, не вмешайся я?

И все же…

Я вспомнил, как накануне, хорошо надравшись в баре с Арчибальдом, принял совершенно «гениальное» решение погулять по коридору забвения. И, пошатываясь, зачем-то реально туда поперся бог знает зачем – однако, может, и он не знает, кстати говоря.

Смутно помню, но у стола операциониста под номером 33 я встретил женщину. Я еще тогда подумал: неужели у нас в отделе стирания и правда появился сотрудник, который будет задерживаться допоздна. (Спойлер: они там часто балуются стиранием вне должностных обязанностей и попросту забивают на работу, пользуясь возможностями. Мне бы в их отдел…)

Короче, эта женщина подошла ко мне и что-то сказала. Помню смутно, типа:

– Спенсер должна жить, – так и сказала, если мне не изменяет память.

В общем, если я надрался так, что у меня начались глюки, то я еще могу понять. А если мне и правда порекомендовали оставить Лукку Спенсер в живых, то я зачем-то послушался.

Нет, не так. Не то чтобы я прям взял и послушался. Скорее воспринял это как некий знак и, отходя на следующий день от жуткого похмелья, решил устроить полноценный выходной. Никаких душ, никаких переправ. Понятное дело, люди умирают каждый день пачками. Но что они, не постоят денек в очереди на переправу? Им все равно уже некуда торопиться – мест на всех хватит.

А вот Спенсер… Я тогда еще прогуливался до ближайшей аптеки, чтобы купить себе «АлкоМед», или типа того (да, мне это помогает – точнее, моей физической оболочке, которую я использую, чтобы время от времени гонять по миру людей). Забежал в ближайшую, она работала круглосуточно, и там была очень странная женщина. Такая супермилая, в том смысле, что нарочито милая. Как те самые мамашки, которые всегда с улыбкой, в идеальном фартуке, с тремя детьми и готовым ужином на семь человек. И спят в макияже и с бигуди, чтобы муж, не дай бог, не увидел ее без ресниц.

Короче, Марта продала мне мое лекарство. Я таблетку сразу в бутылку с водой закинул и, пока она растворялась, прошелся по парку. Не успел я ее осушить до дна, смотрю – идет паренек, Эдди. Ну, я и притаился – мне себя выдавать совсем не хотелось, а то вдруг он какой скаут окажется или волонтер из организации «Спокойный пригород». Докопается еще, что я тут шастаю по ночам в парке, как будто бы я мог выглядеть подозрительнее, чем он сам (ну ладно, я и правда выгляжу подозрительнее, окей).

В общем, смотрю, а он за девушкой наблюдает. Я заранее стал невидим для него, поэтому подошел поближе и прислушиваюсь. А он такой:

– Какая же ты красивая…

Блин, этот чувак реально был не в себе. Еще зачем-то веревку в руках сжимал. В последний раз я такую видел в одном из местных коттеджей, когда какой-то тусовщик переборщил с наркотой и вздернулся на балюстраде. На такой же веревке.

И тут Эдди выдает:

– Лукка Спенсер, сегодня наша ночь!

Я аж остолбенел. Даже не заметил, как сигарета полностью истлела и начал коптить фильтр.

Короче, с одной стороны, я понял, что мне, в общем-то, все равно: люди умирают, как я уже говорил, пачками. С другой стороны, эта фамилия… Спенсер.

Ладно, я готов признаться совершенно честно: мне в последнее время было так скучно, так все задолбало, еще и выходных не было давно, что я… Ну, я, в общем, решил, а почему бы и да? Пойду и уведу эту Спенсер от маньяка. Тем более что в этом парке сегодня должна была произойти насильственная смерть. В моменте я понял, кто будет убивать, а кто умрет.

Понимаете, как заведено… Судьба всегда возвращает все на свои места.

Всегда.

Поэтому я знал, что Спенсер так или иначе не доживет до тридцати одного. Но… Я решил, что сегодня она останется живой. И именно поэтому направился к кафе «Центральный парк» и забрал ее в бар.

А потом…

Блин, мне реально очень странно это говорить, но я чувствовал, что мы как будто бы друзья. Мне было очень приятно и легко общаться с этим незначительным человеком. Совершенно обычная Лукка Спенсер и Харон.

А я давно хотел себе друга.

Да, я понимаю, что это звучит так, словно мальчику купили новую машинку. Ну и что? Зато я Харон, а ты нет.

И все же я даже подчистил за ней, потому что неожиданно понял: для меня это важно. Она так яростно боролась с тем, что не хочет быть плохим человеком, так яростно скрывала в себе то, что она на самом деле не добрая и не идеальная. Открывать свою темную сторону всегда сложно. Это как пытаться очистить дом от наросшего многовекового ядовитого плюща голыми руками.

А в итоге что мы имеем?

Да, ей точно после смерти так или иначе придется отрабатывать. И она это прекрасно знает – она уже побывала по ту сторону и все увидела своими глазами.

Но она не остановилась. Даже когда увидела меня. Даже когда поняла, что жизнь Эдди висит на последнем сраном волоске.

…

…

…

Так вот, Спенсер долго мучилась вопросом: не сошла ли она с ума?

А теперь я мучаюсь тем же, только не вопросом, а ответом.

Я, похоже, реально чокнулся.