Утро.

Вдох.

Нужно подниматься.

Открывай глаза.

Лукка!

– Что?! – вскрикнула девушка, резко вскочив с подушки и откинув одеяло. Спала она от силы часа три, так как…

– Я помню! Я все помню! – еще громче взвизгнула она и, спрыгнув на пол, принялась радостно скакать по комнате. Затем, резко остановившись, постаралась восстановить равновесие, так как все еще сонное и очевидно не выспавшееся тело упрямо сопротивлялось неожиданной утренней активности. – Так… стоять… держись, Лукка, – подбадривала себя девушка, протирая руками глаза.

Она прошла в ванную, чтобы принять утренний душ. В зеркале ее встретило взлохмаченное нечто – впрочем, как обычно, – за одним маленьким исключением: глаза. Ее глаза горели, словно наполненные каким-то невероятным сиянием, не в буквальном смысле, скорее в переносном. Либо она была так рада тому факту, что Харон не стер ее память, как в прошлый раз, либо… Нет, второго все же не дано.

Залезая в ванну, Лукка вспомнила все самые надежные способы взаимодействия с древнющим водопроводным краном, чтобы вызвать идеальную температуру воды. Она же как-то умудрилась подружиться или, скорее, наладить разговор с древним богом, значит, и с краном справится. Вода плавно полилась по коже засони горячими потоками, пробуждая каждую клеточку, и даже несмотря на тотальный недосып, девушка ощущала себя на подъеме. Словно в нее запихнули большую пиньяту, и та с минуты на минуту угрожала разлететься сотнями или даже тысячами маленьких цветных конфетти.

Лукка начала мурлыкать песенку, что часто пела Клара Спенсер. Собственно, та знала множество песен, но именно эту повторяла для дочери чаще всего. Не понимая, откуда у матери могло взяться столько увлекательных строк в голове, девушка лучше всего запомнила первый куплет:

Закончив ополаскивать длинные волосы, Лукка бережно завернула копну в свежее полосатое полотенце и практически проплыла на кухню. Там она «зажгла» кофемашину и, усевшись в потрепанное кресло с ногами, начала терпеливо ожидать бодрящего напитка, параллельно пролистывая новостную ленту.

«Ничего нового и ничего интересного…» – мысленно заключила девушка, откладывая смартфон на столешницу. Надо признать, это ее немного расстроило – какое же утро без перченых новостей?

Ароматы кофе разносились по всей кухне, увлекая своими чарующими прикосновениями в теплые объятия. Но не успела Лукка сделать глоток, как в коридоре раздался дверной звонок. Насторожившись, она аккуратно вернула до краев наполненную чашку на стол, чтобы не пролить на пижаму, и поднялась. Прошествовав к двери, заглянула в глазок и, конечно же, никого там не увидела. Ее подозрения подтвердились.

– Опять он, – сердито буркнула девушка и, удостоверившись, что дверь по-прежнему закрыта на цепочку, приоткрыла ее, устремив взгляд вниз. На полу, прямиком на внешнем коврике, стояла большущая коробка, в каких обычно либо дарят конфеты, либо проносят автомат в гангстерских фильмах. – Не собираюсь это забирать! – показательно крикнула Лукка и заперла дверь. Она решила для себя, что более поддерживать интерес анонимного воздыхателя не намерена – он ее не столько пугал, сколько попросту утомлял.

«Ну, казалось бы, влюблен – подойди, познакомься, если не знакомы. Или, если знакомы, пригласи на свидание. Зачем вся эта скрытность? Она лишь все усугубляет, заставляя настораживаться и переживать, что анонимный влюбленный может оказаться типичным психопатом!» – думала девушка, возвращаясь к своему утреннему месту дзена, чтобы наконец выпить кофе в спокойствии.

За окном уже не бушевала метель – снег аккуратно укрыл ландшафт пока еще тонкими сугробами и теперь постепенно таял. Вскоре он снова прикажет всем бежать по домам, а пока первый пухляк лишь медленно оголял серо-коричневые влажные дороги и уставшие от летней жары дома.

Лукка глянула на часы и с удивлением обнаружила, что может опоздать на работу. А если Попрыгун не в духе, то, помимо опоздания, может отвесить конкретных люлей еще и за… собственно, за просто так.

– Надеюсь, мистер Розенталь сегодня в прекрасном настроении! Как и я, – заключила девушка, натягивая джинсы. Поверх футболки она накинула пока еще по-осеннему легкую куртку ярко-желтого цвета и вязаную шапку – так, на всякий случай.

– Изменяешь черному? – спросила сама себя, глядя в зеркало и посмеиваясь.

Выходя из квартиры, Лукка еще раз предусмотрительно оглянулась по сторонам, прислушалась и, убедившись, что подозрительных шорохов нет, со спокойным сердцем вышла из дома. Коробку от анонима она все же прихватила с собой, чтобы демонстративно выкинуть в мусорный бак, даже не открывая. Ей и так было понятно, что там конфеты, – яркие треугольнички белого шоколада отлично проглядывали через полупрозрачную крышку. Хотя, надо признать, конфеты были не из дешевых! Наверное, еще и вкусные.

«Но раз ты приняла решение, то все, никуда не деться», – еще раз убедила себя девушка и отключила внутреннюю сладкоежку.

У подъезда ее ждал Кейли.

– Вот так сюрприз! – вскинув руки, улыбнулась Лукка. И, надо признать, ей стало еще спокойнее от осознания того, что на работу ее сопроводит не подозрительный шорох, доносящийся из парковой зоны, а лучший друг детства.

– Не ожидала? – подмигнул тот и жестом пригласил подругу сесть на пассажирское сиденье.

– Чем обязана? – не унималась она, пристегиваясь ремнем безопасности.

– Просто решил, что после недавнего инцидента с обмороком тебе необходим личный водитель, – ответил Кейли и вырулил на Вересковую улицу, ведущую прямиком к бизнес-центру. – Объедем, а то там слегка подзавалило ночным снегом, – прокомментировал он, ловя озадаченный взгляд подруги.

– Спасибо, что заехал, – не забыла поблагодарить та, тепло поглядывая на водителя, – а то в последнее время как-то все навалилось… Но, надо признать, сегодня я проснулась в очень хорошем настроении!

– Так оно у тебя сейчас станет еще лучше! – хитро подмигнул друг, на секунду отводя взгляд от дороги на девушку.

– Почему? – Лукка была заинтригована.

– Мы поболтали с Ноэль и решили, что раз ты так активно интересуешься семьей основателей Мортвилля, отвезем тебя после работы в их особняк! – выпалил Кейли, явно ожидая бурной радостной реакции.

– В музей?! – округлила глаза девушка. Больше всего изумил ее тот факт, что она совершенно не подумала об этом сама. Но ведь где еще искать подсказки, как не в родовом поместье Свампвичфильдов!

– Ну да, мы уже и билеты купили, – протянул друг, паркуя машину у «тостера». – К слову, мы на месте, – провернул он ключ в замке зажигания.

Выходя из машины, Лукка еще раз поблагодарила его и тут же принялась строчить эсэмэску Ноэль, совершенно четко понимая, как сильно ее экстравертная подруга жаждет благодарной ответной реакции.

* * *

День в офисе тянулся, как прилипшая жвачка, отчаянно цеплявшаяся за полипропиленовую подошву прохожего. Однако когда Лукка уже приняла решение вновь углубиться в очередной совершенно бесполезный отчет об эффективности новейшей программы для архивации и систематизации внутренней документации, зазвонил телефон.

Девушка, ощутив облегчение от того, что отчет придется, пусть и на пару минут, но отложить, схватила трубку и приняла вызов.

– Лукка Спенсер? – раздался голос на том конце провода.

«Что-то мне это напоминает…» – подумала она про себя, вспоминая первый и пока что последний звонок детектива Перкинсона около недели назад.

– Кто говорит? – настороженно произнесла девушка.

– Лукка, вы меня, наверное, уже и не помните! – чуть более радостно прозвенел голос. – Это Кристина, я купила вашу ферму.

Точно!

– Да, Кристина, конечно, я вас помню, ферма-то у меня была одна! – улыбнулась девушка, однако в ее груди все равно появилось неприятное щемящее чувство. – А по какому поводу имею честь?

– Мы с мужем накануне наконец-то дошли до чердака и при разборе завалов…

– Да-да… – неловко протянула Лукка, вспоминая тот уровень бардака, который, как обычно, царил в нежилой зоне ее бывшего дома.

– Так вот, мы нашли там какую-то шкатулку, она не открывается, но мы, в общем, и не пытались особо… – слегка стушевалась Кристина. – Короче, когда сможете найти время, приезжайте, я вам ее передам, – закончила она и, словно почувствовав облегчение, выдохнула.

Девушка тяжело вздохнула. Снова появляться на ферме было для нее болезненно.

– Да, конечно, я смогу подъехать в конце недели… – ответила она, в голове отсчитывая дни до конца рабочих будней и ощущая себя собачкой на привязи – и гулять не хочется, и в кусты сходить надо.

– Отлично! – закончила новая владелица фермы и, кинув еще парочку душевных слов на прощание, положила трубку.

Лукка совершила те же действия и в задумчивости замерла. Что за шкатулка? И если она лежала все это время в груде ненужного хлама на чердаке, возможно, вещь не такая уж и ценная?

Однако она уже согласилась приехать и забрать находку, поэтому пути назад нет. Да и, нужно признать, в глубине души все же хотелось узнать, что внутри. И… да, как самый настоящий мазохист, она все равно стремилась в то место, где ей становилось больно. Но эта боль – словно отрезвляющий гвоздь в руку: благодаря ей ты понимаешь, что по-прежнему жив и нужно бороться.

– До конца смены двенадцать минут. Погнали? – Кейли вывел подругу из транса, уже собирая в портфель вещи с рабочего стола.

– Куда?

Он застыл с недовольной миной на лице.

– В смысле «куда»? Мы же тебя приглашали в музей основателей. Или ты уже передумала? – словно приготовившись обороняться, выпалил друг.

– А-а-а! – Девушка хлопнула себя по лбу и неловко скривилась. – Извини, я слегка задумалась.

– Так мы едем? – не теряя надежды, продолжил Кейли.

– Конечно! Погнали! – почти радостно произнесла Лукка и встала из-за стола.

* * *

Дорога до семейного поместья Свампвичфильдов заняла у друзей около получаса. Дом основателей Мортвилля находился пусть и в черте города, но все же у самой его границы. Сначала центральный район сменился красивым, но слегка по-осеннему унылым пейзажем окраины: вокруг стояли фермы и домики, довольно просторно для того, чтобы их жители не смотрели друг другу в окна, настойчиво требуя хоть какой-то конфиденциальности. Затем пейзаж плавно сменился полями, на которых по-прежнему собирали поздний урожай баклажанов и капусты, а поля, в свою очередь, перетекали в длинную полосу густого, в основном хвойного леса.

Лукка приоткрыла окно автомобиля Кейли, и в лицо тут же ударил свежий елово-древесный аромат, мощно усиленный ночным дождем. Снег, выпавший накануне и подаривший жителям города легкое рождественское настроение, все же растаял, давая осени возможность еще немного побыть хозяйкой месяца.

– Наверное, после Дня Всех Святых хорошо так похолодает, – прокомментировала Ноэль, рассматривая на экране своего смартфона прогнозы синоптиков на ближайшую неделю.

– К слову о Хеллоуине! – встрепенулся Кейли – Мы же идем, да? – с надеждой в голосе спросил он, обращаясь сразу к обеим подругам.

– Как в старые добрые? – усмехнулась Ноэль, слегка отвлекаясь от телефона, но лишь для того, чтобы поправить выбившуюся из ретроукладки прядь блестящих волос.

– Говорят, ярмарка будет, как несколько лет назад; правда, тогда еще и цирк приезжал, но и без него клево, – продолжил лоббировать предстоящее веселье друг.

– А где планируется ярмарка? На центральной площади? – отвернувшись от видов за окном, решила уточнить Лукка.

– Не знаю, – пожала плечами Ноэль. – Но я слышала, что рассматривают как площадь, так и сам сливовый сад в поместье.

– Ого! – выдохнул Кейли.

– Чего ты? – усмехнулась Лукка.

– Ну ты представь: смеркалось… – начал тот.

– Ага, сморкалось! – передразнила его Ноэль, на что получила крайне презрительный взгляд от любителя вязаных шапок.

– Ну ребята… – взмолилась Лукка. Она не любила, когда те начинали собачиться. Складывалось впечатление, что они либо боролись за ее внимание, либо тайно были влюблены друг в друга. В целом, и первое, и второе было достойно номинации на премию «Золотая малина», так как, по последним данным от Ноэль, Кейли по-прежнему слегка был влюблен в Лукку, хотя прекрасно осознавал, что для нее он лишь лучший друг детства, а сама подруга уж точно не будет бороться за чье-либо внимание, так как обладает весьма гордым характером.

– Ладно… – закатила глаза Ноэль, вновь утыкаясь в смартфон.

– Так вот, – продолжил Кейли, – во-первых, само поместье выглядит весьма зловеще! Во-вторых, основателей, а точнее их якобы потомков, постоянно обвиняли в колдовстве, а это жесть как жутко звучит, согласись? В-третьих, сам сливовый сад не выглядит как нечто райское и дружелюбное. Ну и, в-четвертых, там рядом кладбище… У-у-у, – изобразил он жуткий страх и, широко улыбнувшись, взглянул на Лукку через зеркало заднего вида.

– Ну окей, – согласилась та и одобрительно кивнула головой, улыбаясь в ответ. – Действительно жутковато и хорошо подходит к общей атмосфере праздника. Поэтому я с вами! – положив руку на сердце, подтвердила девушка.

– Ура! – хохотнул друг и вырулил на небольшую гравийную дорожку. По бокам ее обрамлял все тот же густой лес, а в конце уже виднелись высокие кованые ворота.

– Поместье Свампвичфильдов! – победно произнесла Ноэль, уже на полпути начиная снимать видео и делать фотографии для соцсетей. Надо признать, жилище основателей и вся территория особняка были весьма жутковатыми, и тем не менее во всей этой готической эстетике присутствовало какое-то особое очарование.

Однако, несмотря на устрашающий вид постройки, территория поместья давно превратилась в музей, а потому рядом с внушающими легкий страх воротами стояла небольшая зеленоватая будка, в которой сидел сотрудник музея и ответственно осуществлял пропускную деятельность.

Кейли, остановившись у будки, протянул маленькой суховатой старушке три билета, купленных заранее онлайн, и, дождавшись автоматического открытия ворот, проехал вперед, направляясь на аккуратно огороженную стоянку. Мест было много, и лишь несколько припаркованных машин по-прежнему напоминали новоприбывшим о том, что музей продолжают посещать приезжие туристы, скорее всего из Луисфорда – ближайшего крупного города, расположенного в тридцати километрах от Мортвилля.

Выйдя из авто, друзья направились к особняку. Тот представлял собой большое трехэтажное строение, облицованное серовато-синим камнем и местами древесиной. Левый цокольный карниз, как рассказывал по пути ко входу Кейли, был разрушен молнией, попавшей в дом много лет назад, поэтому восстановлен другим камнем, сильно выделявшимся из общего стиля своим цветом и структурой. Из-за этого дом смотрелся слегка несуразно, словно на дорогое винтажное платье налепили современный быстро отстирывающийся принт.

Лукка внимательно оглядела особняк. Ей показалось, что она теперь часть него. Особенно сильно это ощущение дополнял тот факт, что она знает его предысторию, а также лично знакома с одной, пусть и ныне мертвой, но причастной к истории поместья барышней.

Крышу особняка Свампвичфильдов украшал роскошный фронтон с когда-то, по всей видимости, белоснежной лепниной. Розетка, обычно круглая, тут была ромбовидной и, как предположила Лукка, красиво освещала внутреннее пространство в солнечные дни, когда лучи света преломлялись через цветной витраж.

У входа в особняк их встретил еще один музейный сотрудник, на этот раз крепкий мужичок в голубой форме музея. Он заботливо отворил дверь дома и, словно получая удовольствие от того, что особняк хоть кому-то по-прежнему интересен, пожелал друзьям хорошего дня.

Сразу за дверью посетителей ждала большая зала, посреди которой расположилась лестница, идущая наверх и расходившаяся на две поменьше, ведущие сразу на второй и третий этажи.

– Третий этаж закрыт на реконструкцию, – сообщила еще одна старушка, приглядывающая за тем, чтобы туристы ничего не трогали руками, – а первый и второй можно обойти и все посмотреть, – продолжила она, настороженно провожая Кейли взглядом. Видимо, смотрительница музея была из тех, кто к молодежи мужского пола перманентно относится с предубеждением.

Побродив по первому этажу, Лукка не заметила, как Кейли и Ноэль скрылись, возможно, в области столовой зоны. Сама же она решила пройти на второй этаж и оглядеться самостоятельно. Вокруг стояла тишина, и лишь изредка были слышны чьи-то шаги. Поднявшись по ступеням, девушка завернула за угол и сразу же попала в довольно просторную комнату. По всей видимости, раньше здесь располагалась гостиная, не такая помпезная, как огромное пространство с камином на первом этаже, однако более уютная и, наверное, исключительно семейная.

В такой комнате, как предположила Лукка, скорее всего, собирались только члены семьи. А вот на первом этаже, судя по роскоши и вычурности всей мебели и предметов, принимали почетных гостей и проводили разнообразные светские рауты.

Посреди гостиной второго этажа расположилась маленькая обеденная группа на шесть человек, чуть дальше два дивана, стоящих друг напротив друга, и деревянный журнальный столик, слишком простой для нынешнего интерьера. По восточной стене тянулись бесчисленные полки с книгами, простиравшиеся от пола до потолка, и казалось, что если на них подуть, книги не выдержат и посыпятся вниз.

Лукка подошла к окнам и обнаружила, что те выходят прямиком в сливовый сад. А чуть дальше, и это можно было увидеть лишь с возвышения второго этажа и выше, за тонкой полоской деревьев находилось кладбище, обнимая рядками старых могилок большой броский склеп. Девушка вспомнила, что уже видела его в тот день, когда Фрай решил вернуться за ней.

Легкий шорох отвлек ее от изучения поместья, и она обернулась.

– Кейли? – тихо произнесла Лукка, выискивая взглядом источник звука. – Ноэль? – продолжила она, не получив ответа.

Тишина.

Девушка не стала пугаться, списав все на смотрительницу музея, что тихонько расхаживала по комнатам, представляя себя их полноправной хозяйкой. Взгляд ее тут же привлекла западная стена, полностью пустая и не заставленная мебелью. А все потому, что она представляла собой большое семейное древо, то ли нарисованное от руки, то ли созданное самой природой. Так, во всяком случае, могло показаться. Лукка подошла к стене и начала внимательно осматривать ее поверхность. Древо было изображено очень искусно: гладкие рисунки и надписи перекликались с деревянными резными вставками, изображавшими изящно выгнутые ветви, переплетавшиеся в невероятной красоты узоре. Если отойти и оглядеть все полотно – а она именно так и поступила, – то все переплетения и узоры складывались в силуэт высокой изящной сливы, чьи ветви раскинулись по углам и, переплетаясь друг с другом, образовывали не особо сложный, но витиеватый рисунок семейной иерархии.

Лукка восхищенно приоткрыла рот. Зрелище действительно было уникальным. Она, во всяком случае, такого еще нигде не видела.

Снова подойдя поближе, девушка начала рассматривать древо и вчитываться в имена, частично уже знакомые.

Вот основатель Мортвилля и его жена – Герольд и Луиза-София Клик фон Свампвичфильды. От них тонкой веточкой шла дорожка к трем другим сливам, на которых были выгравированы еще три имени. Первые два Лукка узнала тут же: это были Мария и Беатрис Клик фон Свампвичфильды. А вот третья слива была слегка испорчена, однако, приложив толику усилий, она смогла прочесть: Лукреция Клик фон Свампвичфильд.

– Еще одна из рода Свампвичфильдов?.. – тихо произнесла Лукка, тщательно обдумывая увиденное. Ее разум был на удивление чист и воспринял информацию о третьей сестре весьма прохладно. – Двое близнецов, Мария и Беатрис, и младшая, судя по году рождения, Лукреция… – шептала она, формируя словесные объяснения для себя же самой.

Девушка, переваривая увиденное, продолжила детально изучать древо. От Беатрис шла тонкая линия-веточка, которая переплеталась с другой, таким образом демонстрируя не кровную, но связь иного рода. Лукка тут же поняла, что имя на другой сливе принадлежало, по всей видимости, мужу Беатрис.

– Арчибальд Лонгхорн, – прочитала она.

Еще погуляв глазами по древу, Лукка обнаружила несколько забавных имен: например, там была тетка Марии и Беатрис по имени Эльфледа, какая-то женщина по имени Леоффлида (уровень кровной или же некровной связи Лукка понять не смогла – те находились слишком далеко от основателей), а также какой-то далекий потомок Герольда по имени Синебальд. Тут же вспомнив шутку про синеботов, девушка усмехнулась.

– Эта семейка явно торчала с буквы Ф… – прокомментировала она, тихонько посмеиваясь.

Продолжая рассматривать полотно, Лукка все же оторвалась от увлекательного зрелища: подошедшие Ноэль и Кейли окликнули ее, предложив пройти в сливовый сад.

– Ты с нами? – уточнили они, обращаясь к подруге.

Девушка отвернулась от западной стены гостиной и кивнула: все же приехала она сюда с друзьями, и негоже бросать их бродить по голому сливовому саду без нее.

* * *

Калитка была заранее отворена не шибко любезным садовником, что ухаживал за садом, расположившимся прямо за поместьем, круглый год.

– И живете вы тут же? – спросил любопытный Кейли, пожимая руку пожилому мужчине в джинсовом комбинезоне.

– Да, у меня отдельный дом, – ответил тот и, вытянув руку, указал на одноэтажную постройку, поставленную когда-то, по всей видимости, для прислуги, а ныне служившую пристанищем для садовника и складом для его инвентаря.

Парень восхищенно присвистнул и обратил все свое внимание на куст георгин редчайшего цвета какао.

– Все, мы его потеряли, – пробубнила Ноэль и тут же заставила Лукку позировать ей на дорожке между стройными рядами сливовых деревьев. С ворчанием, закатывая глаза, та все же повиновалась и начала изображать великую радость от пребывания в саду – однако, надо признать, ей тут и правда понравилось.

– Ноэль, подойди сюда! – позвал Кейли, неожиданно любезно помахав рукой.

– Что это он? – раскраснелась девушка и удивленно взглянула на подругу.

Лукка лишь хитро прищурилась, наблюдая за тем, как он усаживает ту на стог сена и просит застыть для фотографии с георгинами цвета какао.

«Больно подозрительно…» – подумала она, одновременно испытывая доселе непривычные ощущения покинутости и радости оттого, что, возможно, Кейли наконец покинет ее как бесконечно тайно влюбленный друг и переключится на действительно достойную его дружелюбного и романтичного характера барышню.

Однако долго размышлять ей не пришлось, ибо девушка тут же решила дать этим двоим еще пощебетать, раз уж там проглядывается нечто неожиданно теплое, и, сообщив о том, что хочет пройтись до кладбища, направилась в сторону оного.

Путь до могил занял не более пяти минут: Лукка прошла весь сад, вышла на тропку, буквально за минуту преодолела расстояние от сада до тонкой полоски леса и очутилась у калитки кладбища.

«Странно… – подумала девушка. – Той ночью мне казалось, что шли мы довольно долго… Хотя… – еще глубже призадумалась она, – из парка до кладбища, вероятно, и правда идти подольше».

Могилы при свете дня уже не казались столь мрачными, как ночью. Однако Лукка все же подумала о том, что тогда с ней был Фрай, а с ним она, надо признать, чувствовала себя в большей безопасности, даже несмотря на то, что прогулка с самим Хароном, так или иначе, априори должна навевать зловещие мысли.

Она отворила калитку, ведущую на кладбище, и вздрогнула от ее металлического лязга.

Тонкая тропка к семейному склепу Свампвичфильдов, петлявшая между десятками могил, была обрамлена густым роскошным ковром незабудок, так нелепо и в то же время уместно оттеняющим грязно-серые оттенки старого камня.

– Незабудки… – тихо произнесла девушка. – И сколько незабудок ни высаживай, в итоге нас забудут все.

Она подошла к семейному склепу Свампвичфильдов. У двери, ведущей внутрь поминального дома, была приколочена металлическая табличка, на которой, если приглядеться, можно было разобрать следующие слова:

«И даже спустя века мы продолжим искать ключи».

– Ключи… Кто будет искать ключи? Какие, блин, ключи? – не врубилась Лукка, снова перечитывая фразу. Внимательнее вглядевшись в табличку, девушка обнаружила, что ниже есть еще какие-то буквы. Вытащив из кармана бумажный носовой платок, она хорошенько потерла загрязнения и смогла разобрать остаток фразы:

«Где бы ты и когда бы ты ни пряталась».

«Когда бы ты ни пряталась… – задумалась Лукка. – Так странно… Все померли, значит, буквально никто никого не ищет. Разве что… Лукреция! – вдруг вспомнила она. – Интересно, что это за сестра и почему я никогда о ней не слышала?»

Девушка на минуту задумалась. Действительно, о Лукреции ей никто не говорил, ее никто не упоминал. А ведь достаточное количество людей осведомлены о наличии Беатрис и Марии или же, как все думают, самозванок из лесу, которые выдавали себя за якобы потомков Свампвичфильдов. А значит, раз она уже поняла, что это те самые женщины, жившие двести лет назад, должна быть и третья двухсотлетняя мадам. Третья сестра. Еще одна из рода Свампвичфильдов…

Поймав себя на крайне странной мысли, девушка отдернула руку от ручки двери. Она намеревалась зайти внутрь и посмотреть, кто лежит под стеклом, предполагая, что внутри урны с прахом, а не гробы. Однако это действо навевало легкую жуть, пробиравшую до внутренних стенок ребер. И все же…

– Была не была! – тихо сказала Лукка и дернула дверь, ведущую в склеп, однако та оказалась заперта. Зная, что из этого ничего не выйдет, она все равно еще несколько раз повторила попытку.

Правда, несмотря на провал, девушка все же решила, что в этой ситуации ей хочется сделать еще кое-что: снова сходить в домик на топях. Тот самый, где в прошлый раз на нее с укором смотрел Фрай, пожевывая чипсы. Тот самый, где она чуть не лишилась рассудка, но смогла вспомнить все.