– Не хочешь ли сходить со мной в один странноватый бар на отшибе?

И снова этот вопрос. Она его уже слышала. Да-да… кажется, Лукка начала все вспоминать.

– В бар «Грехи Эббота»? – уточнила девушка. Ей больше не было страшно. Она словно кожей ощущала, что Фрай не причинит ей вреда. Или… Нет, совершенно точно не причинит.

– Именно туда, – прищурился он и снова совершенно по-кошачьему улыбнулся.

* * *

Серовато-синие оттенки небесного свода постепенно сдавали свои права более темным краскам, а те, в свою очередь, скромно прятали всю свою глубину за сиянием многочисленных звезд. Лукка не мерзла, несмотря на то что ночь выдалась снежной. После всего произошедшего кровь в ее теле внезапно решила устроить скоростное ралли по венам и артериям, заставляя девушку забыть, что такое холод.

Она вспомнила, как впервые очутилась в баре «Грехи Эббота», приняв наутро все произошедшее за сон. Кажется, там был бессмертный вышибала, бармен-зомби по имени Арчи, гадалка и…

Лукка невольно сжалась, осознав, в какой близости от Харона находится ее маленькое смертное тело. На секунду представила, какие функции и обязанности входят в послужной список – если это вообще можно так назвать – проводника душ… Стало жутковато.

Тот выглядел безмятежно, словно ничто в мире не могло затронуть его настолько, чтобы хоть один мускул на его молодом лице дрогнул. Однако еле заметные морщины, впрочем, как и вся эта его небрежность в виде легкой небритости и слегка помятого тренча, наводили на мысль о том, что за деланной неаккуратностью скрывается ответственность, свалившаяся на этого человека. Или существа? А кто он?..

С другой стороны, если рассудить, неужели знакомство с самим Хароном нельзя назвать весьма полезным? Неужели не найдется в мире человека, который бы сказал:

– О! Так ты на переправе в загробный мир работаешь? Отлично! Давай порешаем парочку вопросиков!

Девушка посмотрела на свои ноги. Кроссовки были испачканы размокшей парковой землей. Это смотрелось крайне странно; во всяком случае, ей именно так и показалось. Какая-то совершенно вопиющая неуместность: вот она идет в своих грязных кроссовках, вышагивая по белоснежному покрывалу только-только выпавшего снега. И кто она такая, что заслужила отгул по случаю смерти? Или не так… Кто она такая, что заслужила обхитрить саму Смерть, решив просто не помирать?

Однако было ли это решение ее собственным? И могла ли Лукка Спенсер в принципе принять подобное решение?

Фрай, он же Харон, он же… странный мужик, навевавший странные чувства, находящиеся где-то на развилке между удовольствием от пинты пива и смертельной болью в пыточных подвалах, наконец остановился. Лукка последовала его примеру.

– Мы пришли? – уточнила она, прорываясь сквозь туман собственных мыслей.

– Пока нет, – мотнул головой ее спутник и обернулся к девушке.

– Так а чего мы встали? – недоумевала она.

– Прежде я бы хотел удостовериться, что ты готова найти дорогу к бару, – ответил Харон и легким движением руки закрыл девушке глаза.

– Ты чего… – начала было та, но он тихонечко кашлянул, чем дал ей понять, что стоит заткнуться.

Лукка практически задержала дыхание. Его ладонь слегка касалась ее лица, закрывая собой часть лба и глаз. Она была теплой. На секунду девушке показалось, что именно для нее он выбрал быть по-человечески теплым и обычным. Хотя, если учесть, что Харон – это бог… ну, во всяком случае, так написано в Википедии, то… Чем же она заслужила столько уникальную честь идти с ним на равных и чувствовать тепло друг друга без мимолетной мысли о том, что сил этого мифического существа хватит на целый апокалипсис.

– Готово, – сообщил мужчина и убрал руку с ее лица. Лукка открыла глаза и проморгалась – ничего не изменилось. Она внимательно посмотрела на него и нахмурилась.

– Что ты делал все это время? – спросила она, убирая за уши выбившиеся спутанные пряди волос.

– Я проверял, в себе ли ты.

Задавать встречный вопрос не потребовалось – на лице девушки слишком явно проступило удивление. Харон снова использовал свою фирменную очаровательную улыбку и, обнажив зубы, прищурился.

– Я лишь хотел убедиться, что ты не тронулась умом.

Пара секунд молчания, и Лукка засмеялась.

– Ты не представляешь, но я действительно могла бы тронуться умом! – вскрикнула она, пытаясь отдышаться от приступа хохота.

– А ты не смейся! – ухмыльнулся мужчина. – Не редкость, когда люди сходят с ума или слегка повреждаются рассудком после встречи с потусторонним. Это ты еще у меня в офисе не была…

– Ну, вообще-то была! – перебила его девушка.

– Нет, ты была в моем кабинете, который находится в баре. А вот в головном офисе госпожи Смерти не была, – произнес он, тщательно изучая реакцию Лукки.

– Ты работаешь пять на два? Или как? – попыталась отшутиться та, чтобы дать себе время переварить услышанное.

– Двадцать четыре на семь, – закатил глаза ее спутник.

– Да ты что? А как же тот твой выходной? – подмигнула Лукка, понимая однако, какую скользкую тему пытается затронуть.

– У всех бывают неожиданные выходные, не правда ли? – хмыкнул Харон и улыбнулся.

Девушка наконец огляделась. Они стояли на окраине парка. Далее расстилалось большое и весьма старое кладбище.

– Это что, склеп? – поежилась она, указывая пальцем на крупную постройку из гранита и мрамора, возвышавшуюся над всеми казистыми и неказистыми надгробиями.

– Да, и кажется… – помедлил Харон, вглядываясь в сторону склепа, – именно это родовой склеп какой-то богатой и именитой семейки Мортвилля.

– Свампвичфильдов? – вздохнула девушка. Эта фамилия появлялась в ее жизни слишком часто.

– Похоже на то, – качнул плечами он.

– Ты ведешь себя так, словно тебе все равно на все на свете, – неожиданно съязвила Лукка.

«Ох, девочка, не шути так с ним…» – юрким холодком пронеслось у нее в мыслях.

– Ну, ты просуществуй с мое, и посмотрим, как тебя будет хоть что-либо волновать, – снова пожал плечами мужчина, абсолютно не выдавая никакой яркой реакции, столь свойственной людям.

– Так, ладно… – словно отряхнувшись от морока, тряхнула головой Лукка и снова обратила все свое внимание на Харона. – Давай переключимся на тему «как попасть в “Грехи”?», – обывательски спросила она. Или… попыталась сделать вид, что для нее сейчас происходит совершенно рутинная жизнь.

Он улыбнулся и достал из кармана тренча свой металлический портсигар.

– Слушай внимательно и запоминай: чтобы попасть в бар «Грехи Эббота», нужно пройти восемь дверей, обернуться и найти по левую руку цветущий папоротник. Только он сможет указать тебе путь. Следуй в сторону, в какую укажет растение, но по-особому – семь шагов спиной и одиннадцать лицом. После улыбнись первому встречному, однако ни в коем случае не смотри ему в глаза. Развернись на сто восемьдесят градусов и выдыхай: ты пришла…

Девушка изучающе посмотрела на Харона – вот он закуривает, наполняет легкие дымом. Вот он выдыхает и… Тут ее глаза раскрылись от изумления: выпущенный им сигаретный дым, разрастаясь и разрастаясь… принял очертания небольшой калитки.

– Это… Это ты как? – почти запинаясь, удивленно уточнила она.

Ее спутник рассмеялся.

– Ты хочешь сказать, что это удивляет тебя больше всего, что ты уже увидела прежде?

Да уж, ситуация и правда забавная. Если принять во внимание тот факт, что она гуляет по темному парку и кладбищу с самим Хароном, то странные волшебные штуковины ее вообще волновать не должны.

– Мы должны зайти в эту калитку? – спросила Лукка, указывая на постепенно рассеивающуюся дверцу из сигаретного дыма.

– Можем, но… – мужчина сделал еще одну затяжку, – у нас тут и так предостаточно дверей! – И он жестом показал на бесчисленные могилы.

Девушка нервно сглотнула.

– То есть ты просто выкобенивался сейчас, да? Передо мной? – хмыкнула она.

– Пошли! – Харон по-ребячески подмигнул, проигнорировав язвительное замечание своей спутницы, и протянул большую ладонь.

«А это обязательно?» – промелькнуло в голове у той.

«Обязательно… если не хочешь обделаться от страха», – ответил второй голос.

Лукка схватила его руку, и он сжал ее человеческую ладонь своей.

– Так и не скажешь, что тебе холодно, – пробормотал проводник душ, шагая в глубь кладбища.

– После всего происходящего я планирую оставаться теплой еще очень долго, – ответила девушка, сделав акцент на слове «теплой»: теперь оно имело для нее двойной смысл.

– Наверное, я буду неправ, если скажу, что такие вещи ты действительно можешь контролировать… – усмехнулся Харон, – но… Зачем лишние нервы и переживания, правда? – И он слегка обернулся к своей спутнице.

– Ха-ха… – язвительно протянула та.

Мужчина уверенно вел Лукку за собой, заводя и выводя через калитки ровно до тех пор, пока они не прошли восемь могил.

– А двери могут быть любыми? – спросила она невзначай, словно эта информация действительно могла бы ей пригодиться. Нет, ну а что… Прийти и опрокинуть пивка с нежитью – прекрасная перспектива на вечер пятницы, не правда ли?

Харон утвердительно качнул головой и жестом правой руки показал ей обернуться по той же схеме, что и он. А затем, когда манипуляция была проделана, указал левой рукой, что держала девушку, не разжимая ладони, на большой цветущий папоротник.

Как он тут оказался посреди надвигающейся зимы – вообще ноль понимания. Лукка лишь подумала о том, что в этой ситуации ей уже нечему дивиться. Или же наоборот – она может начать удивляться совершенно обычным вещам, ведь в рамках ее сегодняшней ночи они оказались бы менее вероятными, чем вся прочая мистика и ересь, происходящая с ней в последнее время.

Далее Харон повел Лукку спиной – семь шагов, и развернувшись, парочка прошла еще одиннадцать.

Навстречу полуночникам приближалась долговязая фигура. Абсолютно естественные шаги и… отсутствие хоть каких-либо звуков от них. Тишину разрезало лишь собственное дыхание девушки, которое сейчас она слышала крайне отчетливо. Лукка вспомнила, что смотреть в глаза первому встречному нельзя, но нужно улыбнуться. Потупившись, она растянула уголки губ в улыбке.

– Закрывай глаза! – тихонько прошептал Фрай, снова разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

Девушка резко зажмурилась, но, подогреваемая любопытством, все же слегка разлепила ресницы, направляя часть оставшегося зрения к ногам. Они стояли на все той же промерзлой земле, усыпанной первым снегом. Никаких изменений.

«Да он дурит меня…» – подумалось ей.

– Выдыхай.

Лукка сделала, как было велено, и открыла глаза. Перед ней стоял тот самый бар «Грехи Эббота».

– Прошу! – улыбнулся Харон и галантно отворил калитку, ведущую во дворик перед заведением.

Девушка оглядела место, в котором уже была, но в этот раз новыми глазами. Когда все это происходило впервые, она и подумать не могла внимательно изучить то, что ее окружало, так как считала, что спит.

Итак, бар «Грехи Эббота» представлял собой двухэтажную деревянную постройку. Странно, в прошлый раз ей показалось, что этаж был один. Создавалось впечатление, что сколочено здание давно и ремонта требует так же сильно, как разум Лукки – пробуждения.

Подъездная дорожка была вымощена стертым множеством ног булыжником, а по краям росли подсохшие розовые кусты. Впрочем, и роз там, наверное, никогда не было, лишь зеленая растительность. Хотя, если принять в расчет, что снег вокруг бара не лежал, то и находился он, если можно так выразиться, вне времени и пространства.

Девушка пошла вперед. Дорожка вела ее к трем ступенькам, а те, в свою очередь, ко входной двери. На скрипучей терраске стоял трехногий стул и валялась лопата. Зачем она здесь валялась – этим вопросом в принципе лучше было не задаваться.

– Перешагни вторую ступень, – велел Харон.

– Зачем? – остановилась на середине пути Лукка.

– Под ней захоронен покойник – плохая примета.

«Действительно, что может быть хуже покойника под второй ступенью? Разве что полуночная вечеринка под юбкой у Смерти?» – подумала она, но ступень все же перешагнула.

Дверь бара отворилась, и это было правда удивительно: жизнь Лукки изменилась так сильно, что, казалось, все вокруг нее также должно измениться. Но неизменным остался и койот, играющий в карты с русалкой (Моргана – так ее зовут, подсказал Фрай), и добродушный бармен за стойкой, и вышибала с бездонными глазами, и веселая музыка, доносившаяся из старого радиоприемника.

«Что может быть более вечным, чем то, что изначально ощущается как нечто временное?» – задала себе вопрос девушка, но внутренний голос в этот раз подсказок не дал.

Харон проводил ее к барной стойке и жестом пригласил сесть.

– О, какие люди! – поприветствовал ее Арчи и хитро сощурил глаза. – А ты у нас баловник, да? – по-отечески пожурил он ее спутника и поставил на стойку два намытых и натертых пивных бокала.

Тот качнул головой и поприветствовал бармена.

– Напиток ночи – бузинный сидр, наливаю? – уточнил Арчи, закидывая полосатое полотенце себе на плечо.

– Наливай, – подтвердил проводник душ и снова достал сигареты.

– Ты в курсе, что так много курить вредно? – не подумав, задала вопрос Лукка, глядя на то, как мужчина закуривает.

– Серьезно? – усмехнулся тот и сделал глубокую затяжку.

– Эм… – смущенно протянула она, осознав, какую глупость ляпнула.

– Вот именно, – утвердительно кивнул головой Харон и подвинул к себе пепельницу.

– Так ты, выходит, все же не жив? – попыталась реабилитироваться девушка.

– Выходит, что да, – ответил мужчина.

– Ты… божество? – решилась на вопрос Лукка.

– В своем роде да, – кивнул Харон, стряхивая длинную полоску пепла.

– Ваш сидр! – перебил момент неловкости Арчи, пододвигая к посетителям бокалы, наполненные золотистой жидкостью. – Счет раздельный или общий? – спросил он, оглядывая обоих посетителей.

Мужчина хохотнул.

– У нас пока еще нет ни одной общей истории для тебя, тем более забористой, – протянул он, явно наслаждаясь недоумением Лукки.

– Точно, забористые истории… – вдруг опомнилась та и хлопнула себя по лбу.

– Ну так как? – уточнил Арчи.

– Раздельный… – произнесла девушка, перебирая воспоминания и составляя список самых забористых историй из своей жизни.

– Не стоит, – Харон легким движением руки остановил мыслительный поток Лукки, – я угощаю.

Бармен оглянулся на него и, утвердительно кивнув, направился к другому клиенту.

– И все-таки мне не дает покоя один вопрос, – начала девушка, делая глоток бузинного сидра. На вкус он оказался как бузинное шампанское, что, по сути, было самым обычным лимонадом, но называлось шампанским из-за колючих пузырьков. Вкус показался ей знакомым.

– Какой? Задавай, – проявил покорность ее спутник, делая глоток сидра.

– Так ты можешь убивать или нет? Как вообще происходит этот процесс? Ну, то есть к тебе уже приходят души умерших людей и ты переправляешь их в загробный мир? Или принимаешь решения касательно их дальнейшего пребывания? Ну, там… рай или ад… – выпалила девушка.

– Это больше, чем один вопрос, – ответил проводник душ, улыбаясь.

– Направление моего интереса тебе понятно, не так ли? – увильнула Лукка, заставляя себя не дрожать – от любопытства ее буквально потряхивало.

– Ну смотри… – вздохнул ее собеседник и поставил бокал на стойку. – Во-первых, убивают люди, и это их стоит бояться. Во-вторых, моя работа – это в основном переправа. Но я все-таки правая рука госпожи Смерти, поэтому могу решать какие-то вопросы… – он многозначительно посмотрел на девушку, – в обход правил. Однако… нечасто, все-таки загробный теперь – акционерное общество, и голосов стало больше, – продолжил он.

– Акционерное общество… – словно пробуя на вкус это нетривиальное определение загробного мира, произнесла Лукка.

– Если ты спросишь меня, где больше бюрократии – в нотариате или у нас на Завесе, то сразу отвечу: второе! – произнес Харон, закатывая глаза.

– Что, любимая работа надоела? – хмыкнула девушка.

– Нет, но… – протянул проводник душ, – работа может нравиться, а вот люди, которые с тобой работают, – не всегда.

– Люди? – переспросила она.

– Бывшие люди, – ответил мужчина.

– Подробнее? – словно принимая правила блиц-опроса, продолжила Лукка.

– Акционеры – это бывшие люди. Влиятельные люди, чье могущество распространялось не только на земле, но и на Завесе, – пространно произнес Харон.

– А как люди могут влиять на загробный мир? – удивилась девушка.

– Когда у них при жизни много денег и закончился ресурс на то, чтобы получать впечатления от обычных вещей, они уходят в магию. Начинают интересоваться ритуалами, вступают в различного рода… кхм… общества. Сначала вольные каменщики, потом иллюминаты… Ну, ты ведь наверняка слышала? Все это об одном.

– Слышала, но не думала, что это действительно существует, – пожала плечами Лукка.

– Существует конечно, – утвердительно кивнул мужчина и продолжил: – Вообще люди, связавшие свою жизнь с чем-то потусторонним… скажем, хорошо так прикоснувшиеся к нашему, – он жестом показал на себя и всех присутствующих, – могут потенциально задержаться и повлиять. Ты же прекрасно помнишь Бертина Перкинсона, да?

Девушка утвердительно кивнула.

– Он попал в убойный Завесы после комы, верно? – уточнила она.

– Именно так. Порой бывает, что к нам приходят живые люди после подобных неурядиц. Раз коснувшись мира мертвых, они уже никогда не станут прежними.

– А всякие гадалки, эзотерики? – продолжила интересоваться Лукка.

– Ну, смотря какие… – хмыкнул Харон. – Мошенницы и мошенники, конечно же, заигрывают с нашими, но не всегда им это удается настолько хорошо, чтобы мы отреагировали. Настоящие же ясновидцы, кто наделен органическим, то бишь с рождения, даром, – те, естественно, рано или поздно получают приглашение на загробную вечеринку. Порой даже нам интересно познакомиться с подобного рода уникумами, понимаешь? А то после миллионов лет на Завесе иной раз можно заскучать…

– И часто такие попадаются?

– Нечасто… – задумался он, вспоминая. – На моей памяти за последние сто лет приглашение получили два человека.

– Это все звучит очень странно, – вскользь усмехнулась Лукка, но продолжила внимательно слушать.

– Все происходящее в загробном мире сейчас, я надеюсь, – лишь временная мера, – произнес Харон, возвращаясь к теме акционеров. – Мне больше по душе старый уклад.

– Могу тебя понять, – кивнула девушка. – Наш город тоже был против офисной новостройки, но хорошая взятка все расставила по местам.

– Забавно, – хмыкнул ее собеседник, улыбаясь уголком губ.

– Послушай… – наконец решилась Лукка на тот самый вопрос, что беспокоил ее с самого «пробуждения».

– Я слушаю. – Сейчас Харон был покладистым, но лишь потому, что сам хотел так – в этом она совершенно не сомневалась.

– Мария Свампвичфильд… Это она была той ведьмой, что умерла? – наконец выдала девушка и внимательно уставилась на него. – Тут, в баре.

Харон, казалось, замер. Сейчас он был словно выглядывающий из кустов кот, которому нужно срочно притаиться и убедиться, что его не заметили. Но его заметили. И тот, кто заметил, оказался чуть смелее, чем все думали.

– Как ты это поняла? – не стал он отпираться.

– Эм… – неловко протянула Лукка. – Ну, во-первых, вспомнила то, что видела и слышала в первый визит. Во-вторых… Я как бы немного пыталась понять, что творится, и словно сама судьба вела меня по следам – сначала основатели, потом Бертин, затем люди словно поняли, что меня интересует, и начали вкидывать отрывки каких-то сплетен о сестрах… Ну, в общем, сопоставив одно с другим, я, конечно, ничего не поняла. Но… – Она смущенно притихла и, выждав пару секунд, продолжила: – Доверилась себе, когда осознала, что взгляд с фотографии, где изображена Мария, мне знаком. И знаком он мне был из-за странного сна, в котором странный мужик повел меня в странный бар, где странный бармен налил мне странного зеленого пива… Только все это оказался не сон.

Харон молча смотрел на Лукку во время ее рассказа. Она избегала прямого контакта глазами: когда девушка бывала смущена, то всегда говорила, слегка потупив взгляд или блуждая глазами из стороны в сторону, с одного предмета на другой.

– Да, Мария была ведьмой и как любая ведьма, любое мистическое существо, более близкое нам, чем вам, – он снова жестом разделил себя и спутницу на людей и не-людей, – могла посещать бар.

– А Мария – ведьма, как ты выражаешься, органическая? Ну, то есть… с органическим даром?

Харон отрицательно покачал головой.

– Нет, с приобретенным. И, что еще важно… Хеллоуин… – Он загадочно усмехнулся, словно соскакивая с темы.

– Что Хеллоуин? – уточила Лукка, хотя, кажется, начала догадываться, к чему тот клонит.

– Никогда не задумывалась, почему Хеллоуин такой, каков он есть?

– Потому что традиция такая – наряжаться в монстров или звезд и праздновать, – пожала плечами девушка.

– Потому что в этот день завеса между загробным миром и миром живых истончается, а где-то и вовсе появляются бреши. Через которые мы можем навещать вас, а вы – нас, – ответил он, жестом подзывая Арчи.

– Минуту, – крикнул тот, принимая заказ у какого-то ободранного пирата.

– А на тебя, насколько я поняла, данное правило не распространяется? – уточнила Лукка.

– Ты имеешь в виду, что я хожу туда-сюда, когда мне вздумается? – уточнил Харон. Она утвердительно кивнула. – Да, все верно.

– Погоди… – остановила его она. – Как-то нелогично выходит. Значит, в День Всех Святых мистические существа могут прийти к нам, а мы к ним, так?

– Так.

– Но Мария же и не в Хеллоуин могла совершать свои путешествия. В общем, насколько я поняла, она в целом жила на два мира, если так можно выразиться… – недоумевала Лукка.

– Потому что ты не разделяешь мистических существ и духов, – пояснил Харон.

Девушка сделала глоток и промолчала, давая ему возможность продолжить.

– Духи, то есть призраки, или остатки энергии – все это может прийти в мир людей лишь на Хеллоуин, потому что они мертвы. Ведьмы же существа не живые, но и не мертвые. Они как бы на границе, понимаешь? – снисходительно ответил мужчина.

Лукка глубоко вдохнула.

– Ладно… В целом понятно, но нужно переварить. Думаю… – протянула она и задумчиво уставилась на него, – если мне еще отведено какое-то время на жизнь, а я надеюсь, что все же отведено, и немало, я освоюсь в этих ваших загробных законах получше.

– Звали? – прервал загробный ликбез подошедший к ним Арчи.

– О да, – кивнул Харон, словно испытав облегчение оттого, что ему не пришлось отвечать на щекотливые вопросы о жизни и ее продолжительности. Такая тема вообще была для него щекотливой. А сейчас тут сидела девушка, на которую ему почему-то было не плевать, а значит, и на ее жизнь или продолжительность ее жизни тоже. Впрочем… все эти странные реакции своего разума он еще пока не знал как классифицировать. – Прими заказ у дамы, а мне нужно отлучиться, – сказал он и встал со стула.

– Надолго? – хмыкнул бармен, явно подготовив шутку касательно того, что боги туалетные комнаты не посещают.

Харон смерил его хитрым взглядом и исчез в темноте коридора, ведущего в его кабинет.

– Ну так что, миледи? – обратился к девушке Арчи. – Чем вас порадовать?

– Я так понимаю, забористой историей, – решила подстебать его Лукка.

– Ох-ох-ох, – залихватски засмеялся бармен, оценив шутку и подкручивая завитушки своих усов пальцами. – Давненько я не слышал ничего подобного в свой адрес! – подытожил он, ловко выхватывая с верхней полки еще один чистый бокал и наливая туда оранжевый напиток. Кран, откуда лилась жидкость, слегка дымил и плевался. – Ваш заказ, – на секунду отвлекся Арчи, передавая наполненный почти до краев дымящийся бокал кому-то, издалека напоминавшему гуля.

– Ну вот и расскажи что-нибудь, – не унималась девушка. Ей казалось, что нужно выжать из этой ночи все до капли, все подробности, все истории, задать все вопросы, что роятся в ее голове. Потому что наутро может оказаться, что она опять проснется и решит, будто все произошедшее с ней накануне – не более чем сон.

«Хотя какой в этом смысл, если я снова все забуду…» – подумала она и сфокусировала взгляд на лице бармена.

– Что хочешь узнать? – спросил Арчи, опираясь локтями на барную стойку.

– Например… – призадумалась она, – как ты тут очутился?

– Ловко! – хохотнул зомби и снова подкрутил усы – видимо, этот жест его успокаивал. – Я, к сожалению, тоже связан контрактом…

– С Хароном? – спросила Лукка.

– Нет, с самой госпожой Смертью, – произнес он.

– Боюсь спросить, что ты такого попросил? – пораженно уточнил девушка.

– Контракт секретный, и его подробности разглашать нельзя, – соскочил с темы бармен, продолжая натирать бокал.

– Кого-то кокнул? – хохотнула Лукка, пытаясь разрядить обстановку.

Арчи призадумался, но все же ответил:

– Нет, скорее меня убили, но… Я попросил за кое-кого, за чью-то очень дорогую мне жизнь. И взамен отбываю бесконечно-вечное наказание, если ко мне не придет добровольная замена – но лишь добровольная. И тогда я свободен – пойду под крылышко Великого Создателя или же в отдел реинкарнации и кармических долгов. Понимаешь, у нас же у всех есть выбор, так или иначе. Вот кокнула ты какого-нибудь фраерка, к нему пришел Харон, душу убиенного прибрал, а тебя в блокнотик к себе записал. И как только наступит час твоей смерти, начинается расплата. Точнее, перед тобой встает выбор – отработать на переправе, то бишь тут, либо же отправиться купаться в Стиксе тысчонку-другую лет. Или же ты просишь об услуге саму Смерть, но тогда расплата будет не такой коротенькой, как у нашего Харона, а весьма и весьма более существенной, как, например, у меня.

– И ты выбрал бар? – словно завороженная, продолжала допрашивать девушка.

– Да, такой выбор я и сделал и… сколько уже… дай посчитаю… – Зомби начал мыслительный процесс, параллельно перебирая пальцами, чтобы помочь себе в сложении. – А, уж и не сосчитать, поди… Давно это было.

– И не скучно же тебе, я смотрю… – протянула Лукка, делая еще глоток из своего уже теплого бокала. – А в итоге сколько всего тебе надо отработать?

– До апелляции еще тысячу лет, – ухмыльнулся Арчи, – а дальше можно будет попроситься на покой. Но, опять же… не знаю, разрешат ли.

– А тебя не пугает, что никто достоверно не знает, что это за покой там, за Завесой, такой? Ну, то есть был ты, и вдруг… – Она вспомнила его слова при первой встрече. – И нет тебя. Растворился.

– Нет, не пугает, от этого только интереснее. Ты же не помнишь свою жизнь до рождения, правильно?

Девушка утвердительно кивнула.

– Ну вот, и тут так же. Мы не знаем, что там, за поворотом, но вряд ли эти вопросы будут хоть как-либо мучить нас после… – И он развел руки, словно пытаясь показать нечто необъятное и непонятное.

– Тогда, наверное, и Марии Свампвич… – начала Лукка и запнулась, – ну, то есть ведьме Клик, что была убита, помнишь… уже нет дела ни до чего.

– Да уж, с учетом того, что она и при жизни была той еще занозой в заднице, так и после смерти не оставила нас без громких обсуждений ее драгоценной персоны, – пробубнил Арчи, резко изменившись в лице.

– Ты знал ее до смерти? – не на шутку удивилась девушка.

– Конечно, та еще стерва! – хохотнул бармен, но вот следы горечи в голосе ему точно не удалось скрыть.

– О чем болтаете? – послышался голос подоспевшего на огонек Харона.

– Конечно же, о смерти! О чем еще болтать в этом баре?! – расхохотался зомби.

– Я должен был догадаться, – улыбнулся мужчина и подмигнул ему. – Запиши на мой счет. Ну, а нам пора домой – скоро светает. Вставай, я провожу.

Лукка неохотно поднялась со стула. Во всяком случае, так могло показаться Харону. Однако то была не столько неохота, сколько легкое оцепенение, сковавшее ее тело от мыслей о Марии и о том, как много она могла бы выведать у Арчи о ее жизни и… смерти.

– Фрай… – уже у калитки остановилась девушка.

– Что? – обернулся тот, снова закуривая очередную сигарету.

– А то, что у тебя был выходной в день моей смерти, и то, что она так и не состоялась… – Лукка медлила.

– Говори прямо, – посуровел тот.

– Я теперь тебе должна? – решилась она.

Харон замер. Вопрос был как ожидаемым, так и неожиданным одновременно. Он медленно развернулся к ней всем телом и, преодолев расстояние между ними, выдохнул сгусток дыма. Девушка смотрела на него твердо – так ей хотелось думать.

– Ты уверена, что хочешь знать? – Голос проводника душ, казалось, раздался в кромешной тишине. И Лукка уже не знала, отчего ей стало действительно холодно – от погоды или ледяных ноток в нем.