Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь.

– Уже иду, – пробормотала я, поворачиваясь на бок и укутываясь в одеяло. – Или не иду.

Стук не прекратился.

– Там странное существо какое-то, – обрадовал Корвус. – Не могу никак определить, к какому роду относится. Вроде и на humanum[16] похож, но и на quercus[17] смахивает.

– А? – Я оторвала голову от подушки. – Чего говоришь?

– К тебе пришли, говорю, – отмахнулся демон.

– Да открой уже, – толкнула меня жаба, не размыкая глаз. – Надоел стучать-то.

Я свесила ноги с кровати, пальцами потрогала теплые доски пола и потянулась. Дверь содрогнулась от очередного удара, и я, нахмурившись, поднялась.

– Ну? – спросила я, наклонившись и распахнув свою маленькую дверь.

И, быстро выпрямившись, больно стукнулась о балку.

– Ой, мамочки! – Я прижала руку к затылку.

– И тебе поздорову, Забава, – ответил бабушкин леший, пролезая внутрь. – Осторожнее надо, молодая хозяйка, тут вон палка у тебя.

Он выпрямился во весь свой немаленький рост, осмотрелся по сторонам и неодобрительно покачал головой.

Я посмотрела тоже. Ничего страшного, кроме демона, сидевшего в углу на поломанном шкафу, к которому имел необъяснимую душевную привязанность, не обнаружив, пожала плечами. А что не убрано, так это я гостей не ждала.

– Госпожа Гордана доброе утречко передает и просит незамедлительно к ней явиться.

– Так бабушки нет внизу?

Я выдохнула с облегчением. Не хватало только объясняться, что внучка ее непутевая посудомойкой на жизнь зарабатывает.

– Нет, отговорил я ее, – прогудел Чащоба и улыбнулся. А потом подмигнул мне и распахнул объятия. – Что ж ты тут устроила-то снова?

– Ох, Чащоба, – я прижалась к лешему, – да все как обычно!

– Ну-ну. – Он погладил меня по голове. – Все у тебя, молодая хозяйка, как обычно. Ничегошеньки за восемнадцать лет не поменялось!

– Он мне не нравится, – буркнул из своего угла Корвус, а Чащоба вдруг глаза свои сузил, втянул воздух со свистом, и заклокотало у него где-то в деревянной груди.

– Так, – протянул он, отодвигая меня, и на шкаф уставился, – та-а-ак.

– Чего? – шепотом спросила я, хватая за руку бабушкиного верного друга. Сколько себя помнила, он всегда с ней рядом находился. А уж когда я на свет появилась, так и меня нянчил, в лес первый раз отвел, с силой учил обращаться.

– Ну, Забава! – Чащоба укоризненно посмотрел на меня и покачал головой. – Собирайся. Гордана долго ждать не будет, сама приедет.

– Я с вами, – вылезла из-под одеяла Васька. – Василиса я. – Подумала и добавила: – Для вас можно просто Вася. Здравствуйте.

Я только хмыкнула.

– И вам не хворать, – откликнулся леший.

Снова покосился в угол на демона, который подобрался для прыжка, нахмурился и, уже выйдя в коридор, сообщил:

– Внизу вас жду, карета у входа.

– Карета, – простонала я, приблизившись к окну.

– Он меня видит? – прорычал Корвус.

– Так спросил бы. Но вообще-то надеюсь, что нет. Если бабушка про тебя узнает, ой, что будет.

– Что? – Васька от любопытства даже поднялась на лапках.

– Что-то! – Я сдвинула брови. – Ты уж, будь добра, язык свой самостоятельный приструни. Если сегодня что не так пойдет, не видать нам с тобой свободы всю оставшуюся жизнь!

– Я-то тут причем? – удивилась жаба. – Я куда захочу, туда и пойду. Мне твои родственники не указ.

– Это ты пока так думаешь, – обнадежила я, раскладывая на кровати стиранные платья. Знала бы, что все так скоро случится, попросила бы вчера Эльку что-нибудь подходящее принести.

Взяла то, что менее всего пострадало от лиховской посылки. Понюхала – запах, конечно, не выветрился, но в нос сильно не бил. Если близко ни к кому не подходить, может, и ничего.

Причесалась тщательно, посмотрела на черную краску для волос и отложила. Не ведьма я больше. Можно сильно не стараться. Огладила подол, положила жабу в карман и направилась вниз.

– Я не хочу никуда ехать, – нахмурился Корвус.

– Так не едь, – бросила я через плечо.

Он только зло рыкнул и поплелся следом. А куда ему от меня теперь деваться?

Бакуня, улыбаясь во весь рот, махнул из-за стойки, и я насторожилась. С чего он вдруг такой счастливый?

Наконец я вышла на улицу. Летнее солнце радостно осветило золоченую крышу кареты, заставив меня скривиться. Нет чтобы попроще чего прислать, но бабушка была в своем репертуаре. А потому я наклонила голову, прикрываясь ладонью, чтобы никто из знакомых не увидел, и юркнула внутрь.

– Молодец, быстро, – похвалил Чащоба, закрывая дверь. – А я тут с чудью белоглазым пообщаться успел. Хороший мужик, правильный.

– Угу, – буркнула я, отворачиваясь.

– Теперь тебе, молодая хозяйка, нет нужды на кухне работать. Я заплатил за комнату и за еду. А бабушке мы не скажем.

Я сжала кулаки и заскрипела зубами, но смолчала. Ничего. Другой трактир найду.

– Не сердись, – погладил меня по плечу леший, – я не могу иначе.

– Я сама бы… – начала я сердито.

– Сама-то сама, но ты же внучка мне почти, с пеленок на моих глазах. – Он улыбнулся. – Как я тебя в беде оставлю?

– Если бы я в беде была, сама бы попросила.

– Ой ли? – покачал головой Чащоба, но дальше развивать тему не стал.

Оно и правильно. Мне требовалось сосредоточиться и собраться с мыслями.

Карета остановилась у самых ворот Ковена, и я, застонав, прикрыла глаза. Стоило бы догадаться. Бабушка тихо приезжать не умела, ей непременно надо было поставить всех на уши. А я-то надеялась, что она где-нибудь в хорошей гостинице захочет пожить.

Народищу на улице собралась тьма, галдели, кто во что горазд. Чащоба выбрался из кареты первым, а я за его спиной тихонько выскочила и в сторону отошла, затерявшись в толпе. Вроде как не при делах, не знаю никакой кареты. Никому не говорила, кто у меня бабушка и, если получится, планировала продолжать скрывать. А ректор с Верховной сами язык за зубами держали, им с нашей семьей тоже ссориться не с руки.

– Чего стоим? – спросила у мага-первокурсника, который едва не подпрыгивал от нетерпения.

Он повернулся и широко улыбнулся, демонстрируя дырку между зубами. Первокурсники мне даже нравились, это они потом приобретали все необходимые для магов черты характера: надменность, упертость и самодовольство. Видно, магия у них была порченая, не то, что у нас, ведьм. Мы из года в год только лучше становились: злее, вреднее и ехиднее. А пока мальчишка, радостно махнув рукой, показал в сторону главной башни.

– Так сама госпожа Гордана приехала! Представляешь! Легенда! Даром, что ведьма!

– Представляю, – кисло пробормотала я, стараясь не попадаться на глаза ищущему меня Чащобе.

– Это ж первый раз за столько лет она в столице! И что такого могло случиться, чтобы она из лесов своих выбралась?

– Действительно, что бы такого могло произойти? – вздохнула я.

– Говорят, сам Верховный маг Айвен ее вызвал, чтобы она восстание демонов предотвратила, как в прошлый раз!

– Ну да, ну да. – Я провела носком туфли по земле и только потом насторожилась, сообразив. – В какой прошлый раз?

– Ой, да ну тебя, иди историю учи! – отмахнулся первокурсник. – Вот бы хоть глазочком…

– Не советовала бы тебе это, парень, так можно и без глаза остаться, – произнесла я, похлопав его по плечу.

А вот про прошлый раз я действительно не поняла. Не то чтобы я подвигов бабушкиных, совершенных ей по молодости, не знала, но чтобы демоны… не припоминала такого. И, кстати, куда запропастился мой собственный демон?

– Корвус? – позвала шепотом, оглядываясь по сторонам.

– Он за каретой прячется от лешего, – ответила из кармана Васька. – Какой-то нам с тобой трусливый демон попался. Только и знает, что зубами щелкать, а толку-то…

– Ну хоть так. – Я прижала ее рукой. – Не вылезай пока, тут слишком много магов на одну тебя.

– Как сама меня магам перед экзаменом отдала, так нормально! – проворчала жаба, высунув мордочку.

– Я не магам, я Дину, – пожала я плечами. – Он нормальный. – И, подумав, поправилась: – Во всяком случае был, пока они демона не собрались вызывать.

– А то, что они меня целовать пытались? – возмутилась жаба.

– Ну так девицу расколдовывали, – хмыкнула я. – Честно говоря, до сих пор считаю это своей лучшей заслугой за все время учебы. Когда я эту новость запустила, столько лягушек по окрестностям было перецеловано…

Я мечтательно вздохнула. Только когда новость добралась до ректора, он это дело быстренько прекратил, обозвав негуманным отношением к животным. Жалко лягушек никто не спросил, им, может, и нравилось.

– Иди давай, даже отсюда вижу, как Чащоба злится!

– Иду. – Я оправила платье, вытерла ладони о ткань и отправилась сдаваться. – Все равно выбора у меня особо нет.

Протиснулась сквозь толпу, приблизилась к лешему со спины и попросила:

– Ты уж сделай вид, что меня не знаешь, ладно?

Чащоба только головой покачал, но зашагал вперед, не оглядываясь. Пусть он и не одобрял моего поведения, но всегда помогал.

– Слушай, а поцелуй мага из меня действительно девицу сделает? – снова высунулась из кармана Васька, и я закашлялась. – Ну а что? – возмутилась она. – Сама ведь сказала!

– Это шутка была!

– Так себе шутка вообще-то, – пропыхтела она, а я даже остановилась на мгновение. Вот ведь!

Леший вел меня прямо к главной башне, обходя гомонящих магов и ведьм. Похоже, в это утро все решили выйти во двор, чтобы, как говорится, хоть глазком. Это они просто бабушке под горячую руку никогда не попадали. Вон преподаватели – те умные, осторожно из окон выглядывали, не совались.

Мы зашли в башню, поднялись по винтовой лестнице и остановились возле высоких железных дверей в парадный зал. Сюда никого больше не пускали, и я попросила Чащобу:

– Погляди, меня не очень от волнения перекосило?

– Ты всегда косая, – буркнул за спиной Корвус.

А леший обернулся, мазнув пустым взглядом по демону, и нахмурился. Потом посмотрел на меня и улыбнулся в усы.

– Не очень. В самый раз.

– Спасибочки, – обреченно ответила я и потянула на себя двери, которые как-то легко поддались и выпустили бледного Лихо.

– О! – воскликнула я, замерев на пороге, и уже тише поинтересовалась: – А ты чего тут?

– Допрос, – буркнул он, отодвигаясь в сторону.

– Какой допрос? – нахмурилась я.

– Настоящий! – не выдержав, повысил голос Лихо. – Жуть какая-то! А ты чего?

– И я на допрос, – погрустнев, ответила я.

– А… – протянул Лихо, настороженно покосившись на лешего. А потом взял меня за локоть и отвел в сторонку. – Там лютая ведьма, лютая! Но краси-и-ивая! Не знаю, зачем ты ей понадобилась. Видимо, по поводу того дела с демонами или по Владиславину душу.

– Видимо, – снова вздохнула я.

Создавалось впечатление, что я уже навздыхалась тут на всю оставшуюся жизнь.

– Много не говори и только по существу, а то она злится.

– Надо думать, – кивнула я и нахмурилась. – А тебя-то чего вызвали?

– Сам не знаю. Спрашивала, где родился, что делал, как силу скрывал, потом про ту давнишнюю историю нашу, когда мы от ведьмы отбивались.

– А ты? – Я прижала руки к груди. – Все рассказал? И обо мне?

– Ну а как я не расскажу? – взвыл он. – Ей попробуй чего не сказать! Но я о тебе особо не трепался. Только что там ведьма молодая была, всех победила, даже помощи ни у кого просить не стала. Может, тебе зачтется?

– Ой, мне зачтется. – Я сглотнула. – Так зачтется, что хоть удавись. Лучше бы сказал, что я там сидела тихонько и училась, пока Айвен все дела разгребал.

– Так Айвен тоже там! Он ей о проклятии своем рассказал и очень тебя хвалил, что ты это проклятие сумела снять.

– Мамочки!

Кажется, у меня коленки подкосились, поскольку Чащоба, решив, что разговор окончен, подхватил меня подмышки и впихнул в открытые двери, напоследок наградив шлепком по заду. Что, как ни странно, очень даже взбодрило. И закрыл за мной дверь, непостижимым образом оставив демона снаружи.

– Брусничинка, ну наконец-то, – устало произнесла бабушка, улыбаясь и вставая с места. – Я уж думала, надо самой ехать. Иди сюда, горюшко непутевое.

Я покосилась на Айвена, который стоял у стола, вытянувшись в струнку, подошла к бабушке и крепко-крепко обняла ее.

– Ну все, молодой человек, вы свободны, – заявила она, откинув за спину длинные темные волосы, в которых до сих пор не было ни единого седого волоска.

А господин Верховный маг даже «молодого человека» стерпел, поклонился и вышел за дверь, на прощание одарив меня встревоженным взглядом.

– Милый мальчик, – заметила бабушка, отпуская меня и указывая на стул рядом. – Жаль, что маг.

– У всех свои недостатки, – пожала я плечами.

– Завтракала? – Она придвинула ко мне тарелку с пирогом и кружку с крепким чаем, чуть подержав над ней ладонь, чтобы подогреть.

– Не успела, Чащоба разбудил, сразу сюда повез.

– Да, я уж сама хотела ехать прямо с утра, но он отговорил. – Бабушка откинулась на стуле, сложила руки перед собой и прищурила глаза. – Ну рассказывай.

Я едва не подавилась куском пирога, который только успела откусить.

– О чем?

– С самого начала рассказывай! – нахмурила она брови. – Помнится, мы с тобой договорились: пока до меня новости о моей внучке не доходят, я тебя оставляю в покое, уважаю твою самостоятельность, не лезу. И… как ты там говорила? Не давлю своей славой. Но тут уж… – бабушка развела руками, – тут уж, знаешь ли, дошли новости. Да какие!

Отпив чай, я виновато посмотрела на нее.

– Я не хотела, чтобы новости дошли. Я бы сама…

– Ох, Забав, – бабушка подложила под щеку кулак и посмотрела так, что я сразу обо всех своих провинностях и вспомнила, – историю с твоей практикой я, пожалуй, не хочу обсуждать. Но то, что магу помогала, это, конечно, зря.

– Конечно, – кивнула я и, сглотнув, отвела глаза.

– Ты давай тогда сразу к делу. Поведай о том, как печать умудрилась получить.

– Так тебе «милый мальчик», поди, успел уже все рассказать, – указала я на дверь.

– Рассказать-то рассказал, да только и он не все знает. Так ведь? – Она уперла руки в стол и наклонилась ко мне, прищурившись. – Использовала-таки силу наследственную?!

Я взяла чашку, сделала глоток и выразительно покосилась на стены.

– Я не дура, тут давно заклинание защитное наложено! – прошипела бабушка.

– Использовала, – покаялась я и, немного поразмыслив, попробовала оправдаться: – Она сама лезла, что ж я буду…

– Что значит, что ж я буду?! – вспылила Гордана. – Я тебе сколько раз твердила, что это смертельно опасно! А если бы кто-то из этих напыщенных идиотов узнал?

Не сдержавшись, я виновато потупилась.

– Что? – сузила глаза бабушка, с шумом выдыхая воздух. Вот кого интуиция никогда не подводила, не то что моя. Мне наверняка по мужской линии досталась, корявенькая. – Кто? Кто знает?!

– Он никому не скажет, – начала я и тут же подпрыгнула вместе с содержимым стола, по которому бабушка саданула кулаком.

– Я спрашиваю, кто этот покойник?!

– Чего сразу покойник? – округлила я глаза. – Может, он немой!

Бабушка булькнула, подавившись словами, и откинулась на спинку стула.

– Не ответишь?

– Нет, – угрюмо отозвалась я, пальцами сминая салфетку.

– Почему?

Я пожала плечами, еще ниже опустив голову.

– Ладно, сама узнаю, – махнула она рукой, заставив меня вздрогнуть.

Нет уж, госпожа Гордана, Айвена я вам на растерзание не отдам. Он мой собственный напыщенный маг, и мучить его тоже сама буду, если захочу. Но не до смерти, конечно. Так, чтоб пострадал немножко.

– Что с демоном? – устало поинтересовалась бабушка.

– Нормально с ним все. – Я бросила быстрый взгляд на дверь. – Как печать наложили, так он и того…

– Да неужели? – подняла она бровь. – Прямо того?..

Я неуверенно кивнула, почти уткнувшись носом в чай.

– Хм… ну что ж, печать тогда сама скоро пропадет. А завтра поедем в усадьбу. Я думаю, вещей у тебя немного? Успеешь собраться?

– Что? – уставилась я на бабушку и выронила кружку.

Та упала на край стола и покатилась на пол, по пути обливая мою и так не слишком чистую юбку.

– Ой, не начинай, мы ведь договаривались, – отмахнулась Гордана. – Попадаешь в неприятности – едешь со мной домой. Будешь в нашем лесу ведьмой работать, экзамен тебе только сдадим, чтоб маги не придирались, а там уж… – она махнула рукой.

– Подожди! – воскликнула я, хватая ртом воздух. – А как же тогда госпожа Евдокия мне про печать?.. Говорит, не снимается… и Айвен…

Заметив, как прищурилась бабушка, быстро поправилась:

– И господин Верховный маг не знал!

– Хочешь сказать, что я тебе вру? – сложила руки на груди Гордана, а потом, наморщив нос, проворчала: – Еще бы ваша Евдокия чего знала, молодая же совсем! Информацию о нас почти тридцать лет тщательно вымарывали из книг и истории. Подумать только, сколько маги на это сил угробили, но не зря, не зря…

– Так печать для нас создали? – округлила я глаза. – Специально для проклятых ведьм?

Гордана подошла к окну, мотнула головой и повернулась ко мне.

– Надо было тебе раньше все рассказать, но ты, коза, как ускакала от меня шесть лет назад учиться в Ковен, так ведь почти и не объявлялась. Я же чувствовала, что добром дело не кончится!

Я открыла рот, но бабушка перебила:

– Набеги на каникулах не считаются.

Я кивнула. Ну да, на каникулах мне не до разговоров было.

Гордана подошла к своему стулу, сжала спинку руками, раздумывая, потом кивнула сама себе и посмотрела на меня.

– Да, печать создали специально для проклятых ведьм, чтобы ограничить их в силе. – И, помолчав, продолжила: – Ведьм и их демонов. Поначалу они просто всех ведьм с проклятой силой убивали, так проще всего было, потом кто-то печать изобрел. Уж больно много наших погибло. Остальные ведьмы ощетинились, на защиту вставать начали. И только несколько лет назад маги, чтоб добру не пропадать, начали клеймить своих преступников. У этих да, печать вряд ли можно просто так снять.

И пока я сидела с открытым ртом, пытаясь все осознать, бабушка решила меня окончательно добить:

– Ну, собственно, механизм печати достаточно простой. Она лишала сил ведьму, а через нее и демона. Оба становились неопасными, жили себе потихоньку, пока кто-нибудь не умрет, естественным образом разорвав связь. Обычно ведьма, конечно, демоны-то почти бессмертны. Но это только в том случае, если они между собой привязку поставили, позволяющую силами делиться. Если же ведьма умная была, и на уговоры демона по передаче сил не соглашалась, он отправлялся к себе обратно, а печать спустя время спадала за ненадобностью. Больше тебе знать не обязательно.

Приблизившись к двери, она повернулась ко мне.

– Не знаю, правда, куда там твой демон девался после установки печати, но…

– Связь с демоном? Привязку? – Встав, я схватилась за стул. – Бабушка, это ты о чем?! Давай-ка по порядку!

Гордана недовольно поморщилась, нетерпеливо взмахнула руками, но вернулась обратно и села за стол.

– По порядку, значит?.. – Она постучала пальцами по столу. – Хорошо. Ты знаешь, откуда появились проклятые силы?

– У нас или вообще? – Я потерла лоб. – Если у нас, то тут все понятно, кто-то когда-то с кем-то не тем…

Гордана вскинула брови. Потом помотала головой, хмыкнула и сообщила:

– Проклятые силы передаются исключительно по женской линии. С кем-то не тем передать их не вариант.

Я задумчиво покивала, прикидывая.

– Первая ведьма нашего рода появилась задолго до магов. – Бабушка взглянула на пирог, грустно вздохнула и отодвинула его подальше. – Уж не знаю, случайно ли у нее получилось или знала чего, но как бы то ни было, она смогла вызвать в наш мир демона. И что самое главное, не дала ему этот мир разрушить.

– Как? – наклонила я голову.

– Примерно так же, как и все настоящие женщины до нее усмиряли мужчин.

– Сковородкой? – нахмурилась я.

Бабушка посмотрела на меня внимательно, головой покачала, но все же соизволила пояснить:

– Детей она ему родила. Девочек. Троих.

– Ого, – уважительно кивнула я, вспоминая своего жуткого рогача. Хотя, может, у той ведьмы симпатичный был, конечно.

– А потом оказалось, что эти девочки унаследовали не только ведьмовские силы матери, но и от отца взяли немало. От одной из этих дочерей мы и ведем свой род.

Гордана усмехнулась, глядя на мое вытянувшееся лицо.

– Бабуль, – я свела брови на переносице, – ты мне сейчас хочешь сказать, что мы с тобой немножечко демон?

– Ну не то, чтобы прямо демон, но что-то за века все же осталось. Кровь не обманешь, она все помнит, – пожала она плечами.

– Хорошенькое дело. – Я потрогала свой лоб на предмет начавших расти рогов. Вот от чего-чего, а от них бы не отказалась. С одной стороны спать на животе может быть неудобно, а с другой, как остальные ведьмы завидовать будут!

– Не о том думаешь! – нахмурилась бабушка.

– Подожди. – Я поднялась. – Так маги раньше просто так проклятых ведьм уничтожали? Из-за страха перед их спутниками-демонами?

Гордана сжала губы в тонкую полоску.

– Не совсем. – Она сморщилась почище старого финика. – Бесы не приходили на зов просто так. Пробивались в наш мир только те, кто жаждал могущества. А ведьмы могли им это могущество подарить. Некоторые из наших совсем разум теряли в погоне за дармовой силой, которой с ними делился демон. Они убивали уже не только людей, но и нежить, кормя душами своего беса. Тогда маги и решили, что проще всего будет таких ведьм уничтожать заранее. Даже тех, кто пока не пошел на преступление.

– Профилактика – это про магов, да, – покивала я.

Гордана только вздохнула, воздев глаза к потолку.

– А ты? – спросила я, закусив губу.

– Что я?

– У тебя тоже демон?

– Нет. – Бабушка сложила руки на груди. – Я была достаточно умна, чтобы его не вызывать. – После небольшой паузы она добавила: – Ну и силы проклятые скрывала, это да.

Я нахмурилась, а потом поинтересовалась:

– Так мама?..

Гордана кивнула, прикрыв глаза.

– Я не уследила. Она слабенькой ведьмой родилась, еле-еле ворожить научилась. Поди ж ты, – бабушка усмехнулась, – и этого хватило!

Сгорбившись, я обхватила себя руками.

– Я ее не помню совсем.

– Тебе было несколько месяцев, когда она демона вызвала. Похоже, твое рождение разбудило в ней силы. Тогда ее маги и нашли. – Бабушка отвернулась к окну. – Едва успели с Чащобой тебя вытащить, а ее не спасли. Совсем немного она до изобретения печати не дожила. Не досмотрела я, моя вина. – Гордана потерла грудь, а потом вскинула подбородок: – Никаких магов, слышишь? Даже близко к ним не подходи!

Я опустила голову.

– Не все ведь такие… да и времена поменялись.

– Все такие, Забава, – строго произнесла она. – В том-то и дело, что все! Даже если кажется иначе. Это сейчас, когда мы не представляем для них угрозы…

– Ладно, поняла я.

Мы помолчали, и я придвинула к себе новую кружку.

– Что же в демонской силе такого страшного? Нашли ведь они на остальную нежить управу, вон даже Лихо теперь привечают. Могли же попробовать договориться.

Бабушка грустно улыбнулась.

– Демоны – это единственные сущности, способные дать отпор магам. По сути, даже без привязки к демону ты со своими проклятыми силами можешь попробовать скрутить какого-нибудь Верховного мага. – Гордана закусила губу и усмехнулась. – У меня очень даже получалось в свое время.

– Подожди, ты уже несколько раз о какой-то привязке упоминала, – вскинулась я. – Это что такое?

– Не бери в голову, – отмахнулась бабушка. – Чтобы кормить демона душами, требовалось объединить с ним силы. Ты ему, а он тебе. Легкий способ значительно увеличить свой резерв.

– Да уж. – Я потерла грудь. – А как этот процесс объединения проходит? Ритуал какой-нибудь?

– А тебе зачем? – нахмурилась бабушка.

– Интересно, – пожала я плечами.

– Ведьме достаточно приложить ладони к груди демона. – Она ткнула пальцем в мою печать. – Вот тут. Сосредоточие сил. И если процесс прошел успешно, рисунок на коже беса начинает светиться.

Я громко сглотнула, округляя глаза.

– Забав! – позвала меня Васька, высовывая из кармана мордочку, и я подпрыгнула от испуга.

Василиса! Я совсем забыла про жабу в кармане!

Гордана медленно повернула голову.

– Слушай, ну это уже даже не смешно! Здравствуйте, – кивнула жаба опешившей бабушке, перелезая мне на плечо. – Так это у колодца ты что, к демону привязаться умудрилась? У него же засветилось, помнишь? Тебя точно кто-то проклял! – Васька припечатала меня лапой по лбу. – Что нам теперь делать? А? Маги еще эти, которые тебя убить должны! Или ты сама умрешь? Я запуталась! Кто-нибудь мне ответит?

Вскочив с места, я открыла рот и тут же его захлопнула.

– И нам еще Корвусу души какие-то поставлять надо? А где мы их брать будем?

– Ой-ой-ой, – схватилась я за щеки, боясь посмотреть на бабушку.

А она неторопливо села с неестественно прямой спиной, сжала руками лежащую рядом ложку, отчего та стала заворачиваться жгутом, и тихо позвала:

– Чащоба, друг мой, зайди, пожалуйста.