– Ох ты ж, ежик… – высказала я нашу общую с лешим мысль, поднявшись на пригорок.

Низина до самого горизонта была заполнена шевелящейся черной массой. Она колыхалась из стороны в сторону, изредка где-то взбухал пузырь, лопавшийся взлетающими птицами. В нос ударил дикий смрад, и я даже не сразу сообразила натянуть платок на лицо. Заклинание, которое могло бы помочь с этой проблемой, я, само собой, не помнила. Вздохнула, сделала себе заметку в голове найти и выучить и только потом поняла, отчего у меня по всему телу мурашки бегут – неестественная тишина этой живой огромной птичьей стаи пробирала до костей.

– Н-да, – протянул леший. – Кажется, план наш идет лесом…

– Я бы сказала чуть погрубее, но приличным ведьмам такие слова знать не полагается, – задумчиво ответила я, оборачиваясь к бочке с птичьей отравой, которая послушно летела за нами, пока мы пробирались через бурелом. – Одним зельем здесь точно не справиться. Вернемся обратно – схожу градоначальнику в глаза посмотрю! «Птички замучили, курей ворують», – передразнила я.

– А ты бы сунулась, если б правду знала? – хмыкнул леший.

– Я и сейчас не сунусь, я же не дура. – И, глядя на Бурьяна, поправилась: – Не совсем дура!

– Ну-ну, – леший подошел к краю небольшого холма, на котором мы стояли, и покачал головой. – Посмотри.

Я подошла поближе и замерла – прямо под нами начинался пиршественный стол этих милых птичек.

– Смотри, какая курица необычная, сразу видно, хорошо кормили, – ткнула я пальцем в человеческий череп, выглядывающий из груды костей.

– Да уж, – Бурьян взял меня за локоть и потянул обратно. – Пойдем-ка отсюда, Забава, что-то нехорошо мне тут, неспокойно. Отойдем подальше да подумаем, что делать со всем этим.

– Еще бы я была против, – ответила я, разворачиваясь.

А как я умудрилась зацепиться ботинком за сухой корень, появившийся на пути, я даже не поняла. Если бы я не подошла так близко, если бы леший не отпустил мою руку, если бы я нормально завязала шнурки… «Если бы, если бы…» – повторяла я про себя, летя вниз с холма прямо к птичьей стае. А следом кувыркалась бочка, которая без моего внимания упала на землю и покатилась к хозяйке, щедро поливая все вокруг своим содержимым.

– И-и-и-и-и-и-и! – ввинчивался в уши визг лешего.

– Ой-ой-ой, как же зря, – запричитала я, врезаясь в груду чего-то мягкого и вонючего. Если мое падение еще могло остаться незамеченным, то нервный срыв Бурьяна уже поднял птиц, находившихся ближе всего. Захлопали крылья, сливаясь в один гулкий звук, и я, стараясь не смотреть на содержимое кучи, в которую попала, поднялась на ноги.

– Да что ж за практика-то такая! – в сердцах произнесла я, оглядываясь вокруг.

* * *

Когда ведьме становится скучно, ведьма начинает искать себе занятие. После того случая с Лихом я вплотную занялась учебой. На штудирование учебников у меня ушло ровно четыре дня. Потом надоело, и я отложила до следующего всплеска совести или тяги к знаниям. Потом мы с лешим принялись обходить лес. Поначалу было даже интересно – я влила свою силу в деревья, подпитывая их перед зимой, помогла водяному очистить запруду, которая заросла так, что русалкам было не проплыть. Разметила звериные тропы, разделяя подросший молодняк. И снова заскучала.

– А если так? – капнула я в котел из маленького пузырька, принюхалась и довольно кивнула.

Леший только тяжело вздохнул. Я не разрешала ему уходить, пока настойка не получится. Так и жил у меня третий день.

– Пробуй! – сунула ему ложку в лицо.

Он покорно проглотил, посидел, подумал и выдал:

– Нотки апельсина полностью перебивают рыбное послевкусие.

– Да? – обрадовалась я. – А привкус тухляшки остался?

Леший пожамкал губами:

– Вроде нет. Надо побольше выпить.

Я подпрыгнула, схватила половник и осторожно, через сито, налила настойку в кружку.

– Ну? – потянула Бурьяна за рукав, когда он ополовинил горячий напиток.

Леший заулыбался, утер выступившую испарину и обнадежил:

– Пить можно!

– Ура! – возликовала я. – Теперь надо кому-нибудь еще дать попробовать. Собрать мнения, и можно пускать на поток!

– Водяной не будет, – сразу отсек леший. – После того как он сплавал к морю и вернулся обратно только к следующему полнолунию, он временно бросил.

– Да? – хмыкнула я, вспоминая грустного с недавних пор Затона, и добавила: – Но я, на самом деле, хотела в город сходить…

Бурьян крякнул, но не стал отговаривать, только плечами пожал. В Могучих Дубках я не появлялась с того случая, когда попыталась снять проклятие с господина мага. Горожанки сами ко мне ходили, еду носили, сплетнями делились. А я на них практиковалась в зельях и мелких заклинаниях.

Поэтому на следующее утро я надела синее платье, одно из тех, что мне Элька в чемодан сунула, и втерла в волосы новый, усовершенствованный состав, который по идее должен был теперь не только распрямлять и затемнять их, но и не пачкать одежду при намокании. Подвела черным карандашом глаза и брови, порадовалась своей невероятной красоте и поспешила в город, прихватив приготовленную с вечера пузатую бутылку настойки. Кого осчастливить новым алкогольным напитком, я еще не решила, там видно будет.

– О, ведьмочка! – сказал один из стражников, перегораживая мне дорогу.

– Новенькие? – перехватила я бутылку поудобнее, посмотрела на второго плечистого парня, потеющего под железным доспехом, и ехидно добавила: – Тоже поцелуев жаждете?

– Не-а! – улыбнулся мне щербатым ртом первый. – Мы про вас, госпожа Забава, уже наслышаны, нельзя с вами нахрапом. Я же чего подошел…

– Чего? – я насторожилась.

– Так… Уважение свое продемонстрировать!

– Демонстрируйте, – немного посомневавшись, разрешила я.

– Так… Мы… – оглянулся на напарника стражник, – вроде уже…

– Видимо, пропустила, – пожала я плечами. – Но, может, оно и к лучшему.

– Если вам что нужно будет, госпожа ведьма, – вдруг стукнул себя в грудь стоящий передо мной парень, отчего там гулко бумкнуло, а на доспехе появилась еле заметная вмятина, – вы Милонега зовите!

– Хорошо, – почесала я нос. – А кто это?

– Так я же! – почему-то обиделся стражник.

Я только плечами пожала и улыбнулась виновато, кивая, мол, поняла. А потом обогнула парней и вошла в городские ворота. Вошла и остановилась. Что ж, самое страшное, как обычно, вначале. За месяц, что мы не виделись с господином магом, он ничуть не изменился: все тот же выдающийся нос, сейчас гневно подрагивающий ноздрями, и сжатые в нитку губы. Айвен стоял у дверей двухэтажного гостиничного дома, на котором пестрела всеми цветами радуги вывеска «Все, что происходит в Могучих Дубках, остается в Могучих Дубках», и слушал отчитывающегося перед ним низкого полноватого мужичка в сером сюртуке градоначальника.

– Почему я узнаю об этом только сейчас, когда ситуация начинает выходить из-под контроля? Мне ехать в столицу в этом месяце, Ковен не может ждать! Когда, по-вашему, я должен все успеть? – сверкал синими глазами маг, а я медленно подходила все ближе и ближе, стараясь затеряться в толпе горожан, которые спешили на рынок.

– П-п-понимаете, господин Айвен, я же не думал, что оно так… Да и как только у меня информация появилась, так я к вам сразу…

– Не сразу! – прошипел маг.

– Согласен, не сразу, – ответил градоначальник, вытирая платочком мокрую круглую лысину. – Но у меня непредвиденные обстоятельства.

– Знаю я ваши непредвиденные обстоятельства, господин Гостомысл, и именины дочери кузнеца к таковым не относятся! – припечатал маг. – Давайте список. Что успею, то сделаю…

– Как же не относятся-то, если…

– Что?!

– Ничего-ничего! – подпрыгнул на месте градоначальник, доставая из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист бумаги. – От же как хорошо, от же замечательно! Вы, господин Айвен, хотя б с курями вопрос решите до отъезда, а? А то воруют ведь курей…

Как скрипнули маговы зубы, даже я услышала. Не то что побелевший Гостомысл, с которым мне уже давно надо было посидеть да поговорить по душам.

– Госпожа Забава, – увидел меня Айвен и снова поджал губы. Кажется, он даже немного покраснел, но я решила, что это он от злости.

Я присела:

– Господин маг.

– Вы по делу или просто так?

– Э-э-э, – не нашлась я сразу с ответом.

– Тогда не задерживаю вас, – он быстро поклонился, сунул полученный лист в карман, даже не читая, сверкнул глазами на градоначальника и ушагал в сторону рынка. Ну, не выгнал сразу из города, уже хорошо. Только вот настойку я ему не вручила, но, наверное, это и к лучшему. Этакий пижон может и учуять рыбный привкус, даже несмотря на апельсиновые нотки… Как-нибудь по-другому с ним отношения налаживать буду. Пообещала я лешему помириться все-таки с магом, но, видно, не сегодня.

– Забава, – протянула я бутылку градоначальнику.

– Гостомысл, – радостно ответил он, принимая подарок. – Вижу, сработаемся с вами, госпожа ведьма!

– Надеюсь, – не менее радостно ответила я.

Господин Гостомысл открыл передо мной веселенькую желтую дверь гостиничного дома и пропустил внутрь, туда, откуда доносились аппетитные запахи готовящейся еды.

– А я все думал, когда вы заглянете ко мне, Забава, – потер руки градоначальник, когда мы сели за круглый дубовый стол в углу. На первом этаже дома была харчевня, поутру совсем пустая. Только служанка протирала, на мой взгляд, совершенно чистый пол.

– Даже думал сам к вам идти!

– Чего же не пришли? – удивилась я. – Я бы вас со всем почтением встретила.

– Так господин маг наш запретил, сказал девка одинокая, чтоб ни одного мужика рядом с вашей избушкой не видел!

– Ого! – удивилась я.

– Вот и ого, а мне как быть? – не прерываясь, Гостомысл махнул трактирщику, и тот спустя мгновение уже ставил перед нами пузатые кружки и тарелку с порезанным сыром. – Я ж ведьму, как Владислава ушла, очень жду, очень! Мне ж ваши таланты сил нет как нужны!

Он шустро разлил по кружкам мою настойку и принюхался. Я замерла – а ну как не понравится? Придется опять рецепт менять!

– За встречу! – бодро сказал градоначальник и осторожно отпил.

Икнул, закинул в рот кусочек сыра, утер выступившие слезы и задумчиво изрек:

– Будто матушка моя делала!

Я довольно улыбнулась.

А Гостомысл продолжил:

– Не пил матушкину настойку с тех самых пор, как батя от нее помер!

Я свою кружку быстренько отставила и руки перед собой сложила:

– О чем вы хотели меня попросить, господин градоначальник?

– Тут какое дело… – откинулся на спинку стула Гостомысл, становясь серьезным. – Проблемы с нежитью ведь всегда ведьминой работой были. Господин Айвен нам сильно помогал, сильно, ничего плохого не скажу, да только помощь его… – он вздохнул. – Гарпий вон попросили его отвадить.

– И что гарпии? – постаралась я сдержать смешок.

– Так они мага только и боятся! Налетят на пригородные деревушки, жратву заберут и обратно себе на скалы! Маг к ним придет, отберет все, что осталось, а они посидят тихо некоторое время и заново! С нежитью договариваться нужно, а не силой вопрос решать, – погрустнел Гостомысл.

– Совершенно согласна, – кивнула я.

– Ну так что, поможете нам, госпожа ведьма? – спросил градоначальник. – А и мы в свою очередь вас без награды не оставим!

– Чего ж не помочь, – ответила я, повертела в руках свою кружку и, забывшись, отпила.

Пока я надсадно кашляла и старалась унять слезы, Гостомысл зашарил по карманам:

– Да где же? Я ведь себе переписывал… Он вытащил мятую бумажку из внутреннего кармана сюртука, расправил ее на столе, а потом подчеркнул ногтем первую строчку.

– Тут жители окраиной деревушки попросили о помощи, курей у них воруют птички. Уж сходите туда, госпожа Забава, гляньте, что сделать можно!

Я только кивнула. Разговаривать, да что разговаривать – дышать толком не получалось. Нет, рецепт настойки нужно переделывать. А те два ведра, что я уже наварила, на розжиг печи пойдут… Это ж как удачно, что я господину магу бутылку не успела вручить! Он ведь, чего доброго, подумал бы, что я его убить пытаюсь, опять бы пришел ругаться и воспитывать.

Хотя, надо отдать мне должное, рыбного привкуса действительно не было.

Пока мне служанка воду несла, пока я в себя приходила, градоначальник откланялся, оставив мне список дел и пухлый кошель. Решил заплатить вперед – видно, верил в меня. Сложно, конечно, тоже в себя верить, когда горит в животе, но я собралась, кивнула девчонке, которая снова чистый пол намывать принялась, и вышла из гостиничного дома. Монетки приятно позвякивали в кармане, и я, не сильно задумываясь, свернула на рынок. Нужно было как минимум купить себе немного рабочей одежды – штаны свои единственные я еще в начале недели прожгла первым, экспериментальным образцом настойки.