Я считаю, что истина посередине, как бы банально это ни звучало. Религиозный и научный тип познания вполне могут сосуществовать: например, в мировоззрении конкретного ученого, который одновременно привержен той или иной религиозной традиции. Проблема возникает, когда горе-спорщик применяет аргументы религиозного типа в научном разговоре.

Ссылаться на веру как на последний довод – не баг, а фича, но только в религиозном контексте.

Личный опыт также не является доказательством чего-либо, выходящего за довольно узкие границы религии. Более того, эти границы постоянно ужимаются. Сторонники науки, которых часто называют ругательным термином «сциентисты», стремятся применить научный метод везде, где это возможно и невозможно сделать.

Например, культовый американский философ и нейробиолог Сэм Харрис в книге «Моральный ландшафт» пытается вырвать этику из религиозной и философской сфер компетенции[111]. Он полагает, что ценностные суждения можно и нужно подкреплять научными доводами. Применять рукоприкладство к воспитаннику – объективно плохо, потому что это ведет к необратимым негативным последствиям для психологии или даже психики ребенка. Это научно установленный факт. Говорить, что мораль индивидуальна, и родителям лучше знать, как правильно воспитывать свое чадо, – неграмотно и глупо, ведь если мы исходим из интересов ребенка, то бить его нельзя. И ниже – список из миллиона научно достоверных исследований, каждое из которых подтверждает тезис о недопустимости таких мер. И если религиозная картина мира допускает побои, то она в этом фактически не права, говорит Харрис.

Религия и наука: неясны границы и отношения

Дискуссии о границах религии, науки и философии ведутся до сих пор. Можно соглашаться или не соглашаться с Сэмом Харрисом, но я полагаю, что в вопросе отношений между наукой и религией он намного ближе к истине, чем Стивен Джей Гулд. Впрочем, вопрос остается подвешенным. И это еще одна подсказка.