Я думаю, как это сделать, как это сделать, и меня вдруг посещает, как мне кажется, счастливая мысль. Ведь зарплата у меня почасовая и я сама веду свою бухгалтерию и записываю, сколько часов отработала в течение дня, а в конце месяца подвожу итог! Всякий раз получается разная сумма: то праздники, то болезни, то, наоборот, подмена няни или учительницы английского. Я посылаю эсэмэску Анастасии, секретарше хозяина, и она переводит мне деньги на карту.
Меня никто не проверяет, и до сих пор мне и в голову не приходило заниматься приписками. Но теперь пришло: буду каждый месяц приписывать несколько тысяч, пока не наберётся пятьдесят – ведь я их честно заработала! А потом, разумеется, прекращу.
Русскому человеку непременно надо жить какой-нибудь идеей фикс! Так проходит весна.
Летом нас с Ником отправляют в Испанию, где у моих хозяев недвижимость. Сами они не появляются.
Я читаю Нику стихи из своей антологии «Орфей и Эвридика».
Ник (перебивает). Орфей – это про то, как феи орут? И every становится диким?
Автор. Нет, это совсем другая история. Прекрасная, но печальная. Точнее, печальная, но прекрасная.
От Автора. В результате брюсовский «Орфей» становится любимой игрой Ника.
Разыгрывают стихотворение как сценку.
Ник (Орфей)
Слышу, слышу шаг твой нежный,
Шаг твой слышу за собой.
Мы идём тропой мятежной,
К жизни мертвенной тропой.
Автор (Эвридика)
Ты – ведёшь, мне – быть покорной,
Я должна идти, должна…
Но на взорах – облак чёрный,
Чёрной смерти пелена.
Ник (Орфей)
Выше! Выше! Все ступени,
К звукам, к свету, к солнцу вновь!
Там со взоров стают тени,
Там, где ждёт моя любовь!
От Автора. Ник очень изменился: то ли стихи действуют, то ли просто вырос: 15 июля ему – уже шесть.
В этот день мне дают выходной, который я провожу в гостевом домике: в главном доме – большой съезд гостей. Конечно, можно было бы появиться на празднике и напомнить хозяину о нашей договорённости, но мне это кажется унизительным.
Ночью я иду на море, сбрасываю халат, стягиваю купальник – и вдруг слышу…