Потом февраль, в котором всего один праздничный день, но богатые умудряются сделать из него целую неделю.

В марте, кроме Восьмого, день рождения хозяйки, а, стало быть, две праздничные недели.

Мобильного телефона хозяина у меня нет, а напоминать ему о нашем проекте через хозяйку неудобно. Не наводить же справки через домработницу?

Я, конечно, утешаюсь тем, что хозяин – человек занятой и что рано или поздно он обо мне вспомнит, ведь это была его идея. Но иногда приходит мысль: обо мне – со всеми моими «трудами и днями» (точнее, ночами) – просто забыли. (Стук молотка.) А когда сегодня монтёр прибивал в прихожей вешалку, я подумала, что это на меня забили. (Стук молотка.) Так оно, скорей всего, и есть. (Стук молотка.) Ведь это для меня эта книга – настоящая любовь, а для хозяина – минутное увлечение. (Стук молотка.) Я страдаю, и в своём страдании, как Мармеладов, нахожу даже какую-то сладость. (Стук молотка.) Но ещё через месяц моё страдание трансформируется в желание мстить. (Стук молотка.)