В вередах по берегам реки Какеты пайсанос приглушенными голосами обсуждают la mano izquierda, «левую руку». Название намеренно двусмысленное по двум причинам. Во-первых, глупо в открытую говорить о вооруженных группировках, которые бродят по берегам Какеты. Во-вторых, за последние пятьдесят лет на эту территорию вторгалось так много повстанческих отрядов, военизированных группировок и других, что было бы очень трудно постоянно следить за то усиливающимся, то ослабевающим влиянием каждой из них. В 1960-е годы – примерно тогда же, когда люди из племени уитото строили свои первые дома в Пуэрто-Сабало, – восстание крестьян против правого колумбийского правительства переросло в вооруженную повстанческую армию.

Революционные вооруженные силы Колумбии (FARC) сначала появились на кофейных холмах к югу от Боготы, но вскоре продвинулись на восток до джунглей Амазонки, которые стали их естественным убежищем: территории были вне пределов досягаемости колумбийских военных. В 1999 году, когда Магдалене было 9 лет, бойцы FARC захватили город Араракуара и прилегающий район. Это были хорошо организованные подразделения с бойцами в камуфляжной форме, вооруженными винтовками АК-47 и с желто-голубо-красными – цветов колумбийского флага – нарукавниками.

По словам антрополога Хуана Альваро Эчеверри, который тогда работал в Араракуаре в полностью отрезанном от основной части Колумбийского государства районе, большинство коренного населения радовалось видимости порядка, который установили повстанцы. «Пока во главе были повстанцы, все было чудесно. Люди действительно были довольны, – говорит он. – Они даже установили правила, что тот, кто ворует, пьет, бьет женщин, должен был заниматься тяжелой работой по благоустройству дороги [в Араракуаре]. Та дорога никогда не была в лучшем состоянии».

В ноябре 2003 года два военных батальона высадились на взлетной полосе и первые мешки с песком заложили основу будущей военной базы. В следующее десятилетие люди центра оказались под перекрестным огнем, так как колумбийская армия пыталась отвоевать контроль над джунглями у группировки FARC. Местным жителям приходилось подчиняться одной из сторон, тут же рискуя быть наказанными другой. Начались доносы. Повстанцы, ко всем относящиеся с подозрением, стали устраивать казни. «В общем, – говорит Эчеверри, – все пошло прахом».

Поэтому, когда в 2016 году мирный договор между правительством и организацией FARC был вынесен на референдум, жители департамента Какеты почти единогласно проголосовали за окончание эпохи насилия. 90 % бойцов FARC по всей стране сложили оружие в ближайшие годы. Однако людям центра не повезло: в джунглях Какеты все было иначе.

Иван Мордиско, командир Первого фронта FARC в джунглях южной части Колумбии, был одним из старших по званию повстанцев, отказавшихся от мирных переговоров. Он заявил, что его товарищи отступили от своих левых принципов. В районе, который он контролировал, проходил речной кокаиновый маршрут и велась нелегальная золотодобыча.

Мордиско был расчетливым стратегом и неуловимой мишенью; начисто выбритый командир пугал угрожающим выражением лица, которое не скрывали даже профессорские очки. FARC отправил своего самого грозного ветерана, чтобы заставить Ивана подчиниться, однако тот перевербовал его в свои ряды. В июле 2022 года армия рапортовала, что Мордиско убит во время воздушной атаки, но девять месяцев спустя оказалось, что Иван жив и невредим. Он появился на колумбийском телевидении с израильским автоматом в руках. Его новая повстанческая группировка, известная как Центральный генеральный штаб (EMC), быстро заполнила вакуум, оставленный FARC.

Поначалу жители Пуэрто-Сабало не замечали большой разницы с тем, как они жили десятилетиями до этого. Повстанцы вели дела на воде и в джунглях, за пределами города, и редко требовали от пайсанос чего-то кроме молчания. Однако в середине 2020 года, в разгар пандемии коронавируса, Магдалена и ее соседи, живущие по берегам Какеты, стали получать на мобильные телефоны сообщения от повстанцев.

Подобно всем другим матерям в Колумбии, Магдалена беспокоилась о том, как скажется новый опасный вирус на членах ее семьи. Достать маски и антисептик оказалось практически невозможно, не было ни больницы для лечения тяжелых случаев, ни аппаратов для искусственной вентиляции легких. Правительство отменило все полеты в этот район, и вскоре продукты почти закончились.

Группировка EMC взяла на себя обязательства, которые государство не желало выполнять. По соцсетям они установили правила комендантского часа и локдауна, на реках создали блокпосты, чтобы не пропускать незнакомцев. Именно повстанцы снабжали пищей и ссудами уязвимое население. Мордиско объединил под свое начало более мелкие группировки, и вскоре EMC стала фактически основной силой в джунглях, установив такой уровень контроля над территорией, которого не было со времен эпохи FARC. «Во время пандемии бойцы EMC внезапно поняли, что они могут открыто контролировать территорию и никто не придет за ними, – говорит Серхио Саффон, аналитик по вопросам безопасности. – Район Какеты стал местом появления нового национального проекта участников FARC».

С 2020 года повстанцы стали все чаще появляться в Пуэрто-Сабало. Магдалена видела, как мужчины в оливковой униформе приходили в деревню из джунглей, чтобы поговорить с местными, приплывали на ланче в штатском. Они требовали информацию и занимались урегулированием споров в городе, им нужны были новые члены для пополнения своих рядов, чтобы контролировать расширяющуюся территорию.

Новости о том, что повстанцы пытаются вербовать детей коренного населения, быстро распространились по району Какеты. Родители из семей выше по течению пожаловались, что декан средней школы пригласил членов EMC прочитать их сыновьям лекцию по революционной теории. Мальчиков заманивали вступать в ряды группировок обещаниями богатства и с помощью привлекательных женщин-повстанок. По информации местных групп по защите прав человека, с 2020 по 2022 год по крайней мере двадцать один ребенок был завербован в районе реки Амазонки. В 2022 году скорость вербовки увеличилась: всего за первые шесть месяцев ряды вооруженных групп пополнило восемнадцать человек.

Когда детей не удавалось уговорить, их забирали силой. В марте 2022 года один из предводителей EMC, известный как Эль Гато[6], похитил четырех детей из местной общины в 50 километрах от Пуэрто-Сабало, вверх по реке. Двумя месяцами позже они были найдены мертвыми, казненные повстанцами после попытки к бегству.

Магдалена очень переживала за Лесли; той было 13, вероятность быть завербованной росла с каждым днем. Мануэль сбежал из Пуэрто-Сабало в начале апреля глубокой ночью. Позже он признался: Лесли уже говорила матери, что повстанцы подходили к ней в феврале.

Когда Магдалена поняла, что осталась совсем одна, то направилась к брату в поселение Берлин, а затем перевезла детей к родителям в вереду Чукики. По их словам, все пять дней Магдалена ходила в лес, скрываясь от лишних ушей, чтобы поговорить по телефону. Судя по сердитой жестикуляции и сгорбленной спине, родители предполагали, что она ругалась с Мануэлем.

К 16 апреля Магдалена приняла решение: ее семья больше не могла оставаться в джунглях. Нужно было везти детей в Араракуару и улететь оттуда первым же рейсом.

Сидя в ланче, Магдалена наблюдала за тем, как постепенно сужается река и вздымаются волны. Скорость лодки увеличивалась, прибрежный рельеф местности постепенно менялся, переходя в холмы, густо поросшие лесом, и скоро по обеим сторонам ланчи высились серые скалы, отвесно поднимающиеся метров на 50. Десятки водопадов низвергались с их вершин через расщелины прямо в реку, поднимая облака брызг, искрившихся в солнечном свете.

Какета – река мощная и бурная. Она берет свое начало на ветреной, омываемой дождем болотистой местности Анд, а затем стремительно спускается по глубоким долинам и ущельям к востоку, пока не достигает низменностей в районе реки Амазонки. Там она сильно петляет и сливается с Амазонкой на расстоянии 2800 километров от своего истока. Так же, как и другие реки колумбийских джунглей, Какета изобилует опасными порогами и водопадами, которые служат двум целям: изолировать и защитить район.

Магдалена с детьми миновали тупуи, одну из песчаных гор с плоской вершиной, которые похожи на одиноких часовых. Предки уитото верили, что эти загадочные башни служат укрытием для опасных первобытных духов, поэтому селились в глубине леса, держась на безопасном расстоянии от них. В узких ущельях лодка раскачивалась с боку на бок, прокладывая свой путь через вспенившуюся воду. Переход опасен во время отлива, когда камни оказываются на поверхности воды, и только опытные лодочники могут попытаться преодолеть этот путь; но ланча легко миновала опасный участок и оказалась в спокойной широкой реке.

Через полчаса они достигли Пуэрто-Артуро, порта, который обслуживал Араракуару. Горстка обветшалых, но ярко раскрашенных торговых суденышек жались друг к другу в крошечном, мелководном заливе. На грязном корабельном пути группа мужчин грузила картонные коробки с продуктами и ящики с пивом в прицеп трактора.

Белый мужчина, толстый, с голым торсом и в соломенной шляпе с широкими полями сидел на контроле. Трактор был единственным достаточно мощным средством, чтобы тащить весь этот груз по разбитой дороге. Магдалена не поддалась на приставания мотоциклистов, предлагающих отвезти их в город, закинула на плечи рюкзак, посильнее прижала Кристин к груди и начала длинный подъем по склону холма, помогая детям постарше.

Дорога была ужасной – траншея, наполненная бледной, скользкой глиной, прорезанной тонкими ручейками воды и глубокими рытвинами. Она змейкой вилась на 2 километра вверх, по направлению к другой тупуи, возвышающейся над Араракуарой и окружающими джунглями.

Поднявшись на вершину, Магдалена повела детей через дорогу, посыпанную гравием, к военной базе. Над трехметровыми стенами, выложенными из зеленых мешков с песком, была прикреплена спутниковая антенна. Рядом со входом висел деревянный знак с эмблемой полка джунглей: черная пантера склонилась над парой скрещенных винтовок. Магдалена переговорила с охраной, и они пропустили пришедших. Внутри их ожидал суперинтендент Хейсон Кастро.

«Они пришли из порта и искали меня, – вспоминает он. – На руках у нее был младенец, а рядом трое детей. Она сказала, что Раноке ее бойфренд и что я должен отправить их на самолете».

Хейсон Кастро – грузный мужчина, ветеран полиции, у него седые, коротко подстриженные волосы. Во время своей долгой службы в колумбийской полиции его переводили с места на место, но он считает службу в Араракуаре самой сложной. Когда-то, еще до его назначения, в городе был целый полицейский участок, но теперь хранителям закона предоставлялся маленький офис в стенах военной базы.

На этой территории, особенно по другую сторону реки, много районов, куда полицейские боятся ступить отрядом менее двадцати человек. Известно, что всего в нескольких сотнях метров от военной базы в джунглях пролегают пути доставки наркотиков, но у здешней полиции весьма скудные ресурсы и отсутствие желания что-либо предпринимать. К тому же коренное население либо не доверяет полиции, либо не хочет идти на риск быть замеченными в сотрудничестве. Полицейским ничего не остается, кроме как прятаться на военной базе и ждать следующего перевода. Вот и Хейсон Кастро надеется отправиться в самый развитой город в джунглях – Летисию – с ресторанами, кафе и кондиционерами. Однако иногда на базу все же забредает какой-нибудь пайсанос, чтобы подать заявление.

Неделей раньше на рассвете появился Мануэль Раноке, промокший и уставший. Он сказал полицейскому, что боится за свою жизнь. Повстанцы подошли к нему в Пуэрто-Сабало с требованием передачи им 10 % налога от дохода по новому проекту схемы углеродных облигаций коммуны. Он отказался, но, по его словам, прошлым вечером его прижал повстанец, известный как Эль Паиса, и дал ему всего несколько часов на то, чтобы он убрался из Пуэрто-Сабало. Мануэль сказал, что ему нужно уехать из джунглей как можно скорее, и он настаивал на том, чтобы Хейсон Кастро помог в этом ему и его семье. По счастливой случайности в тот самый день на базу прибывал военный самолет, и Хейсон Кастро убедил пилота взять Мануэля в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре.

Теперь перед его столом стояла Магдалена – на том же самом месте, что и ее парень неделю назад. Однако безопасный выезд из джунглей осложнился: в ближайшую неделю не было запланировано никаких пассажирских рейсов. На следующий день в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре должен был отправиться еженедельный грузовой самолет. У Хейсона Кастро не было никаких полномочий заставить пилота взять семью Магдалены на борт, поэтому самое лучшее, что он мог сделать, это обратиться к его чувству гуманитарного долга.

Магдалена, казалось, была довольна таким решением. В Араракуаре у нее были родственники, которые могли приютить их на ночь. Пока ждали вылета, она решила, что пришло время сделать Кристин прививку в небольшой больнице в Пуэрто-Сантандер на другом берегу реки. Поэтому во второй половине дня она повела детей по дороге с другой стороны тупуи.

Араракуару построен по образцу, обычному для коренного населения. Одноэтажные деревянные дома располагались на некотором расстоянии друг от друга: одни стояли в полях, другие устроились в лесу, соединяясь тропинками. В центре, окруженный фруктовыми деревьями, находился корпус монастырской обители с общежитиями и классными комнатами. Это было самое главное общественное здание «Интернадо», католической школы-интерната, где много лет назад училась Магдалена.

По дороге к берегу Тьен засмотрелся на рыбаков и отстал. На больших валунах стояли бамбуковые платформы, выступающие из воды. Мужчины держали гарпуны поднятыми руками и не двигались, чтобы не пропустить появления огромного сома. Лесли поторопила Тьена, подгоняя его к берегу, поросшему травой, где их мать окликнула лодочника, чтобы переправиться через реку.

По другую сторону реки расположился Пуэрто-Сантандер. Город населяют колоно, белые поселенцы, приехавшие в джунгли во второй половине XX века. Улицы разбиты на ровные кварталы, а дома в несколько этажей, примыкающие друг к другу, построены из цемента. Наверху, на холме, располагается небольшой медицинский центр, где всего один молодой врач оказывает первую медицинскую помощь.

Магдалена посадила в лодку детей, и та медленно двинулась в сторону города. За двадцать лет до этого Магдалена совершила такое же путешествие, когда бежала из Араракуары в первый раз.