Ранним утром понедельника 16 апреля 2023 года небольшое суденышко скользило по центру разлившейся реки – в сезон дождей Какета полноводнее, чем обычно.

Джунгли – обычно мрачное, негостеприимное и сбивающее с толку место. Хотя бывает, что под определенным углом идиллическая красота диких зарослей так и манит к себе. Это такой момент. Прохладный утренний воздух, розовые перистые облака, пение птиц – единственный звук, не считая тихого ропота мотора и биения волн о корму. С середины реки джунгли кажутся едва видимой зеленой каймой на горизонте. Стволы деревьев у воды блестят на солнце, а дальше – чаща.

Рулевой высматривает приток, скрытый под нависающими ветвями. Внешний мотор его ланчи – деревянного каноэ с открытым верхом – в сорок лошадиных сил. У его ног стоит двухлитровая бутылка из-под газировки, наполненная бензином, и лежит свернутый брезент для защиты от внезапных ливней. Здесь, в глухой части колумбийской Амазонии, где нет дорог, кроме водных путей, по берегам рек частенько разбросаны небольшие поселения, вереды. У коренного населения вся жизнь зависит от их ланч. Универсальный и многофункциональный транспорт используют и в качестве такси, и школьного автобуса, и для доставки грузов.

Лодочник потянул за румпель и направился к притоку, который вел к вереде Чукики. Магдалена Мукутуй, сидевшая на пне в тени деревьев с рюкзаками у ног, услышала шум мотора. Ей 33 года, она родила шестерых детей, но все такая же стройная, как была в юности. Руки хоть и худенькие, но мускулистые, а темная кожа с рыжеватым оттенком подчеркнута белизной футболки. Лицо узкое, скуластое, с широким ртом и полными губами. Она встала и велела детям собирать вещи.

На руках женщина держит 10-месячную Кристин – это ее дочь от Мануэля Раноке. Кристин здоровый ребенок с пухлыми ручками и волосами до плеч, небрежно собранными матерью в пучок.

Под деревом играют Тьен и Солейни. Тьен веселый, озорной мальчишка 4 лет, вечно подшучивающий над старшими сестрами. Многие отмечали, что он похож на отца. Солейни – младшая дочь от бывшего мужа. Ей 9, она улыбчивая болтушка, но очень упрямая – отказывается носить любую другую прическу, кроме двух пучков.

Еще двое детей Магдалены живут с отцом, ее бывшим мужем. Четвертый ребенок, ожидающий лодку в тени деревьев, – Лесли. Ей 13, у нее длинные ноги и руки, она сильная и больше остальных похожа на мать. Тихая и старательная, она очень серьезно относится к роли старшей сестры. Когда нос ланчи уткнулся в грязный берег, а лодочник в резиновых сапогах вышел привязать ее, именно Лесли помогла погрузить багаж и накрыть его брезентом. Именно она отвечала за то, чтобы Тьен и Солейни заняли свои места на поперечных досках и перестали ссориться.

Она единственная из детей понимала, почему матери вдруг пришлось покинуть джунгли.

Они плыли в сторону Какеты, и Лесли внимательными черными глазами наблюдала за матерью, которая одной рукой укачивала Кристин, а другой листала сообщения от Мануэля в своем телефоне. Он расписывал план побега. Через час они должны доплыть до Араракуары, там сразу пойти в полицейский участок на территории военной базы и потребовать посадить их на ближайший рейс до Сан-Хосе-дель-Гуавьяре, в 360 километрах к северу. Оттуда они смогут доехать на ночном автобусе до Боготы, где их будет ждать Мануэль. Магдалена никогда не выезжала из джунглей на юге Колумбии. Пока брызги бились о нос судна, она бросила последний нервный взгляд вверх по течению, на серые блики утреннего солнца за облаками. Она смотрела в сторону Чукики, города, где родилась и где сегодня утром в спешке прощалась с родителями.

Дальше, вверх по реке, находилась вереда Пуэрто-Сабало, где женщина прожила последние пять лет. Там она построила ферму, дом, жизнь. Сидя в ланче, она бросила последний взгляд на знакомый участок реки Какета.

Уильям Кастро вспоминает день в начале 2019 года, когда он увидел своего старого друга Мануэля Раноке, приехавшего в Пуэрто-Сабало с женщиной с тремя детьми от прошлого брака. Мануэль был живым, энергичным молодым человеком, и, хотя они давно не виделись, Уильям был наслышан о его делишках. Он занимался незаконной золотодобычей на баржах на Какете и имел репутацию пьяницы и тусовщика. Последнее, что слышал о своем друге Уильям, – Мануэля схватили военные и отправили в тюрьму в Летисии, колумбийском городе на границе с Бразилией.

Теперь он присмирел и повзрослел, познакомил Уильяма с Магдаленой и ее дочерьми Лесли и Солейни. Мануэль с энтузиазмом молодого отца заботился о Тьене, когда тот был еще грудным младенцем. По словам Мануэля, он вернулся в родной город, чтобы построить дом и остепениться. Уильям, правоверный католик, одобрял его намерения и восхищался решением взять под опеку девочек. «Хорошо, что они приехали, ведь у них много детей, – вспоминает Уильям. – Мы надеялись снова заселить деревню».

Мать Уильяма работала учительницей в местной школе. Она много лет наблюдала за постепенно пустеющими классами с множеством незанятых парт, поэтому очень обрадовалась появлению новых учеников.

Уильям делится со мной воспоминаниями, сидя на полу своего дома в Пуэрто-Сабало. На нем резиновые сапоги и черная майка, а его жилистое тело блестит от пота после целого дня рытья дренажных канав. Остальные дни также посвящены хозяйственным работам – замене гниющих досок в домах, чистке от ржавчины единственного на всю деревню дизельного генератора, сжиганию мусора. Сейчас приходится целыми днями работать, чтобы спасти Пуэрто-Сабало от разрушительного влияния джунглей, но когда-то у него появлялись весьма амбициозные планы по развитию деревни.

Его дом в три этажа, с желтыми и светло-голубыми стенами, – самый внушительный в Пуэрто-Сабало. У него большой телевизор, холодильник, на стене висит распятие. По вечерам легкий ветерок залетает в комнату через большие открытые окна. «Люди здесь просто строят деревянную коробку со стеной посередине и живут в ней, – объясняет он. – Я хотел чего-то иного».

Он надеялся подать пример, сподвигнуть местных к переменам, хотел построить дом еще больше и уютнее, но работы затянулись и деньги закончились. Сейчас он уже не понимает, что заставило его взяться за столь амбициозный проект в джунглях у реки Какета.

«Он как белый слон[2]», – говорит Уильям.

Уильям, как и Мануэль, чувствует ответственность за сохранение исторического наследия Пуэрто-Сабало. В 1932 году их деды из племени уитото, работавшие на каучуковую компанию под управлением белых, спускались по Какете на каноэ в поисках латексного дерева сиринга. Перед ними открылся песчаный пляж с огромным количеством уток. Нескольких птиц они подстрелили из винтовок «Винчестер», а на заброшенные в окрестные воды удочки клюнула сабало, вкусная мясистая рыба, – вытащили внушительный улов.

Этот день запомнился надолго, и, вернувшись к изнуряющей работе на компанию по добыче каучука, мужчины часто вспоминали о столь богатом рыбой и дичью месте. В конце 1960-х годов они наконец прорубили путь через джунгли до того самого места, построили деревню и назвали ее в честь рыбы, которой была богата река. Вереда должна была стать местом, где люди из племени уитото наконец обретут свободу и смогут жить в соответствии со своими традициями.

Ухаживая за Магдаленой, Мануэль часто с любовью вспоминал свой родной город и детство, проведенное с покойным дедом, касиком Пуэрто-Сабало, старостой и духовным лидером вереды. Человеком, знавшим тайну каждого растения в лесу и певшим песни предков уитото.

Однако, приехав с Мануэлем в Пуэрто-Сабало, Магдалена столкнулась с совсем иной картиной. Население деревни составляла пара десятков семей, некоторые жили в деревянных домиках на сваях на берегу реки, другие в отдалении, на прилегающих холмах. Построенные первыми поселенцами церемониальные малоки с высокими сводами были в полном запустении, их крыши покрывали пальмовые листья.

В реке больше не водились сабало, а утки не сушили перышки на залитом солнцем берегу.

Старики жаловались на молодежь за то, что она не чтит традиции. Когда-то коренное население Амазонии жило в гармонии с джунглями. Мужчины ходили на реку подстрелить уток или наловить рыбу гарпуном, чтобы прокормить семью. Однако в 1980-е годы, всего за пару лет, жители деревни отстреляли всех уток и выловили сетями всю рыбу. Добычу они отвозили на продажу в город Араракуара, вниз по реке. Этот мимолетный период благополучия быстро завершился – после исчерпания ресурсов жителей ждали лишь голод и глубокие разногласия, разъедающие общину изнутри. «Мы можем только вспоминать о тех временах, – грустно отмечает Уильям, – в наши дни, чтобы поймать сабало, нужно быть отличным рыбаком».

Мануэль верил, что сможет остановить упадок родного города, и его возвращение в Пуэрто-Сабало подтолкнуло сонную вереду к возрождению. Многие старики знали его еще мальчишкой: он был известным хулиганом до того, как уехал в 17 лет искать работу. Теперь ему исполнилось 27, он мог похвастаться мускулистым телосложением и большой любовью к физическому труду. Уильям увидел в нем родственную душу, энергичного и мотивированного человека, способного вернуть вереду на путь развития. «Если нужно выкопать яму, он берет лопату и идет, готовый работать без устали», – говорит Уильям.

Мануэль брал бензопилу и отправлялся в монте, дикие джунгли, окружавшие вереду, за древесиной для постройки нового дома для семьи. Он держал куриц, продавал рис и масло жителям деревни. Его предприимчивость – это то, в чем нуждались люди.

Меньше чем через год после приезда Мануэля Уильям переехал во Флоренсию, столицу округа Какеты. Только там он мог обеспечить необходимый уход и медицинскую помощь своему сыну-инвалиду. Вернувшись в Пуэрто-Сабало в 2022 году, Уильям обнаружил, что Мануэль построил двухкомнатный дом на сваях, крытый пальмовыми ветками. Тогда же он фактически стал лидером местного сообщества. «Он, конечно, повзрослел, но немного зазнавался, – вспоминает Уильям. – Вместе мы создали что-то вроде политической партии. Я был его советником, правой рукой. [Он говорил], в чем нуждается деревня, что нам нужны ресурсы и доступ к государственным службам. Он был прав. Пуэрто-Сабало официально не признано государством, у нас не было счета в банке, не работали никакие социальные учреждения».

Вечерами они строили планы в доме Уильяма. Необходимо было купить насос, чтобы доставлять чистую воду; договориться о хорошей цене на бензин для генератора; надавить на местные власти, чтобы у детей была возможность получать образование в ближайшей школе чуть выше по реке, а также возможность добираться до нее.

Более того, они задались целью вернуть жителей Пуэрто-Сабало к истокам, традиционной культуре коренного населения. Уже двадцать лет никто в вереде не выполнял функции касика, потому что не имел необходимых знаний об истории и мифологии народа. Мануэль уверенно приступил к выполнению своего плана по выведению вереды из летаргического сна.

В рамках этого плана Пуэрто-Сабало было предложено подписать соглашение об углеродных облигациях. Весь 2022 год консультанты из компании Yauto, базирующейся в Боготе, регулярно посещали общину. В беседах с жителями они старались объяснить, какую пользу принесет им защита окружающего леса. Если удастся сократить количество деревьев, вырубленных для выпаса скота или заготовки древесины, они получат углеродные облигации. Yauto сможет продать их компаниям в промышленно развитых странах, на долю которых приходится высокий процент загрязнения атмосферы. Таким образом они смогут компенсировать свои выбросы.

Не все понимали детали программы REDD+[3], но не вызывало сомнения, что этих денег должно хватить на финансирование столь необходимых социальных проектов и останется еще на ежемесячные выплаты жителям деревни.

Мануэль выступал в роли представителя общины в переговорах с компанией. В декабре 2022 года он баллотировался на пост губернатора Пуэрто-Сабало, а Уильям должен был занять должность его секретаря. Некоторые старики отнеслись к новости скептически. Формально заявляя свои притязания на административную должность, по их мнению, Мануэль в действительности мечтал о куда более престижной роли. «Он пришел, воткнул посох в землю и заявил: “Я буду новым касиком”», – недовольно говорит один из пожилых жителей.

Тем не менее, так как у Мануэля не было серьезной оппозиции, его избрали губернатором. По словам Уильяма, Мануэль далеко ушел от похождений своей бурной молодости, стал другим человеком, и члены общины это оценили. «Ему позволили занять должность, способную помочь ему начать новую главу в жизни, – отмечает Уильям. – Я на него полагался. Я действительно в него верил».

Пока Мануэль занимался физическим трудом и политикой, Магдалена исполняла обязанности преданной жены, хотя они с Мануэлем не состояли в браке. В первые годы они спали в полуразрушенной малоке, принадлежавшей деду Мануэля. Полом служила голая земля, обстановка состояла из стола, пары стульев и огромной металлической решетки для гриля – все это казалось крошечным под высокой крышей.

Женщина очень старалась сделать малоку по-домашнему комфортной. В углу располагался открытый очаг, на котором из муки маниока[4] Магдалена готовила касабе, плоский хлеб с хрустящей корочкой и тягучей серединой.

Маниок – длинный коричневый корнеплод, с белой, богатой крахмалом сердцевиной, ключевой продукт для кухни Амазонии. Коренные народы активно культивировали его и очень ценили за устойчивость к наводнениям и способность произрастать на бедной питательными веществами почве. Они изобрели множество способов избавить плод от цианида: вымачивание, ферментация, варка.

Магдалена сама выращивала маниок. Ее чагра, небольшой земельный участок для выращивания растений, находилась за пару сотен метров от их малоки. К ней по холму вела тропинка, пересекала несколько мостов из пары шатких досок. Каждый сентябрь Мануэль спиливал участок леса, сжигал ветки, разбрасывал пепел, оставляя слой плодородной земли. Магдалена аккуратными рядами сажала семена маниока, кукурузы и платана. В течение года она чистила грядки от сорняков и спасала растения от болезней. Чагра была здоровой и аккуратной, тонкие стебли маниока торчали из земли, а верхушки украшала густая зеленая листва.

Чагра являлась не только источником пищи для всей семьи, но и важным местом для женщин. Мужчинам принадлежала вся власть в малоке, но на чаграх женщины общины обменивались семенами, помогали друг другу следить за растениями, передавали знания о них подрастающему поколению. Иногда чагры располагались в нескольких километрах от деревни, в монте, поэтому девочки именно здесь знакомились с джунглями. Магдалена с самого детства чувствовала себя на чагре как дома.

Она родилась в 1990 году, была третьим ребенком в семье Нарсисо Мукутуя из племени муйнане и Марии Фатимы Валенсии из уитото. В колумбийской Амазонии проживает сорок четыре коренных народа, но племена, населяющие долину между реками Какета и Путумайо на южной границе Перу, называют «люди центра».

Помимо уитото и муинайне, другими крупными племенами являются андоке, бора, окайна и нонуйя. В настоящее время межплеменные браки в этих группах являются нормой. Они называют друг друга пайсанос, что в переводе с испанского означает «соотечественники», отмечая таким образом общую территорию происхождения. Их объединяют и выделяют среди других племен Амазонии культивирование определенных растений, общие ритуалы и практики.

Люди центра называют себя «Люди табака, коки и сладкого маниока» – в честь трех растений.

Выращивание табака, используемого для изготовления амбиля, является исключительной прерогативой мужчин общины. Они же ответственны и за выращивание листьев коки, которые измельчают и добавляют в пепел местных деревьев, чтобы получить мамбе, мужчины используют его во время своих церемоний в малоках[5]. Обучение использованию мамбе передается из поколения в поколение – недостаточно смоченный слюной мамбе может попасть в легкие, что вызывает приступы кашля и, в крайних случаях, удушье.

Особый тип сладкого маниока используется людьми центра для изготовления церемониальных напитков, которые они пьют во время обрядов в малоке. Эти танцы – давно известный элемент культурного наследия. Еще в 1914 году немецкий антрополог, посетивший деревню уитото услышал от одного из жителей: «Мы работаем, чтобы танцевать». Время идет, мода меняется – теперь молодые люди приходят на церемонии в футболках и кроссовках, но они всё так же важны для укрепления отношений в племени.

Однако в Пуэрто-Сабало церемониальные танцы проходят редко. По вечерам, сразу после включения дизельного генератора, семьи собираются в домах, где есть спутниковое телевидение. Нет футбольного матча? Тогда они смотрят сериалы с гламурными актерами, модными гардеробами и тщательно выстроенной роскошью декораций. Действия разворачиваются исключительно на карибском побережье Картахены, в Медельине или Боготе.

Магдалена проводила в Боготу многих родственников и друзей. Те, что поумнее, уезжали учиться в университеты, часто получали стипендии. Другие по знакомствам уезжали на заработки. Многие бежали, опасаясь за свою жизнь.

Возвращаясь в свободное время в Пуэрто-Сабало, они часто довольно нелестно отзывались о столице, расположившейся на высоте 2600 метров в Аппалачах. Называли ее la nevera, холодильник. Они жаловались на трафик, на непривычно высокие здания из стекла и кирпича, на неумолимо быстрый ритм жизни. Говорили о том, как трудно найти работу, о невозможности согреться, о том, как они скучают по природе, по чагре, по знакомой еде. Однако все это говорится с почти неприкрытым самодовольством, а по одежде и телефонам пайсанос понимают: город – это еще и место больших возможностей.

Возникни у Магдалены желание переехать в город, все могло сложиться бы иначе. Но она почти не имела образования, денег, вынуждена была заботиться о детях и ухаживать за чагрой. Однако внезапно жизнь обернулась так, что у нее не осталось выбора, ей пришлось покинуть джунгли.

В начале апреля 2023 года Мануэль Раноке исчез. На следующее утро Уильям Кастро заметил, что на берегу реки не хватает одной ланчи. Под покровом ночи Мануэль уплыл в Араракуару и отправился прямо в полицейский участок. В тот же вечер он покинул джунгли на военном самолете. Он бежал, по его словам, от вооруженных повстанческих группировок, оставив в опасности жизни Магдалены и детей.