В 2021 году над Гран-Виа, главной коммерческой улицей Мадрида, повесили огромный яркий билборд. Над головами покупателей и туристов в испанской столице красовалось изображение девушки с короткими черными кудрявыми волосами. На ней была голубая юбка, на руку присела яркая желтая бабочка. «Красочного Рождества!» – гласил слоган.

Эта девушка – Мирабель Мадригаль, главная героиня диснеевского мультфильма «Энканто». В нем рассказывается история колумбийской семьи, наделенной сверхъестественными способностями. Они могут заставить расцвести цветы, умеют контролировать погоду и разговаривать с дикими животными. Один из отрицательных персонажей может менять свой облик и становиться другими людьми – почти как дуэнде.

Колумбийцам понравился мультфильм. В нем показаны потрясающие пейзажи той части страны, где расположены кофейные плантации, восхваляется местная кухня. Колумбийская группа написала для него песню, девять недель державшуюся на вершине чартов. Но главное – страна в нем показана как загадочное, волшебное место, где живут скромные, трудолюбивые люди, готовые побороть любые трудности.

Дети еще летели над джунглями, а колумбийская пресса уже сочиняла про них историю, так похожую на мультик. В интернете появились первые фото укутанных в брезент детей, которых кормят спасатели. Дети 40 дней выживали одни, без взрослых, в самом опасном месте в мире. Невероятный пример способности к выживанию, семейной любви и заботы, находчивости и выносливости представителей культуры уитото.

Почти в 19:00 президент Густаво Петро написал в соцсетях: «Мы нашли живыми четырех детей, пропавших без вести в результате авиакатастрофы в Гуавьяре. Радость для страны!» Колумбия оказалась на первых страницах газет по всему миру, и на этот раз повод был счастливым.

Дело в том, что слоган «Красочного Рождества!» на рекламном щите «Энканто», был отсылкой на промо сериала, действие которого происходит в Колумбии. За пять лет до этого стриминговая платформа Netflix в нескольких кварталах от этого места разместила рекламу 3-го сезона сериала «Нарко». Он рассказывает о противостоянии Управления по борьбе с наркотиками и колумбийского контрабандиста Пабло Эскобара. На темном постере – бразильский актер Вагнер Моура, а рядом красуется слоган «Ах, это белое Рождество!» – безвкусная и несмешная отсылка. Однако сериал «Нарко» стал мировым хитом, и новое поколение зрителей начало ассоциировать страну с картелями и партизанами. Колумбийцы гадают, смогут ли они когда-нибудь выйти из тени своего недавнего прошлого.

Но правда в том, что этот сериал и мультфильм «Энканто» показывают две стороны неоднозначной, прекрасной и иногда жестокой Колумбии. Два образа страны столкнулись, когда стали просачиваться все больше деталей о поисках пропавших в джунглях детей.

Майор Хулиан Новоа, пилот Black Hawk, держал курс на север по безлунному небу. Он возвращался с самой неожиданной и масштабной операции в своей карьере. Днем Новоа праздновал юбилей своего подразделения в Виллависенсио. Несколько недель он перевозил солдат и коренных в джунгли и обратно, но к 9 июня уже почти никто не надеялся найти детей живыми. Поэтому оба вертолета Black Hawk отправили на рутинную проверку на аэродром у подножья Анд. Новоа стоял в строю, наблюдая за вручением медалей, когда ему позвонил командир. «Требуется эвакуация», – все, что он сказал. Согласно субординации, пилоты должны узнавать подробности своей миссии лишь незадолго до взлета. Но в голосе командира звучала неприкрытая радость. Речь, несомненно, шла о детях.

Новоа понесся к взлетно-посадочной полосе на электросамокате, отогнал команду техподдержки и взошел с командой на борт. Обычно полет до Каламара занимал семьдесят минут, но он сильно нагибал нос воздушного судна и добрался за пятьдесят пять. Еще полчаса, пока дождь лупил по боку вертолета, Новоа старался держать его максимально ровно над небольшой полянкой в джунглях, прорубленной военными. Домой он возвращался с ценнейшим грузом. Впереди показались мигающие огни взлетно-посадочной полосы в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре.

Там, на земле, генерал Педро Санчес смотрел в небо. Рядом с ним стояли двое старейшин коренных племен Колумбии; на одном – круглая шляпа народа наса, на другом – яркий головной убор из перьев народа сиона. Четырьмя часами ранее слово «чудо» эхом носилось по базе. Впервые это слово прозвучало сквозь шум передатчиков в кабинете связи. Операторы с покрасневшими глазами переглянулись с недоверием. Затем его повторили в штабе операции, где аналитики начали стучать кулаками по столам, а ветераны украдкой смахивали слезы облегчения. Спустя пару минут в конференц-зале на верхнем этаже, где шло совещание с Санчесом, дверь распахнулась, и на пороге появился старший офицер. «Чудо!» – воскликнул он.

«Они живы?» – спросил генерал, с недоверием глядя на широкую улыбку офицера. Санчес пришел к печальному выводу, что они сумеют найти разве что останки детей.

«Я не мог поверить, когда услышал, что они живы, – вспоминает он. – Я обнимал его и повторял: “Спасибо, спасибо”».

Теперь, в теплую влажную ночь, он, затаив дыхание, наблюдал, как детей, завернутых в желтые спасательные одеяла, выгружали из вертолета и переносили к ожидавшему на взлетной полосе военному самолету. Генерал последовал за ними внутрь.

В салоне медики проверяли жизненные показатели детей и помогали им делать маленькие глотки регидратационной жидкости. Он не верил своим глазам – они выглядели такими хрупкими. Когда Кристин высвободила ручки из одеяла и потянулась к еде, он отметил пугающую худобу.

«Вы совершили невозможное», – обратился он к своим людям.

В самолет поднялись двое старейшин из числа коренных жителей. Они окурили детей табачным дымом и прочитали молитвы – последний ритуал, чтобы отпугнуть духов джунглей, все еще цеплявшихся за них. Закончив церемонию, они вместе с Санчесом покинули борт готовящегося к взлету самолета.

Генерал остался стоять на аэродроме, провожая взглядом самолет, пока тот не растворился в ночном небе.

10 июня такси с Андресом Хакобомбайре, его братом Хайро и сестрой Розамирой подъехало к военному госпиталю в Боготе. В тени здания в стиле брутализма толпились репортеры и съемочные группы, жаждущие любых новостей о детях. Члены семьи прошли через металлодетектор и направились по коридору в крыло педиатрии, где у дверей палаты дежурил солдат. Медсестра сказала пришедшим, что Лесли их ждет. Андрес почувствовал слабость и оперся на Хайро, когда медсестра открывала дверь. В палате на кровати лежала Лесли, его дочь, которую он не видел больше шести лет. Она села и воскликнула: «Папа!»

Медленно подходя к ее кровати, Андрес расплакался. Это были слезы счастья и облегчения, но, как он сам признался, в тот миг его охватила и жалость. Лицо Лесли осунулось, на правом виске зияла розовая рана, а кости предплечий резко выпирали под кожей. Он приподнял одеяло – и его пронзил ужас. Позже он вспоминал, что она напоминала ему живой труп. Андрес обнял дочь и сказал, что гордится ею, своей guerrera, воительницей. «Было трудно, папа, очень трудно», – ответила Лесли.

На соседней кровати проснулась Солейни. Дети были слишком слабы, чтобы обсуждать произошедшее в первую встречу с отцом. Они провели в больнице больше месяца, постепенно набирая вес, питаясь супом и фариньей. Врачи в это время лечили их травмы и болезни. Кроме раны на голове, у Лесли обнаружили грибковую инфекцию и, так же как и у ее сестры, лейшманиоз на руках.

От этой же кожной болезни мучались и люди из поисковых отрядов. Через коридор от отделения педиатрии лежали солдаты и волонтеры из коренного населения. Некоторые из уитото сперва вернулись в Араракуару, но в местных клиниках не имелось микроскопов, чтобы диагностировать эту болезнь, и их перевели в Боготу. Члены поисковых отрядов столкнулись и с другими болезнями и увечьями. Глубокие раны, заболевания дыхательных путей, переломы. Хуже всего досталось Нестору Андоке, нашедшему самолет. Он поскользнулся в джунглях и упал на острую ветку, которая проткнула его мошонку. Он надеялся, что все заживет само, и, когда наконец дошел до врача, тот был в ужасе от увиденного.

Члены поисковых отрядов делились подобными историями в залах ожидания и на парковке у больницы. Часто героические, иногда с мерзкими подробностями, – эти рассказы добавляли красок материалу репортеров. Но никто не мог ответить на главный вопрос: «Как же там удалось выжить детям?»

Нарсисо Мукутуй первым смог дать хоть какой-то ответ на этот вопрос. Выйдя с Фатимой из палаты, он передал то, что ему рассказали дети. Сперва они ели фаринью, потом фрукты и семена. Потеряв детскую бутылочку, они поили Кристин только водой. Они замерзли и проголодались, но не испугались. Они чувствовали себя комфортно в джунглях, Лесли полагалась на навыки, усвоенные от родителей и бабушки. На тот момент этой скудной информации хватило.

Приехал самый важный посетитель.

В день, когда детей нашли, президент Густаво Петро возвращался из Гаваны. Он вел переговоры о мире с ELN, одной из партизанских группировок Колумбии. На следующий день он посетил больницу со своей женой и шестнадцатилетней дочерью. Затем президент выложил в соцсеть свои фото у кроватей детей и похвалил совместную работу поисковых групп из коренного населения и военных. Он не смог устоять перед желанием политизировать произошедшее. Вертолет Black Hawk, ставший символом непрекращающегося внутреннего конфликта в стране, используется для спасения представителей самой уязвимой группы населения! Мощный образ, который невозможно просто проигнорировать. «Вот она, новая Колумбия, – написал он, – где жизни людей всегда на первом месте. Жизнь – это то, что нас объединяет». Он призвал репортеров отныне всегда помнить Лесли и остальных детей как «детей мира».

Даже самые упрямые критики президента не смогли ничего ему возразить. Последующие несколько недель членов поисковых команд и родственников детей звали на многочисленные телешоу и подкасты, вольно цитировали в газетах. В храбрых и выносливых жителях Араракуары и Пуэрто-Легуизамо страна нашла своих новых героев. Скромность и моложавое лицо генерала Педро Санчеса стало новым лицом всей армии. История с неожиданным счастливым концом вдохновила людей. Кажется, все только об этом и говорили. В кафе Боготы можно было услышать, как женщины из высшего класса бурно обсуждали поиски детей. На строительных площадках обнаженные по пояс рабочие сетовали на судьбу поисковой собаки Уилсона.

Армия объявила, что они продолжат поиски пропавшей собаки. Никто из лидеров мнений в стране не осмелился усомниться в таком, казалось бы, нерациональном использовании ресурсов государства. Под давлением публики операция «Надежда» перешла на третью стадию: поиск пса Уилсона.

«Принципы коммандос не позволяют нам оставить павшего товарища на поле боя», – написал в соцсетях генерал Элдер Хиральдо Бонилья, возглавляющий вооруженные силы страны. В следующие недели пятьдесят солдат и двадцать логистов оставались в джунглях и искали бельгийскую овчарку. Чтобы привлечь внимание собаки, солдаты готовили многочисленные сильно пахнущие приманки. В попытке воззвать к другим собачьим инстинктам в джунгли выпустили несколько сук в период течки.

Детям в больнице дали восковые мелки и бумагу. Лесли нарисовала горы, реку, деревья, под которыми изобразила коричневую собаку. Солейни тоже нарисовала собаку, цветы и флаг Колумбии.

Запросы журналистов провести интервью с детьми не прекращались, но Колумбийский институт благополучия семьи (ICBF) перекрыл доступ медиа, ссылаясь на их хрупкое физическое и эмоциональное состояние. Пока они не выздоровеют, широкая публика не получит ответов на вопросы, в том числе и главные: «Как они смогли выжить в джунглях 40 дней?» и «Почему колумбийский спецназ не смог их обнаружить?». В отсутствие общедоступной информации обоснованное любопытство привело к обращению к политизированным теориям заговора.

Не все поверили в чудо.

В 18:48 подполковник Оскар Давила, из личной охраны президента, сделал телефонный звонок с заднего сиденья своей машины Nissan SUV в центре Боготы. По словам его родственника на другом конце, тот был очень рад новостям о нашедшихся детях. Давила был одним из колумбийцев, что, услышав новости, стали в восторге звонить близким. Но через пять минут он лежал мертвый, с пулей в голове.

За неделю до этого Давила согласился быть ключевым свидетелем в деле о государственной коррупции. Само дело было запутанным, как типичная колумбийская мыльная опера: с вороватой няней, незаконным прослушиванием телефонов и предполагаемыми теневыми пожертвованиями на избирательную кампанию президента Петро. На следующий день, не дожидаясь отчета судмедэксперта, Петро в соцсетях назвал смерть Давилы суицидом. Тогда многие из оппонентов президента почувствовали запах cortina de humo, дымовой завесы.

Многие подробности смерти Давилы вызывали подозрение. Немало колумбийцев считает, что его поступки и поведение 9 июня не похожи на поступки человека на грани самоубийства. Кроме прекрасного расположения духа, подозрения вызывает тот факт, что утром того же дня он нанял адвоката за 12 000 долларов. Оружие, из которого был совершен выстрел, оставил в салоне его телохранитель, когда ушел купить воды. Подобный ход действий эксперты по безопасности считают маловероятным, ведь первое правило этой профессии – никогда не расставайся со своим оружием. Но в первую очередь многие посчитали, что тайминг смерти был слишком удачным для самоубийства. Правительство сделало настоящее «шоу» из спасения детей специально, чтобы прикрыть смерть Давилы.

Колумбийцы далеко не впервые сталкиваются с политическим скандалом и попыткой его скрыть. Это страна, где нередко оказывается, что крупнейшие предприятия оказываются машинами для отмывания денег, а предполагаемые победы армии над партизанами-повстанцами оборачиваются хладнокровными убийствами мирных жителей.

Даже в таком узком жанре, как истории о выживании, был похожий прецедент. В 1955 году везде трубили об истории матроса, 10 дней выживавшего в Карибском море после того, как его смело волной за борт военного корабля. До правды добрался молодой журналист по имени Габриэль Гарсия Маркес. Никакого шторма, о котором говорили члены экипажа, не было. Корабль был забит контрабандой, часть из которого вывалилась за борт, забрав с собой восемь матросов, включая героя истории.

История научила колумбийцев скептически относиться к хорошим новостям, и они почти рефлекторно предположили, что под поверхностью истории о спасении детей скрываются более темные течения – картели, партизаны или сомнительные политические сделки. Теперь детали операции «Надежда» подвергли еще более тщательной проверке. Недостоверное объявление о том, что дети найдены 15 мая, вспомнили снова. В то время это считалось простым случаем путаницы, смешанной с чрезмерным энтузиазмом, вызванным желанием сообщить общественности хорошие новости. Теперь некоторые сомневались, может, в слухах была доля правды. Возможно, детей все же нашли и увезли на лодке из зоны поисков? Иначе почему огромная поисковая группа с поисковыми собаками и передовыми технологиями не смогла обнаружить детей, находившихся менее чем в 3 километрах от места крушения самолета? Почему ничего не подозревающий свидетель заметил детей на ланче и доложил об этом по радио?

Но эта теория, будто дети были найдены еще в мае, а «спасены» в политически удобный для правительства момент, вскоре была забыта, как слишком сомнительная. В докладе судмедэксперта от 21 июня были подтверждены слова президента – причиной смерти Оскара Давилы назвали суицид. Главная улика – брызги крови на правом рукаве погибшего. В отличие от многих соседних стран, госучреждения Колумбии славятся независимостью и профессионализмом, поэтому отчет пресек дальнейшее распространение слухов о том, что операция «Надежда» была лишь дымовой завесой для убийства. Но опровергнутая теория имела одно преимущество: она объясняла, как дети, включая одиннадцатимесячного младенца, выживали в течение 40 дней. Им кто-то давал еду и укрытие.

1 июля Салюд Эрнандес-Мора из журнала Semana опубликовала статью, подтверждающую тайные подозрения многих колумбийцев. Она называлась «Дети джунглей были с FARC».