Лесли лежала на земле и рассасывала семена плода мильпесос, хотя даже это простое действие отнимало слишком много энергии. Она почесала одну ногу о другую, чтобы хоть немного облегчить зуд от укусов насекомых.

Уже девять дней дети не покидали полянку, повинуясь указаниям на флаере. Она наблюдала, как ее брат и сестры худели с каждым днем. Тьен уже не мог встать, но у Солейни все еще оставались силы держать Кристин. Качая сестру, она почесывала левое запястье, где начал распространяться лейшманиоз, оставляя желтоватые язвы. Лесли мягким движением остановила сестру, но ее рука тут же безжизненно плюхнулась на землю.

За пару дней до этого к ним прибежала собака. У нее был черный нос и коричневый мех, под которым, как клавиши ксилофона, торчали ребра. Она с любопытством подошла к детям, присела рядом. Они разглядывали собаку, не уверенные, реальная ли она. Позже в сгущающихся сумерках, дети услышали низкое рычание, раздающееся со всех сторон. Лесли узнала этот звук. Рычали кустарниковые собаки, perros del monte, дикие короткоухие хищники Амазонии. Бельгийская овчарка тут же навострила уши и рыча скрылась в зарослях.

На рассвете Лесли пошла искать фруктовые деревья и вдруг почувствовала, как паника охватывает ее тело, будто она погружается в холодную воду. В груди сдавило, дыхание стало коротким и прерывистым, сердце вырывалось из груди, пот тек ручьями. Девочка решила прилечь в укрытии и больше не двигалась. Теперь ее мысли стали пугающе спокойными.

Она вспоминала чагру, маниок, плантаны. Думала о животных из монте – тапирах и змеях, об огромной красной черепахе, проползшей мимо их полянки пару дней назад. Она вспоминала маму.

Услышав шуршание кустов, Лесли попыталась представить, кто из хищников пришел за ними. Кристин заплакала. Лесли собрала последние силы, встала на ноги и потянула Солейни за руку, чтобы спрятать ее в кустах. Она услышала выкрики мужчины, звук ломающихся веток и тяжелых шагов. За плотными зарослями мелькали темные силуэты. Послышались голоса людей, говорящих на языке уитото.

«Лесли, не бойся», – произнес голос.

Мужчины приблизились, раскинув руки, словно вратари, и медленно окружили детей. На них были голубые футболки и черные жилеты; мужчины присели, улыбаясь и говоря ласковыми голосами.

Тьен, все еще сидевший на поляне, посмотрел на одного из них и сказал: «Моя мама умерла».

Детей собрали вокруг укрытия. В корзине из пальмовых листьев лежала красноногая черепаха. Взрослые с растущим беспокойством разглядывали детей. Незнакомцы подожгли табак и окутали детские лица дымом. Один из них взял на руки Кристин и запел колыбельную.

Лесли немного успокоилась и, еще не до конца осознавая происходящее, пожаловалась на голод. Но старший из мужчин, которого звали Элиесер, объяснил, что ей сейчас опасно есть, и дал сделать глоток агуа панелы из фляги.

Каждый взял на руки по ребенку. Лесли подхватил молодой и сильный Николас в зеленой бандане. Они двинулись в обратный путь сквозь джунгли.

Через час пути все выбились из сил. Солейни не переставала жалобно просить еду. Наконец Элиесер, еще колеблясь, опустил ее на землю, открыл рюкзак и раздал детям фаринью и жареные сосиски. Было невероятно вкусно. Элиесер перекрестился и поднял глаза к узким полоскам неба, видневшимся сквозь кроны. «Прости меня, Господи, но если Ты сберег их в аварии, то пощади их теперь, дай им принять пищу».

Николас и Элиесер остались с Лесли и Солейни, а двое других мужчин скрылись в чаще с Тьеном и Кристин. Спустя двадцать минут к ним прибежали двое солдат в оливковой униформе, с винтовками на плечах, на лицах смешались тревога и радость. Они усадили Лесли и Солейни на плечи и понесли в ту сторону, откуда пришли.

Лесли опустили на зеленый брезент. Вокруг толпились военные. Один держал на руках Кристин, другой кормил Тьена супом из черной кружки, третий осторожно ощупал руки и ноги Лесли, проверяя, нет ли переломов и ушибов. Девочка дернулась, когда он коснулся левой икры.

Мужчина с тремя желтыми нашивками на рукаве поставил на землю рацию и, дрожа от волнения, прокричал в передатчик: «Чудо! Чудо! Чудо!»

Остальные рубили деревья мачете.

Дети жадно глотали суп и регидратационные растворы из пакетиков, которые дали солдаты.

Подошла группа коренных. Лесли увидела своего плачущего и трясущегося отчима. Он бросился к Кристин и прижал ее к груди; затем бухнулся на колени и обнял Тьена.

Лесли и Солейни укутались в синее одеяло.

К тому времени, когда прибыл вертолет, уже стемнело и хлестал дождь. Солдаты вытащили из карманов прозрачные пластиковые палочки, согнули их, потрясли – и те вспыхнули ярким светом, отбрасывая причудливые блики на окружающие джунгли. Другие направили в небо фонарики.

Расчистив мачете поляну, солдаты открыли Лесли вид на небо – первый за много недель. Тяжелые облака освещала луна и свет прожекторов вертолетов, которые кружили над ними, покачиваясь на ветру.

Девочка увидела, как двое мужчин осторожно спускаются на землю, ухватившись за перекладину на металлическом кабеле. Первых подняли Мануэля с Кристин на руках. Его пристегнул один из спасателей, и они втроем скрылись наверху.

Спасатель спустился второй раз и забрал Тьена затем – Солейни.

Настала очередь Лесли. Мужчина затянул ремни на ее ногах и велел крепко держаться за него. Ее поднимали над лесом, холодный ветер дул в лицо, хлестал дождь. Сильные руки схватили и втянули ее в вертолет.

Самолет набрал высоту, поднимаясь в ночное небо.

Оглядевшись, Лесли увидела людей в военной форме, медсестер в оранжевых жилетах – и пристальный взгляд Мануэля из самого угла салона.