Днем, пока младшие дети отдыхали у дерева, Лесли подвернула запачканную штанину и посмотрела на ногу. Лодыжка распухла, и по всей икре пошли синяки. Утром она оставила свой единственный ботинок у места крушения и осталась в одних носках. Она несла Кристин правой рукой.

В рюкзак Лесли упаковала те вещи, которые посчитала необходимым взять с собой в путешествие к реке. У нее была детская бутылочка с сухим молоком, подгузники Кристин, фонарик на батарейке и ножницы. Также она взяла две пластиковые бутылки для воды, два телефона, бинт из аптечки и конверт с документами всех детей. Перед отъездом мать очень переживала за этот конверт, поэтому Лесли решила, что он слишком важен, чтобы его оставить. В конце концов он был совсем не тяжелым. Другое дело – тяжелые от дождя полотенце и москитная сетка, из-за которых тонкие лямки дешевого рюкзака натирали ей плечи.

Тем утром нога болела все сильнее с каждым шагом. Пока она вела Солейни и Тьена на восток через джунгли, ей все чаще приходилось опираться на деревья. Она, прислоняясь к стволам, подтягивалась за низко висящие ветви, опиралась бедром о торчащие корни. На сложных участках она передавала Кристин идущей впереди Солейни и преодолевала путь на четвереньках.

Пока Лесли изучала синяки на ноге, она заметила на себе взгляд сестры. Лицо Солейни, обычно такое веселое и живое, было напуганным и озабоченным. Лесли позвала ее сесть спиной к ней, сняла голубые резинки с волос Солейни и постаралась убрать с ее головы грязь. Затянув волосы в хвостики, она сказала сестре, чтобы та не волновалась. Река близко.

Через час Лесли услышала шум воды и вскоре сквозь просветы между деревьев увидела коричневые воды Апапорис. Она ускорила шаг, забыв о боли.

От обломков самолета до реки было чуть больше 3 километров, но путь занял у них большую часть дня. Теперь солнце почти опустилось.

Стоя на берегу, Лесли посмотрела вверх и вниз по течению. Их окружали только джунгли, сколько хватало глаз. Здесь не было ни прорехи в кронах деревьев, которая обозначала бы вход в деревню; ни тропинок, поднимающихся от реки к гребню берега; ни деревянных столбов, к которым можно было бы привязать ланчу. Густые облака темнели в угасающем свете. Ни единого звука, ни малейшего признака обитания человека.

Она спустилась к реке, села на камень и погрузила бутылки в чистый поток, чтобы набрать воды. Пока из горлышка поднимались пузырьки воздуха, девочка заметила внизу движение. Затаив дыхание, она разглядывала рыбу сабалету длиной в 13 сантиметров. Чуть выше на берегу Тьен и Солейни смотрели на замершую сестру.

Лесли знала пару способов поймать рыбу: в Пуэрто-Сабало она провела много свободных дней, сидя с друзьями в крошечном каноэ. С помощью простой удочки и лески, свинцового грузила и крючка с кусочками куриной кожи она поймала множество сабалет. Но в ее рюкзаке не было крючка и ничего такого, что можно было бы использовать в качестве наживки.

Девочка вспомнила, что, когда ей было пять или шесть лет, она ходила в длинную лагуну за чагрой их дома в Ла-Чоррере с отцом и старшей сестрой Энджи. Их дедушка нес ведро барбаско – корня местного растения, растертого в волокнистую кашицу. При попадании в воду барбаско парализует дыхательную систему рыб, заставляя их всплывать на поверхность в полубессознательном состоянии. Рыба не умирает сразу, а оглушается – ее можно собрать руками. Лесли помнила, как выглядит барбаско – густой куст с овальными листьями и желтыми ягодами. Она попыталась вспомнить, встречался ли ей этот куст сегодня. Кажется, нет.

Потом девочка вспомнила о рыбаках, ловивших сомов ниже порогов в Араракуаре. Они ходили по длинным бамбуковым платформам, закрепленным между валунами на берегу реки, терпеливо ждали, пока под ними проплывет сом, а затем бросали гарпуны в воду.

На берегу Лесли нашла длинную и тонкую ветку и ободрала кору на одном конце. Вышло неидеально, но палка все же стала достаточно острой.

Сидя чуть выше на берегу, Солейни кормила Кристин из бутылочки. Тьен смотрел, как сестра абсолютно неподвижно стоит в реке на одной ноге, как журавль.

Лесли несколько раз безрезультатно втыкала в воду гарпун. Она была терпелива и довольно скоро приспособилась к углу преломления света в воде. Через полчаса Солейни и Тьен в гаснущем свете дня увидели, как Лесли торжественно поднимает палку с трепыхающейся рыбой.

Когда она поймала три маленьких рыбки, дети сели на камни. Лесли хотела соорудить костер и зажарить их на палочках, но при обыске самолета ей не попалось ни спичек, ни зажигалки. Поэтому теперь им приходилось разделывать сырую рыбу и вынимать кусочки пальцами. Лесли попробовала – рыба оказалась кислой и склизкой, от нее свело живот. Тьен, проглотив небольшой кусочек, скорчил рожу и начал отплевываться. Солейни покачала головой. Но Лесли заставила брата и сестру обглодать всю рыбу до костей.

Вечером они лежали под москитной сеткой: Кристин на груди у старшей сестры, Тьен и Солейни прижались по бокам, чтобы было теплее. Вдруг Лесли услышала хрюканье. Она узнала этот звук: к реке пришел тапир.

Пока дети спали, Лесли вспоминала Пуэрто-Сабало. Маленькую школу на холме – всего две комнаты, немного учебников и скелет в углу. По пятницам она доделывала все задания как можно быстрее и уговаривала учительницу отпустить ее пораньше.

За школой начинались дикие джунгли. Если полчаса идти через них по тропинке, можно было выйти к небольшому каньону с водой, где дети охлаждались после жаркого дня. Лесли поражала друзей способностью плыть против течения. Однажды к каньону пришла целая стая диких лесных свиней. Напуганные дети прятались в воде среди плавающих бревен, пока фыркающие и хрюкающие звери не ушли.

Ей нравился каньон и дни, проведенные там с друзьями, когда они прятались от родителей. А еще его окружали фруктовые деревья. Дети собирали упавшие хуан соко[13], каму-каму[14] и ягоды асаи[15] с покрытой листвой земли. Иногда мальчишки забирались на деревья и сбивали плоды с веток.

Помощь у реки дети не получили, и теперь Лесли поняла, что ей придется добывать еду и заботиться о младших. Но в этих джунглях не было ни одного растения из тех, что она знала. С тревожными мыслями Лесли в конце концов заснула под шум реки Апапорис.

На следующее утро Лесли накормила Кристин остатками разведенного сухого молока. Девочка повязала марлю из аптечки вокруг головы, взяла большую палку для опоры и пошла по берегу реки до ближайшего поворота. Обогнув его, она вновь осмотрелась, но не нашла никаких признаков человека, помощи ждать было неоткуда.

Тогда она вспомнила, что говорил ей дед, а может, учительница: пайсанос на реке Апапорис отличаются от людей центра; они молятся другим богам и живут в сердце монте, в густом лесу.

Это была ее последняя надежда. Лесли собрала вещи и повела детей назад в джунгли.

Задержись они еще немного на берегах Апапорис, то увидели бы ланчу.