«Ночное нападение обошлось без жертв. Михаил Павлович успел выскочить из второй палатки и выстрелить в воздух из карабина. Волки исчезли в темноте так же стремительно и бесшумно, как появились. На рассвете геологи осмотрели свой лагерь – два рюкзака были разгрызены, спички, одежда, швейные принадлежности и другие ценные предметы разбросаны по округе. Палатка разорвана в нескольких местах. И самое неприятное – напрочь сломана рация. Будто волки приходили именно за ней. При этом, как геологи ни всматривались в суровую каменистую почву, им так и не удалось обнаружить ни единого звериного следа. Карманов с мрачным видом тщетно пытался раскурить поднятую с земли отсыревшую папиросу.

– Двадцать с лишком лет тут хожу и в первый раз вижу, чтобы волки на людей нападали. Да еще и летом, когда вокруг полно еды. Ешь от пуза, зачем тебе человеческое барахло?…»

А. Шаров. Страна девяти рек.

Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963

Аяна стала регулярно ходить к Борсою на уроки. Анжилма ворчала, поскольку считала, что внучка бегает общаться с мальчиками. Девушка громко возмущалась, но ничего не отрицала, чем только укрепляла бабушку в ее догадках.

Без труда расквитавшись с декабрьскими контрольными, Аяна с легким сердцем вновь погрузилась в обучение шаманским премудростям. Следующие два занятия она по-прежнему бегала за Борсоем вокруг березы. Менялся только наговор. Борсой явно выполнял чьи-то заказы, потому что в первый раз просил лес об удачной охоте, а в другой о легких родах. Тем не менее сам ритуал неизменно вгонял Аяну в отрешенное, трансовое состояние. Она едва удерживалась, чтобы снова не упасть в обморок.

Ближе к концу второго сеанса камлания ее словно накрыло огромным белым колпаком. Она не видела и не слышала ничего происходящего вокруг. Нечто подобное она испытала давно в городе, когда заболела и впервые встретила Дамдинцэрэна. Аяна почувствовала невероятную легкость, словно гравитация перестала действовать и она стала перышком, способным улететь в небо от малейшего дуновения ветра. Неожиданно она поняла, что и вправду парит – обернувшись, увидела себя, застывшую возле березы с обращенным к небу лицом. Рядом суетился кто-то маленький и черный, похожий на таракана. Аяна не без труда узнала в нем Борсоя. Однако только она попыталась вникнуть в суть происходящего внизу, как легкость тут же исчезла. Аяна тщетно попыталась схватить руками воздух и стремительно упала вниз, обратно в свое тело. Над ней вновь, как и две недели назад, нависло лицо Борсоя. Правда, теперь он выглядел взволнованным.

– Что ты видела? Говори быстрее, пока не забыла!

– Себя… только сверху, – неуверенно ответила Аяна. – Я как будто из тела выпорхнула.

– Отлично! Очень хорошо! – Борсой громко хлопнул себя по бедрам. – Ну что, поздравляю тебя! Вот ты и слетала в первое путешествие.

– И это путешествие? – Аяна не смогла скрыть разочарования. – Оно длилось-то пару секунд всего, и дальше этой поляны я не улетела.

– Ну знаешь! Некоторые такого результата годами добиваются, так что можешь гордиться. Похоже, и правда дар в тебе очень силен… Впрочем, не зазнавайся, тебе надо еще многому научиться, чтобы уходить в долгие путешествия и не теряться в иных мирах. Главное – у тебя получилось, душу от тела ты отделила. Теперь будешь тренироваться управлять этим навыком. Учти – скоро тебе понадобится бубен.

– Где же я его возьму? – удивилась Аяна.

– Хочешь – сама сделай, а так наверняка у бабки твоей он без дела лежит, – как бы между делом сказал Борсой.

Аяне очень не хотелось брать бабушкин бубен – тем более что шаману положено иметь свой, – но где еще его взять в Солнечном, она не знала. Она, как могла, оттягивала момент обучения работе с ним. Борсой ворчал, ругался, но продолжал занятия. Аяна же всю неделю не могла ни о чем думать, кроме предстоящего путешествия.

Ее так затянуло исследование нижнего мира, что она почти перестала интересоваться тем, что происходило в мире людей. Стала рассеянной, забывала про домашние дела, чем сильно раздражала Анжилму. Мир мертвых стал для нее отдушиной от повседневной рутины.

Постепенно Аяна стала в нем неплохо ориентироваться – он был похож на привычный мир людей, погруженный в очень густой туман. Сквозь белую пелену прорисовывались очертания знакомых мест и предметов, но все было словно вывернутым наизнанку. Поселок по большей части состоял из развалившихся изб, зато заброшенная лесопилка выглядела, будто ее построили вчера. Самих духов Аяна пока не встретила, но онгоны отвечали ей и своими голосами направляли в нужную сторону, помогая не потеряться.

На третьей неделе Борсой был очень сердитым, постоянно подгонял девушку, обзывал дурой и рохлей. Аяна даже расплакалась от обиды. Лишь с большим трудом ей удалось войти в транс. В конце сеанса Борсой не стал расспрашивать ее о подробностях путешествия, только мрачно сказал, что в следующий раз без бубна она может не приходить. По его тону Аяна поняла, что спорить бесполезно, молча кивнула и ушла домой в расстроенных чувствах. С тем, что придется залезть в бабушкин сундук, она уже морально смирилась, ей только было страшно, что ее поймают. Кто знает, как Анжилма ее накажет за такой проступок?

Бабушка не камлала со дня посвящения Аяны и вряд ли заметила бы пропажу бубна, однако она почти все время была дома, и трудно было улучить момент, чтобы незаметно покопаться в ее вещах. За неделю Анжилма так ни разу и не вышла из юрты. Аяна кусала локти от досады, но не решилась идти к Борсою с пустыми руками. Страх перед его криками и руганью оказался сильнее тяги к путешествиям в нижний мир. Занятие пришлось пропустить.

Прошло еще несколько дней, наступил Сагаалган[25]. В этот раз он пришелся на самый конец января, когда в поселок неожиданно пришла первая ложная оттепель и в воздухе пьяняще запахло грядущей весной. Аяна взяла в лавке все самые дорогие закуски, купила у жившей неподалеку бурятской семьи тарасун и накрыла роскошный стол. Даже скупая на эмоции Анжилма была растрогана, ходила по юрте, цокая языком, и нахваливала внучку.

Пользуясь расположением бабушки, ближе к вечеру Аяна попросила ее истопить баню. Та с радостью согласилась. Как только Анжилма вышла из юрты, Аяна впервые открыла крышку сундука. Она оказалась настолько тяжелой, что у девушки от напряжения затряслись руки. Аяна испугалась, что крышка ударит ее по голове, поэтому, не заглядывая внутрь, быстро нащупала бубен с колотушкой, вынула их и закрыла сундук. Теперь дело было за малым – хорошенько спрятать шаманские инструменты. Постоянно озираясь на дверь, Аяна сунула их в рюкзак и закинула его под кровать. Надо сказать, сделала она это весьма своевременно – не прошло и минуты, как в дом вернулась Анжилма. Из прихожей повеяло тонким запахом мокрого снега. Аяна поблагодарила бабушку и, стараясь не поднимать глаза, налила им чаю.

* * *

На следующий день, с утра пораньше, Аяна впрыгнула в валенки, надела шубу и рюкзак и побежала к Борсою. Сердце задорно стучало, от радости хотелось петь. Уж теперь-то она начнет путешествовать по-настоящему, ведь у нее есть бубен, да еще какой! По рыхлому влажному снегу было тяжело идти, поэтому, когда Аяна наконец добралась до поляны, она была вся мокрой от пота. Впрочем, ее это ничуть не расстроило – все равно во время камлания станет так жарко, что рубашка покажется толстенной шубой. И захочешь простудиться – не получится.

Аяна уже знала, что стучать бесполезно, поэтому сразу нетерпеливо дернула дверь землянки. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила, что в этот раз шаман был не один. На раскладушке сидела заплаканная бурятская женщина средних лет и тихо причитала, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Выглядевший трезвым Борсой, насупившись, стоял рядом. Увидев Аяну, он как будто растерялся, но уже через секунду его глаза сверкнули привычным лукавым огоньком.

– А вот кто сейчас нам поможет. Это очень хорошо, что ты пришла. Заходи, не стесняйся.

Даже несмотря на сильное желание угодить Борсою и научиться у него путешествовать, Аяна не могла перебороть отвращение к запаху, вечно царившему в землянке. Вежливо поклонившись, она ответила, что не хочет раздеваться и подождет в дверях.

– Ну смотри, как хочешь, – махнул рукой Борсой. – Сегодня, Аяна, тебе предстоит сделать первое настоящее шаманское дело. Но сразу предупрежу, оно опасное – это тебе не наговоры в юрте читать да конфетки сыпать. Готова, не испугаешься?

– Конечно, готова! Уже давно! – едва не выкрикнула Аяна.

– Отлично. Бубен принесла?

– Да, все с собой.

От радости и волнения у Аяны тряслись руки. Она с трудом расстегнула рюкзак, достала бубен и показала шаману. У Борсоя жадно заблестели глаза, он даже облизнулся.

– Хороший бубен. Вижу, ты и вправду совсем готова. Знакомься, это Ганжима. Она издалека ко мне пришла, аж с самого Курумкана. Просит найти сына, который в лесу заблудился.

– Приятно познакомиться, – сказала Аяна и тут же спрятала взгляд.

Вся ситуация была для нее крайне неловкой, к тому же она не ожидала, что Борсой так легко, с ходу доверит ей помогать просителю. А что, если она не справится? Долго ли протянет мальчик в зимнем лесу? Мать никогда ее не простит, если с ним что-то случится.

Женщина никак не отреагировала на слова шамана, только стала чуть громче и чаще всхлипывать. Борсой, тем не менее, решил немного порекламировать перед ней свою подопечную.

– Ты не смотри, что она маленькая. Аяна мощная шаманка. Да и ребенка твоего лучше почувствует в силу возраста.

Аяну задел комментарий Борсоя про ее молодость, но она благоразумно промолчала. Ганжима тихонько кивнула.

– Ну вот и славно! – Борсой с довольным видом хлопнул в ладоши и обратился к Аяне: – Так, ты давай, готовься. Кафтана у тебя нет, ну да это и не важно. Главное, что бубен взяла. А чтобы свет не мешал, шапку надвинешь на глаза.

Аяна послушно ушла на ритуальную поляну, аккуратно достала из рюкзака бабушкин бубен и колотушку, затем сняла шубу с кофтой и сложила вещи в стороне, у кривой сосны. Холод моментально заморозил мокрую рубашку и сковал тело ледяным доспехом. Чтобы не замерзнуть, Аяна начала приплясывать вокруг березы, читая про себя наговоры. Через пару минут пришли Борсой с Ганжимой и встали неподалеку от жертвенника. Женщина возложила дары, встала на колени и стала что-то неразборчиво причитать. Борсой еле заметно поморщился.

– Знаешь, как человека искать? – спросил он Аяну.

– Примерно…

– Зови предков и духов всех окрестных мест. Если парень жив, он где-то недалеко. Как окажешься в нижнем мире, прислушивайся к душе, она тебя на него выведет. На, посмотри фото, чтобы его узнать.

Борсой протянул Аяне размытый снимок, на котором было трудно разглядеть лицо мальчика – по большому счету, в нем можно было опознать любого подростка худощавого телосложения. Аяна протянула руку, чтобы получше рассмотреть изображение, но Борсой поспешно убрал фото в карман.

– Как мальчика зовут? – спросила она.

– Да, точно, чуть не забыл – Бохолдой.

«Какое странное имя, – подумала Аяна. – То ли призрак, то ли дух. Зачем так сына называть? С другой стороны, эта женщина из глубинки. Может, его назвала так из-за того, что предыдущие дети умирали. Я слышала про такое поверье».

Аяна ударила в бубен и тут же почувствовала внутри себя мощнейшую вибрацию. Словно все ее органы разом пришли в какое-то согласованное движение. Нечто подобное она ощущала в бане во время инициации, но теперь ей было даже приятно. Аяна закружилась, забегала вокруг березы. Наговоры, которых она раньше не знала, сами слетали с ее губ. Громче, чем когда-либо прежде, отзывались на зов онгоны, им вторили духи леса и окрестных гор. Спустя минут десять Аяна почувствовала, что отделяется от тела. Все вокруг стало серым, словно погруженным в туман. Путешествие прошло быстро и гладко – она очутилась в нижнем мире.

Аяна огляделась – все вокруг было ей знакомо не хуже, чем в мире людей. Но где мог быть потерявшийся мальчик?.. Аяна несколько раз по-разному позвала его предков – тишина. Неожиданно замолчали и ее собственные онгоны. В безветренной серой дымке высохшие деревья окружали ее, как древнегреческий амфитеатр, который она видела в учебнике истории. Казалось, они безмолвно насмехаются над ее растерянностью.

Как с ней обычно случалось в такие моменты, Аяна разозлилась на себя за минутную слабость. Собрав волю в кулак, она пошла напролом через мертвый лес прочь от поселка, лишь бы не стоять на месте. Над головой мелькала черная паутина веток. Аяна громко звала всех известных ей духов окрестных мест, но никто не откликался. Наконец, спустя полчаса, она услышала чей-то тихий голосок. Это был покровитель дальней сопки, с которым она раньше не общалась. И вот неожиданная удача – дух сказал ей, что укрыл мальчика в одной из своих пещер, но ребенок очень слаб и в любой момент может замерзнуть. Аяне нужно поторопиться, если она хочет его спасти.

Сердце бешено забилось. Аяна зажмурилась и прыгнула ввысь. Секунда, и она взмыла над окружающим лесом. Девушка напрягла все силы, чтобы лететь, но притяжение плавно вернуло ее на землю. «Похоже, не всей науке меня Борсой обучил. А ведь если бы он не капризничал, у меня бы еще минимум два занятия было», – со злостью и досадой подумала Аяна. Тем не менее даже такими гигантскими прыжками можно было передвигаться существенно быстрее, чем пешком. Минут через пятнадцать она была на месте.

У подножия сопки были разбросаны камни, виднелись следы недавнего оползня. Аяна испугалась, что мальчика могло засыпать. Она быстро пошла вдоль склона, судорожно отыскивая взглядом пещеру, в которой мог бы спрятаться Бохолдой. Наконец вдалеке показалась узкая расщелина, черневшая на снегу, словно трещина в зубе. Аяна подошла к ней и заглянула внутрь. Глаза не сразу привыкли к темноте, но она расслышала в глубине пещеры чье-то тихое всхлипывание.

Девушка залезла в расщелину и осторожно поползла на четвереньках, периодически задевая головой оледеневшие камни. Света проникало внутрь очень мало, Аяна пожалела, что в нижнем мире нельзя воспользоваться фонариком. В холодной и сырой пещере было страшно и неуютно, но остановиться было нельзя, и она отгоняла эти чувства, стараясь концентрироваться на поиске мальчика. Понемногу Аяна стала различать очертания сводов, висящие тут и там то ли сосульки, то ли сталактиты. Всхлипывания становились все громче. За очередным выступом мелькнуло что-то белое. Теперь у Аяны не было сомнений, что она на правильном пути. Оставалось лишь сделать последний рывок.

Аяна прижалась к холодной земле, несколько раз с силой оттолкнулась коленями и локтями и оказалась в небольшом каменном гроте, по форме напоминавшем купол. В углу, обняв колени и спрятав лицо, сидел мальчик лет десяти. Из одежды на нем были лишь белая футболка, брюки и кеды. Мальчик никак не отреагировал на шумное появление Аяны. Он громко всхлипывал и, казалось, был в забытьи, все его маленькое щуплое тело сотрясала дрожь.

«Почему он так легко одет? Как он только выжил в зимнем лесу? – с ужасом подумала Аяна. – Наверное, быстро бежал, чтобы согреться. С другой стороны, прошло уже много часов с тех пор, как он потерялся…»

Поймав себя на этой мысли, Аяна застыдилась. Нельзя было тратить время на такие мелочные рассуждения сейчас, когда дорога каждая секунда. Она встала, отряхнулась и подошла к плачущему мальчику.

– Бохолдой! – окликнула она его.

Мальчик не ответил, и не было похоже, что он хотя бы услышал голос Аяны. Девушка подошла ближе, вновь позвала его по имени и тихонько дотронулась до плеча.

В ту же секунду Бохолдой резко поднял голову. Аяна увидела перед собой налитые кровью глаза и огромную пасть, из которой, словно осколки битого стекла, торчали два ряда острых как лезвия зубов. Аяна отпрянула, стала пятиться назад, но споткнулась о камень и растянулась на земле. Монстр тем временем окончательно покинул личину мальчика и обернулся отвратительным гигантским получервем-полузмеем, едва помещавшимся в грот. Он прополз по сводчатому потолку и навис над Аяной, вперив в нее свой кровожадный взгляд. С клыков капала слюна, девушка чувствовала его зловонное дыхание.

Аяну парализовал ужас, она не знала, что делать. У нее хватило сил только на то, чтобы сжаться в комок и закрыть лицо руками.

Пасть монстра раскрылась, он с шипением ринулся вниз и проглотил Аяну. Зубы не тронули ее, боли не было, но она почувствовала, как ее кубарем уносит в какую-то непроглядную черную тьму. Тело сковал жгучий холод, которого она не ощущала даже в самые сильные морозы. Аяна чувствовала, как лопается ее кожа, рот наполнился кровью из треснувших губ. Тело буквально трещало от сжимавшего его неимоверного давления, и лишь укрепленные металлом кости не давали ее расплющить. Аяна задержала дыхание и из последних сил терла ладонями веки, стараясь уберечь легкие и глаза.

Впрочем, все это было скорее инстинктом выживания, разумом она понимала, что надежды нет. Никто не найдет ее и не спасет так глубоко в нижнем мире. Даже если Борсой прямо сейчас отправится в путешествие, на поиски уйдут десятки минут, а то и часы. Ей столько не продержаться. Воздух стремительно заканчивался, горло сотрясали болезненные спазмы. Один толчок, второй, третий. Аяна с трудом удерживалась от того, чтобы не потерять сознание. Наконец сил терпеть больше не осталось, девушка закашлялась и сделала вдох.

Холодный воздух моментально обжег язык и рот и медленно пополз по горлу к легким. Аяна с ужасом наблюдала приближение неминуемой гибели. Внезапно где-то над головой раздался странный шум, и мороз резко ослаб. Аяна с опаской сделала еще один вдох.

К ее удивлению, он не убил ее, а, наоборот, принес облегчение. Замороженная ткань горла начала постепенно оттаивать. Воздух по-прежнему был наполнен зловонным запахом змея, но теперь он не был смертоносным. Аяна принялась жадно дышать, как будто стараясь наполнить легкие впрок на случай, если холод вернется.

Шум стал громче, затем резко прекратился. Змей обмяк и рухнул на землю с большой высоты, и, хотя его тело смягчило удар, Аяна сильно ушибла плечо. Несколько секунд прошло в полной тишине. Аяна лежала, потирая больное место, боясь шелохнуться и вновь разбудить змея. Вдруг темноту разрезал белый слепящий луч. Он становился все шире и наконец залил светом все вокруг. Девушка зажмурилась.

– Аяна, вставай, нужно срочно выбираться! – взволнованно сказал знакомый голос.

Аяна открыла глаза. Перед ней во всем своем сияющем великолепии стоял Дамдинцэрэн и бил копытом по поверженному змею.

– Дамдин, дорогой! Ты пришел за мной!

– Конечно, пришел, я не мог оставить тебя в беде! А сейчас скорее хватайся за меня да держись как можно крепче, нам нужно выбраться из этой ловушки, пока не захлопнулось окно!

Аяна встала, превозмогая боль в плече, взобралась на спину Дамдинцэрэна и изо всех сил обняла его шею. Вымазанная в крови и слизи монстра, она испачкала белоснежную шкуру коня темно-красными пятнами. Аяна на мгновение подумала о том, как ей жаль было портить прекрасную гриву Дамдинцэрэна, но не успела она толком погрузиться в свою печаль, как жеребец взмыл вверх сквозь пробитый им пролом и оказался в сером небе нижнего мира.

– Прижмись! – прокричал он Аяне.

Девушка послушно опустила голову, и в то же мгновение раздался тихий хлопок – как если бы кто-то лопнул иголкой сильно сдувшийся воздушный шарик.

– Ну все, считай, спаслись… – Дамдинцэрэн замедлил свой ход, развернулся и полетел в сторону ритуальной поляны. – Посмотри, вот куда тебя заманил Борсой. Создал пузырь внутри нижнего мира и спрятал в нем капкан с блуждающим хищным духом. А тебя преподнес ему как жертву. Еще немного, и он высосал бы твою душу. Ты бы не только домой не вернулась, но и покоя бы не обрела. Стала бы его обедом. Как же ты не поняла, что Борсой тебя все время тащил вниз, все твое обучение? Ты же только в нижний мир училась путешествовать! Говорил я тебе – не торопись, шаманская наука очень опасная…

Аяна посмотрела вниз. Посреди мертвого серого леса действительно переливался странный пузырь, похожий на тот, что выдувают из мыльной смеси.

«Неужели все это время я бродила внутри него? – подумала она. – Но что в это время происходило со мной в среднем мире? Что, если Борсой убил меня, пока я была в трансе?! Понятно, что для шамана нет греха страшнее, но, если он хотел убить меня в мире духов, наверняка мог попытаться сделать это и в мире живых».

– Закрой глаза, сейчас ты выйдешь из транса, – сказал Дамдинцэрэн.

Не успела Аяна опомниться, как конь нырнул вниз и стремительно полетел прямо на поляну у лесопилки. Она прижалась лицом к его шее, ожидая столкновения с землей, но вместо удара вдруг ощутила резкий приток в легкие пьянящего свежего воздуха. Аяна открыла глаза. Прямо над ней возвышалась ритуальная береза, видимо, она залезала на нее во время камлания. Снег вокруг дерева местами был вытоптан до земли. Аяна с трудом поднялась на ноги. Тело ужасно болело, будто ее долго и умело били. Особенно ныло ушибленное в чреве монстра плечо. В голове шумело, как будто она приложила оба уха к большим ракушкам, чтобы послушать «море» – верный признак слишком быстрого выныривания из нижнего мира.

Аяна в ярости огляделась в поисках Борсоя и несчастной матери Бохолдоя, в реальности которой она теперь тоже сомневалась. Вокруг, насколько она могла видеть, слышать и чувствовать, не было никаких признаков человека. Ее все еще слегка покачивало, будто на волнах, но, собравшись с силами, она так быстро, как только могла, дошла до землянки. Особых надежд найти обидчика Аяна не испытывала, но желание немедленной мести заставляло ее хвататься за любую, даже самую тонкую, соломинку.

* * *

Дверь землянки была распахнута. Внутри царил беспорядок даже по меркам Борсоя: вещи были разбросаны и валялись на полу вместе с пустыми бутылками и консервными банками, раскладушка и комод опрокинуты – все свидетельствовало о том, что хозяин в спешке покинул свое жилище. Даже привычных мух не было. То ли они разлетелись от холода, то ли были духами-помощниками Борсоя из нижнего мира.

Девушка захлопнула дверь землянки и пошла обратно на поляну забрать свои вещи. Они лежали там же, где она их оставила. За время ее путешествия их успело порядком припорошить снегом. Аяна отряхнула и кое-как надела задубевшую шубу, затем подцепила и закинула на плечо рюкзак, который казался подозрительно легким. В ту же секунду Аяну пронзила мысль: «Бубен! Он должен лежать где-то на поляне».

От объявшего ее ужаса тело моментально покрылось гусиной кожей. Аяна ринулась к ритуальной березе и почти сразу увидела торчащий из снега разломанный остов бубна. Пока она, спотыкаясь, бежала к нему, у нее еще оставалась надежда, что его можно восстановить. Однако вблизи стало очевидно – шаманский «конь», бубен был уничтожен навсегда. Разрезанная неровными лоскутьями кожа была разбросана вокруг и напоминала неудавшиеся масленичные блины. Сама не зная зачем, Аяна принялась судорожно собирать их в карман. Рядом с изувеченным бубном валялась разломанная надвое колотушка. По виду шаманских атрибутов было очевидно, что их уничтожил человек.

Аяна заключила, что Борсой, не сумев убить ее в нижнем мире, решил отомстить ей хотя бы так. Тем более что без «коня» она бы точно не смогла быстро найти его и расквитаться. Аяна в ярости отбросила в сторону поломанный бубен.

– Боррррсооой! – прорычала она. – Если ты мужчина, а не мерзкий крысеныш, выходи и бейся со мной! Я тебя голыми руками убью, падаль ты спившаяся!

«Не кричи, заболеешь, – тихо сказал Дамдинцэрэн в ее голове. Его голос звучал устало и грустно. – Он уже далеко, не догонишь. Лучше поспеши к бабушке, там ты сейчас нужнее».

И в самом деле, Аяна совсем забыла про бабушку. Девушка достала из рюкзака часы – половина четвертого! Она провела в трансе больше пяти часов. Анжилма наверняка успела хватиться внучки, ходит, выкликивает по поселку. Или обратилась к духу-помощнику и ищет ее с его помощью. Может быть, она даже уже заметила пропажу бубна…

Кое-как собрав и покидав в рюкзак остатки бубна, Аяна побежала домой. Впрочем, вскоре ей все же пришлось перейти на шаг – ноги вязли в мокром снегу. К тому же от тряски так сильно разболелось плечо, что пару раз приходилось останавливаться и ждать, пока пройдет накрывающая глаза чернота. По поселку идти было легче, но к тому моменту, как она выбралась из леса, иссякли последние жизненные силы, мобилизованные адреналином и яростью. Усталость и боль, накопленные во время неудачного путешествия, тяжелым грузом обрушились на Аяну. К тому же с неба вдруг повалил густой тяжелый снег, который вис на ресницах, облеплял шапку, шубу, рюкзак.

Когда спустя час Аяна наконец доковыляла до дома, она едва могла стоять на ногах. Облокотилась на забор, чтобы перевести дух и набраться смелости для встречи с Анжилмой. Что ей сказать? Как объяснить утрату бубна? Похоже, придется рассказать все как есть и приготовиться к суровому наказанию. Выжила в шаманском капкане, чтобы быть добитой родной бабкой…

Только теперь Аяна заметила, что дверь в юрту распахнута. Такого не случалось ни разу за все годы ее жизни с бабушкой. Страх моментально подстегнул Аяну, заставил собраться. Она открыла калитку и быстрым шагом пошла к дому. В предбаннике было почти так же холодно, как на улице. На порог даже успело нанести немного снега. Правда, следов на нем не было. Это немного успокоило Аяну. Она сняла шапку и прошла вглубь юрты.

Здесь тоже царил холод. Пар от дыхания медленно поднимался к потолку. Аяна с грустью поглядела на остывшую, припорошенную снегом печь и осмотрела комнату. Все было по-прежнему, вещи стояли на своих местах. Только на традиционно плотно застеленной бабушкиной кровати, казалось, лежала какая-то груда смятой одежды. Аяна подошла поближе и едва не потеряла сознание от ужаса. В глазах потемнело, подкосились ноги. Девушка схватилась за столб, чтобы не упасть.

На постели лежала Анжилма, но узнать ее было очень трудно. Вместо крепкой и полной жизненной энергии пожилой женщины взгляду Аяны предстала высохшая старуха, больше похожая на обтянутый серой кожей скелет. От густых бабушкиных волос не осталось и следа – лишь отдельные седые пушинки покрывали лысый, усеянный пигментными пятнами череп. Анжилма медленно повернула к внучке свои темные глаза. Аяна заплакала от горя и охватившего ее чувства неминуемой трагедии. Девушка подошла к кровати, опустилась на колени и уткнулась лицом в одеяло.

– Ты зачем взяла бубен? Кто тебя надоумил? – еле слышно прошептала бабушка.

– Борсой… Он меня учил путешествовать, а потом обманул и убить хотел… – хлюпая носом, сказала Аяна.

Анжилма издала протяжный стон, в котором слышались одновременно отчаяние и злость.

– Ох уже этот проклятый Борсой, – прошипела она сквозь зубы. – Кошачье семя… Теперь понятно, почему я не могла тебя найти – он наслал туману на свою поганую поляну, так что ни мне не увидеть, ни моей сове не пролететь. И так во все дни, когда тебя не было… Я должна была догадаться. Старая дура, думала, что ты с мальчиком каким-нибудь познакомилась, не хотела следить…

– Прости меня, пожалуйста, я не знала, что он злодей! Просто хотела стать поскорее сильной шаманкой, как ты, а он обещал научить…

– И что, научил?

– Да, путешествовать. Правда, все это было ради того, чтобы заманить меня в западню.

– Хвала небесам, что ты жива. Еще, считай, легко отделалась. Слушай меня, пока в силах говорить, расскажу тебе, кто он такой. Это важно знать, – прохрипела Анжилма. – У нас с родом Борсоя вековая вражда. Нас всегда уважали в этих краях. К моей бабушке, Саруул третьей, приходили просители даже из дальних долин и зимовок. Его же прадед, Бираба, считался нечистым, лживым шаманом. В поселок его не пускали, своими черными делами он в лесу занимался. А когда пришла красная чума, настал его звездный час. Комиссары с шаманами боролись – расстреливали, топили, лишь бы людей от корней оторвать. Но народ тогда был сознательным, нас не выдавал. Спросят: «Где шаман?» – отвечают: «Кто его знает, на Ольхон уплыл, наверное». Поэтому нужны были предатели, которые помогли бы их поймать. Это было в год Красного Быка… Бираба в обмен на то, что его сделали директором лесопилки, сдал всех окрестных шаманов, в том числе моего папу и дорогую бабушку Саруул. Мама со мной и малышом-братом бежала в горы. Мы только после войны в Солнечный вернулись, когда гонения ослабли. Братик только не выжил, замерз зимой. Звали его красиво очень, Дамдинцэрэн. Сейчас таких имен, наверное, и не дают уже…

Аяна оторопела, услышав имя своего верного помощника. Эмоции слишком сильно владели ее сознанием, чтобы осмыслить это новое открытие, но девушка почувствовала, что откровение Анжилмы объясняет ее сильную связь с Дамдином. Бабушка же вдруг замолчала, словно погрузившись в раздумья. Но вот морщинистый рот раскрылся, и Анжилма заговорила вновь:

– С другой стороны, может, и Борсоева наука тебе впрок пойдет. Хоть человек он и дрянной, но шаман сильный. Жаль только, что бубен мой порвал. Теперь помочь тебе не смогу, самой все придется…

– Бабуля, прости меня, пожалуйста… Я так подвела тебя, какая же я была дура… – с трудом проговорила Аяна сквозь слезы.

– Ничего, Аянчик, все к лучшему… Ты уже готова жить одна, быстро окрепнешь. – Голос Анжилмы становился все тише. – Мне тоже пришлось рано повзрослеть. А ты сильнее меня, со всем справишься. Одна только просьба у меня к тебе, выполнишь?

– Конечно, бабушка, все что угодно!

– Не забывай про маму, хорошо? Я не говорю, что надо ее любить или общаться, просто помни, что она у тебя есть. Таня хорошая. Просто сложно ей… Но она тебя очень любит. И сюда не просто так отвезла. Ты поймешь… со временем…

Анжилма сделала глубокий вдох, захрипела, внезапно резко выгнулась дугой и застыла в таком положении. Аяна в оцепенении смотрела на бабушку, ей очень хотелось верить, что это лишь приступ и Анжилма еще побудет с ней хотя бы пару минут. Однако бабушка так и не сменила своей странной позы. На глазах внучки она стала стремительно бледнеть, сделалась полупрозрачной и в конце концов буквально растаяла в воздухе. Лишь скромная серая тень бесшумно скользнула на прощание по покрывалу.

Аяна резко вскочила на ноги. Увиденное повергло ее в шок. Это была первая смерть, с которой ей довелось столкнуться, но она и представить себе не могла, что все произойдет именно так. После исхода души должно было остаться тело – бабушка же будто испарилась. Более того, постель, на которой она лежала, была совсем не смята.

На помощь вновь пришел Дамдинцэрэн.

«Хорошо, что ты успела попрощаться. Не переживай за бабушку, она тебя обучила, а значит, род будет жить дальше. Этого она хотела больше всего», – произнес он со светлой грустью в голосе.

– Дамдин, но почему она исчезла? Где ее тело?

Дамдинцэрэн замялся на секунду.

«Понимаешь… Тела у нее уже давно не было».

– Что ты имеешь в виду?!

«Анжилма сильной шаманкой была. Могла поддерживать присутствие в среднем мире даже после смерти».

– Так она же умерла только что, на моих глазах.

«Да, сейчас умер ее дух. После того как Борсой уничтожил бубен, Анжилма была обречена. Что до телесной оболочки – ее не стало еще шесть с лишним лет назад. Впрочем, для шамана это не важно. А вот сегодняшняя ее гибель, увы, окончательная».

– То есть все это время я жила с ее духом?

У Аяны резко заболела голова. Мысли путались и скакали туда-сюда. Она понемногу начала вспоминать странности совместной жизни с Анжилмой: как в бабушкиной тарелке всегда оставалась еда, как та спала днем и не выходила из дома до вечера, как ее то ли сторонились, то ли не замечали соседи. Почему ей раньше не приходило в голову, что все это очень необычно?

– И что же, если я починю бубен, бабушка оживет? – спросила Аяна.

«Нет. Этого нельзя делать ни в коем случае, – категорично ответил Дамдинцэрэн. – Тебе, по-хорошему, ее бубен даже в руки брать не следовало. Но теперь нужно отнести в лес все, что от него осталось, и вместе с остальными шаманскими атрибутами оставить там. Не портить, не поджигать, ни уж тем более не использовать. Духи сами обо всем позаботятся».

– А как мне с бабушкой попрощаться? Сходить на кладбище, поискать ее могилу?

«На кладбище ходить не нужно, духа ее ты там не найдешь, а вот Борсой вполне мог оставить там для тебя еще одну ловушку. Просто посиди, вспомни ее, попроси за нее предков. Принеси в жертву барана или козла. А потом продолжай жить. Не переживай, ты со всем справишься. А я, если что, буду рядом».

– Спасибо, Дамдин… Можно, я тебе еще один вопрос задам? Получается, что ты – дух бабушкиного брата, замерзшего в горах? Почему ты решил стать моим помощником?

Дамдинцэрэн вновь помолчал несколько секунд, обдумывая ответ.

«Мы с тобой во многом похожи. Ты внутри – такой же ребенок, каким был я когда-то. И у тебя тоже трудная судьба. Много испытаний ждет впереди. Я хочу, чтобы твоя жизнь была хорошей, несмотря на трудную шаманскую долю. Может быть, для меня это шанс переиграть задним числом и мою судьбу».

Аяне захотелось обнять своего помощника, уткнуться в его крепкую шею и поплакать, однако в среднем мире она могла общаться с ним только мысленно. Она несколько раз позвала Дамдинцэрэна, но он уже не отвечал. Девушка встала, вытерла слезы, достала из сундука шаманские атрибуты Анжилмы, сложила их в сумку и понесла в лес.