«До Норильска группа Кочетова добиралась по воздуху. Ли-2 высадил их на полосе и уехал на дозаправку перед следующим рейсом. Вокруг простиралась бескрайняя плоская тундра, покрытая скромной северной растительностью. Вдалеке чернели низкие сопки. Геологи разминали затекшие спины, предвкушая ночлег в гостинице после нескольких суток в пути.

– Постарайтесь как следует выспаться, – сказал Кочетов, закидывая на спину станковый рюкзак. – Завтра рано утром выдвигаемся на Гидропорт, оттуда на лодке до озера Лама, дальше пешком. В следующий раз мы кровати увидим через пару месяцев, не раньше. А сейчас – пойдемте, нас уже ждет Карманов…»

А. Шаров. Страна девяти рек.

Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963

Реальность ворвалась в ее жизнь с первыми лучами солнца. Не успел допеть свою песню соседский петух, как бабушка с ворчанием начала крутиться возле Аяны. У нее для внучки был расписан фронт работ на несколько недель вперед, нельзя было терять ни минуты. И когда только она успела столько всего придумать? Ведь еще вчера не знала, что приедет к ней такая помощница.

После завтрака, состоявшего из чая с сахаром и колбасы с нашедшимися в доме старыми галетами, бабушка наказала девочке сходить в поселковую лавку за продуктами, а на обратном пути зайти к некой соседке, тете Наде, взять молока и яиц. Анжилма вручила Аяне деньги, старую кожаную индийскую сумку, железный бидон и жестом обозначила примерное направление пути.

– Тут улица считай одна, не заблудишься, – сказала она и улеглась на сундуке.

Аяна никогда раньше не ходила так далеко одна. Только в школу и продуктовый, который был в соседнем доме. Да и где этот магазин и тетя Надя? Аяна смутно помнила, как накануне они проезжали мимо продуктового на машине, но это было так быстро, к тому же мысли у нее были заняты совсем другим…

Набравшись смелости, она вышла на неасфальтированную дорогу, упиравшуюся в бабушкин дом. По выцветшей табличке Аяна узнала, что улица называлась Лесной. Над головой висело тяжелое, затянутое серыми тучами небо. На улице, как назло, не было ни души, только низкие домики разной сохранности, с наглухо зашторенными окнами да поросшие крапивой заборы. Аяна чувствовала себя неуютно, то и дело озиралась. На всякий случай тихонько воззвала про себя к Дамдинцэрэну и не получила ответа. В непривычной глухой тишине принимались было лаять собаки, но быстро замолкали, словно им уже давно не о чем было друг с другом говорить и уж тем более – ругаться.

Минут через пятнадцать ходьбы бабушкина улица влилась в другую улицу, побольше, здесь уже стояли основательные дома с палисадниками. За ними, чуть в стороне, виднелся район двухэтажных панелек. В этой части поселка звуков было гораздо больше, до Аяны доносились обрывки чьих-то разговоров, играющих по радио песен и глухого телевизионного бубнежа. Кое-где в огородах виднелись копающиеся в земле люди. У домов стояли «Нивы», «Лады» и даже один джип-иномарка. Эти признаки окружающей жизни немного успокоили Аяну, она пошла дальше быстрее и увереннее.

Вскоре улица закончилась, и она оказалась на небольшой площади, ограниченной с двух сторон магазином и Домом культуры, похожим на чью-то большую дачу: первый его этаж был кирпичным, отделанным бежевой штукатуркой, а второй деревянным, с небольшим заколоченным окном. Рядом с магазином крутилась стайка ребят на велосипедах, но они так быстро собрались и уехали, что Аяна не успела толком разглядеть, были ли среди них ее вчерашние знакомцы. Она не знала, связано ли стремительное бегство детей с ее появлением, но все равно расстроилась – еще один день без общения со сверстниками. Правда, почти тут же она заметила кое-что, быстро отогнавшее тягостные мысли об одиночестве – чуть в стороне от ДК стоял покосившийся столб автобусной остановки. Возле него на скамейке сидела очень старая бабушка в выцветшем ситцевом платье и бесшумно шевелила нижней беззубой челюстью, словно перетирала деснами хлебный мякиш. Аяна поспешила к остановке. Щит с расписанием был разрисован, расцарапан и закопчен зажигалками, так что невозможно было прочитать, что написано.

– Вы ждете автобус? – спросила она у бабушки.

– Нет, не жду, – прошамкала старушка.

– А не знаете, когда он ходит?

– Тебе зачем, девочка?

– Мама просила узнать, ей в Улан-Удэ нужно, – мгновенно соврала Аяна.

– В пять вечера будет.

– А утром тоже ходит?

– Утром в семь. Это что же за мама у тебя такая, не знает, когда ей в город нужно? – удивилась старушка.

– Да нет, знает. Она просто у меня рассеянная, я на всякий случай спросила, вдруг вечерний автобус пропустит. Спасибо большое!

Аяна поспешила отойти от старушки, чтобы избежать дополнительных вопросов.

«Два раза в день, ну что же, совсем неплохо! – подумала она, и на сердце как-то сразу полегчало. По крайней мере, теперь у нее был четкий план, на случай если понадобится сбежать. – Вечером можно выйти за водой или за дровами и добежать до остановки, бабушка вряд ли за мной угонится, она из дому-то толком не выходит».

В приподнятом настроении Аяна зашла в магазин. Несмотря на скромный по городским меркам размер, в нем было все, что нужно. По завету бабушки, она купила батон белого хлеба, килограмм макарон, муку, по пачке гречки и перловки, две банки тушенки, колбасу и упаковку комсомольских пряников. Все это добро едва уместилось в сумку, которая стала неподъемной. Продавщица пересчитала выданные Анжилмой купюры, высыпала Аяне в ладонь сдачу и сочувственно поинтересовалась, унесет ли она все самостоятельно. Аяна ответила, что справится, и хотела уже уйти, но потом остановилась и попросила дать ей в довесок эскимо. Изначально она собиралась припрятать сдачу, чтобы заплатить за автобус, но теперь решила, что оставшейся небольшой суммы все равно не хватит на билет, а значит, лучше уж порадовать себя чем-нибудь вкусным. К тому же в такой хороший день идти обратно в юрту к ворчливой бабушке Анжилме совсем не хотелось.

Аяна спрятала мороженое в бидон, вышла на площадь и пошла в сторону Байкала, призывно синевшего в конце соседней улицы. Озеро оказалось дальше, чем она предполагала. Когда Аяна наконец дошла до пляжа, рука, в которой она тащила сумку, буквально отваливалась, а вся одежда была мокрой от пота. На берегу было довольно людно – несколько компаний жарило шашлыки, сопровождая свой отдых веселым матерком и музыкой из припаркованных рядом автомобилей. Неподалеку в кустах отдыхал мужчина с морщинистым темным лицом, одетый в засаленный и помятый серый костюм. Рядом с ним аккуратно стояли стоптанные кеды. Аяна подумала, что наверняка он лежит так еще с субботнего вечера и, возможно, ему нужна помощь, но побоялась подойти. Впрочем, мужчина вдруг резко повернулся на другой бок и захрапел, так что стало понятно, что о его здоровье можно не беспокоиться.

Аяна прошла дальше и, обнаружив на пляже относительно уединенное, тихое место, села на песок и открыла мороженое. Оно успело немного подтаять, поэтому девочка сначала аккуратно выпила жидкость из пакетика, а потом, пачкая пальцы, доела оставшуюся прохладную массу из сливок и шоколада.

Чуть в стороне противно кричали чайки, дерущиеся за рыбу и объедки шашлыков. Аяна лежала на песке и грелась в лучах солнца. Под расчистившимся синим небом Байкал казался теперь добрым другом, а не угрюмым стариком, как еще пару минут назад. Бескрайняя водная гладь ослепительно блестела, мягкие волны наползали на песок и уползали обратно. Аяна никогда не была на море, но ей казалось, что оно выглядит именно так. Хотелось искупаться, но вода еще слишком холодная. Хорошо, если прогреется хотя бы на пару недель в июле.

Над водой низко летела белая птица. Казалось, что никто из отдыхающих у озера не обращал на нее внимания. Аяна же, наоборот, застыла, завороженная грациозностью птичьего полета. Когда птица подлетела ближе, она смогла разглядеть, что это лебедь. Он бесшумно парил над Байкалом, плавно взмахивая крыльями в такт волнам. Поравнявшись с Аяной, лебедь вдруг повернул голову в ее сторону. Их разделяло несколько десятков метров, но девочка почувствовала, что птица пристально смотрит на нее. Аяне стало неуютно. Наверняка Анжилма уже ее заждалась. Может быть, даже отправилась искать. Аяна посмотрела на свои розовые электронные часики – с момента ее ухода прошло уже почти два часа. А ведь ей еще предстояло зайти за молоком к соседке! Аяна быстро вскочила на ноги, отряхнула песок с одежды, схватила сумку с бидоном и поспешила в сторону дома. Если она быстро найдет соседку и все у нее купит, возможно, получится избежать бабушкиного гнева. В конце концов, она всегда может сказать, что заблудилась по дороге.

Нужный дом никак не хотел показываться ей на глаза. Правая рука онемела от тяжести трещавшей по швам индийской сумки. Вдруг в зарослях смородины и рябины возник одноэтажный зеленый домик. Аяна осторожно приоткрыла калитку и вошла на участок. К дому вела тропинка, вымощенная разномастными плитами, камнями, предметами – словом, всем, что попалось под руку. В одном месте даже был закопан старый противень из духовки. Аяна направилась дальше вглубь сада. Здесь чахли низкие яблони, а сразу за ними начинались грядки. В конце участка было что-то вроде большого, криво сколоченного сарая.

«Там, наверное, живут козы», – подумала Аяна.

– Девочка, тебе чего? – окликнул вдруг ее голос из-за спины.

Аяна от неожиданности даже выронила бидон, он со звоном покатился по земле. Она обернулась – на скамейке, приделанной к задней стене дома, сидела босая женщина лет пятидесяти в грязных джинсах и темном свитере с горлом. На голове у нее был повязан мужской носовой платок. Женщина выглядела очень уставшей, Аяна подумала, что наверняка прервала ее дневной сон.

– Тебя за молоком, что ли, послали? – спросила хозяйка дома, не дождавшись ответа. – Поздно зашла, я уже все продала. Приходи завтра с утра пораньше.

«Похоже, взбучки все-таки не миновать…» – с грустью подумала Аяна. Она молча подняла бидон и собиралась было уйти, когда Надежда вновь окликнула ее.

– А ты чьих вообще будешь? Я тебя здесь раньше не видела. На лето к кому-то приехала?

– Да, к бабушке Анжилме. Это она меня к вам послала.

Женщина мигом очнулась от дневной дремоты.

– В смысле Анжилма? Та самая? – спросила она тихо. На лице ее застыло выражение удивления и испуга.

Аяна замялась, не зная, что ответить.

– Ну, которая живет здесь, неподалеку, у леса. У нее еще дом такой, то ли изба, то ли юрта, может, знаете?

– Знаю, конечно… Кто же Анжилму не знает. Погоди-ка чуток.

Надежда вскочила со скамейки, взяла у Аяны бидон и быстро юркнула в дом. Через пару минут она вернула его уже наполненным, а заодно протянула Аяне пакетик с десятком яиц и каким-то брусочком, завернутым в льняную тряпочку.

– Это масло, – сказала она. – Постарайся поскорее до дома донести, чтобы не растаяло.

Аяна удивилась такому внезапному появлению продуктов, но ничего не сказала. Она поблагодарила Надежду и протянула ей две сотенных купюры. Однако женщина отказалась брать деньги.

– Нет-нет-нет, ни в коем случае, – замотала она головой. – Это мой подарок Анжилме Сосоровне в знак уважения и благодарности за то, что вылечила моего Лешку. Он уже пять лет как не пьет, а ведь я почти отчаялась.

– Спасибо большое, обязательно передам…

Аяна неловко смяла и убрала в карман деньги, запихнула масло и яйца в сумку и медленно пошла домой, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дыхание и расправить спину.

Когда девочка наконец вошла в юрту, она едва не рухнула на пол от усталости. Бабушка Анжилма, казалось, не обратила никакого внимания на состояние внучки. Правда, и ругать ее за долгое отсутствие не стала. Вопреки ожиданиям бабушка пребывала в приподнятом, почти веселом состоянии.

Не дав Аяне толком отдышаться, она тут же приказала сложить портящиеся продукты в погреб – небольшое строение, стоявшее во дворе. А после того как девочка все сделала, Анжилма слезла с сундука, подошла к ней и стала гладить ладонью ее руки и плечи. Бабушкины прикосновения казались неожиданно мягкими, даже щекочущими, словно она водила по коже пером. Через минуту Аяна почувствовала, что боль полностью ушла. Осталась легкая усталость, но теперь она была скорее приятной. Бабушка улыбнулась одними глазами и направила ее к кровати:

– Иди, внучка, полежи.

Аяна с трудом преодолела пять метров до кровати, медленно передвигая ватные ноги, упала на одеяло и почти сразу провалилась в сон.

Ей снился Дамдинцэрэн, она сидела на нем верхом, а он бил по воздуху копытами и мчался ввысь, на небо. Внизу стремительно таял поселок, превращался в темно-зеленую массу лес. Даже величественный Байкал становился все меньше, так что его можно было разглядеть почти целиком. Аяна пыталась докричаться до Дамдинцэрэна, но ветер слишком громко свистел, заглушая остальные звуки. Вскоре они прошли густые влажные облака и вышли на освещенный солнцем синий небесный простор.

Аяна проснулась. Солнечный луч, падавший из отверстия в крыше юрты, щекотал ей глаза. Бабушка Анжилма, заметив, что внучка ворочается в кровати, немедленно принялась командовать – Аяне предстояло разжечь печь и приготовить обед, затем наколоть дров на вечер и прополоть часть огорода.

Работа спорилась. Короткий сон, казалось, вернул Аяне силы и удвоил энергию, она делала все быстро и в охотку, так что закончила все даже раньше, чем предполагала.

* * *

После ужина Анжилма позвала внучку подышать свежим воздухом перед сном. Они сидели на лежавшем возле дома бревне и молчали. Ночь медленно наползала на поселок через поздние летние сумерки и окрашивала безоблачное небо в оттенки розового и фиолетового. Когда стало уже совсем темно, бабушка спросила, как бы невзначай:

– Что Надя, сказала тебе что-нибудь? Может, спрашивала обо мне?

– Спрашивать не спрашивала, но просила сказать спасибо за то, что ты ее мужу помогла. А может, это и сын был, я толком не поняла… Она, кстати, с меня денег не взяла, я тебе в доме сдачу отдам.

– Не надо, оставь себе, купишь что-нибудь. А то, что Надя благодарила, это хорошо, помнит, значит. – Железный голос Анжилмы вдруг дрогнул, Аяне показалось, что бабушка вот-вот заплачет.

– Бабуля, почему «помнит»? Она живет неподалеку, вы же наверняка видитесь хотя бы мельком, – попыталась утешить ее Аяна.

– Нет, давно не виделись. Я из дома редко выхожу. Да и некуда мне ходить, – с грустью добавила Анжилма.

– Так может, она как-нибудь в гости зайдет? Хочешь, я ее позову?

– Вот еще не хватало, – резко сменила тон бабушка. – Не надо мне тут никого.

Разговор оборвался. Они посидели какое-то время молча в темноте, затем Анжилма, кряхтя, поднялась с бревна и сказала:

– Пойду пройдусь на ночь по огороду, а ты ложись-ка спать. Завтра опять рано вставать, у нас дел невпроворот.

Аяна послушно вернулась в юрту, разделась и легла в кровать. Потрескивающие поленья в печи создавали ощущение уюта, погружая комнату в теплый полумрак. Засыпая, Аяна подумала, что, несмотря на все трудности, ей было жаль бабушку. Все-таки она столько лет жила здесь совсем одна, конечно, ей нужна помощь. Наверняка скоро они совсем подружатся, и лето в деревне будет совсем не таким плохим и скучным, как ей казалось накануне.

* * *

За заботами и бытовыми делами неделя пролетела незаметно. Бабушка ничего не делала своими руками, только давала инструкции Аяне и поторапливала, когда та, по ее мнению, делала все недостаточно быстро. Сама же Анжилма частенько дремала днем, причем предпочитала спать не на кровати, а на сундуке, постелив на него старую овечью шкуру. К выходным Аяна полностью прополола огород, посадила морковь, репу и картошку, подмела дом, наколола дров, словом, привела бабушкино хозяйство если и не в образцовый порядок, то уж как минимум в нестыдное состояние. Домашние хлопоты настолько увлекли ее, что она даже забыла про странный эпизод с ребятами на велосипедах, да и в принципе уже не стремилась к общению со сверстниками. К тому же впереди маячила перспектива встречи с родителями, которых она по-прежнему намеревалась уговорить забрать ее обратно в город.

Едва проснувшись в субботу, девочка бросилась к Анжилме с вопросом, когда приедут мама и папа. Она помнила, что у бабушки нет телефона, но вдруг родители позвонили соседям или послали телеграмму? Анжилма не стала вдаваться в детали, только буркнула: «Кто их знает», – и тут же придумала внучке дело: нужно было поправить сетку в старом курятнике. Она собиралась купить цыплят, чтобы у них всегда были свежие яйца. Аяна быстро справилась с заданием, однако, когда она вернулась в юрту, Анжилма уже посапывала на сундуке. Трудно было понять, действительно ли она спала или просто притворялась, но на оклики и вопросы внучки она отвечала лишь невнятным ворчанием.

Постояв пару минут у сундука, Аяна пошла в свою часть юрты. Достала из чемодана книгу, попыталась читать. Бесполезно – все мысли были заняты только грядущим приездом родителей. Аяна раз за разом прогоняла в голове сценарии их разговора. Получалось пятьдесят на пятьдесят – могут сжалиться, а могут и отказать. Такой расклад не внушал спокойствия. Аяна позвала Дамдинцэрэна, он не откликнулся.

Находиться дома стало совсем невмоготу. Аяна вышла на улицу и погуляла по огороду. Стояла ясная, солнечная погода. Хотелось дойти до берега, посмотреть на Байкал и полежать на пляже, но она боялась пропустить приезд родителей. Вдруг они заскочат буквально на полчаса, привезут продукты и умчат обратно? Вряд ли бабушка Анжилма радушно их примет и позовет на чай, учитывая, что с мамой они почти не общаются. Аяна побродила туда-сюда по их улице, села на бревно и стала ждать.

Солнце медленно перекатилось в зенит. Захотелось есть. Вернулась в дом. Приготовила макароны по-флотски. Быстро съела. Бабушку будить не стала, просто оставила ее порцию на столе, накрыла второй тарелкой и завернула в полотенце.

Вернулась на улицу. Никого. День постепенно убывал, одна долгая минута тянулась за другой, а на улице так никто и не появлялся. Аяна изнемогала от скуки и жары, но все равно не решалась уйти.

Наконец спустились сумерки, из юрты вышла Анжилма и присела на бревно рядом с ней.

– Зря себя изводишь, иди домой, – сказала она.

– Но они же обещали! Значит, должны приехать! – обиженно воскликнула Аяна. – Просто, наверное, сегодня не получилось, но они обязательно будут завтра…

Анжилма тяжело вздохнула:

– Не трать силы, внученька. Лучше сходи завтра погуляй, я одна тут управлюсь.

– А что, если они ненадолго приедут? Я же их упущу!

– Никого ты не упустишь. Если что, я им скажу, где ты, или сама тебя найду.

Но Аяна не послушалась и просидела на улице до поздней ночи, пока не стало совсем холодно. Пустая улица серебрилась в свете луны. В густой ночной тишине слышался лишь тихий шелест леса да глухое угуканье затаившейся на березе совы.

Никто так и не приехал.

* * *

В юрте Аяна легла на кровать и заплакала. Тихо, чтобы не разбудить Анжилму и не навлечь на себя ее гнев. Как можно было пообещать и не приехать? Чем она провинилась? Тем, что попала в больницу? Неужели родители просто не захотели с ней «возиться» и отправили в деревню, как некоторые отвозят на дачу старые вещи, чтобы потом никогда ими не пользоваться. А может, она тяжело больна и они не хотят тратить деньги на лечение? Тогда ее и вовсе сослали сюда умирать…

Слезы лились потоком без остановки, казалось, еще немного, и она и вправду умрет от обезвоживания. Даже внезапно появившийся Дамдинцэрэн не смог ее утешить – поуговаривал с полчаса, что все наладится, тяжело вздохнул и исчез. Лишь смутная надежда на то, что мама с папой все же приедут в воскресенье, помогла ей немного успокоиться и задремать на пару часов перед рассветом.

На следующий день Аяна вновь вышла встречать родителей перед домом. Анжилма ничего не сказала, только махнула рукой и принялась хлопотать по дому. К вечеру стало окончательно ясно, что мама с папой не приедут. Душу рвал на части коктейль из обиды, злости, отчаяния и жалости к себе. Неужели они не понимают, как сильно она их ждет? Нет, все же они не могли так поступить, наверняка что-то случилось! Если бы она только могла с ними связаться… Но родители, несмотря на все ее уговоры, так и не купили ей мобильный. Шальная мысль, как искра, вспыхнула в воспаленном уме Аяны, так что она буквально вскочила с бревна.

«На почте есть телефон, я смогу позвонить оттуда!» – подумала она.

Аяна быстро забежала в дом за отложенными с магазинной сдачи деньгами и, не сказав ничего бабушке, побежала в сторону Байкала. Где находится почта, она не знала. Наверное, где-то в центре. В крайнем случае можно спросить у прохожих, должны же там быть какие-то люди, хотя бы возле магазина.

Поплутав немного вокруг ДК, Аяна действительно довольно быстро наткнулась на слегка облезшую сине-белую вывеску «Почта России». Она резко дернула ручку железной двери и тут же чуть не стукнулась об нее лбом – закрыто.

«Ну конечно! – с отчаянием подумала Аяна. – Сегодня же воскресенье, как я могла забыть!»

Девочка судорожно озиралась по сторонам, будто надеялась чудесным образом найти на поселковой улице работающий таксофон. Разумеется, такой роскоши в Солнечном не оказалось. Вокруг не было и прохожих – лишь вдалеке осторожной рысцой пересек улицу и скрылся под чьим-то забором пятнистый черно-белый кот.

«Точно! – вдруг осенило ее. – По воскресеньям магазин работает до шести – там должен быть телефон, только бы успеть!»

Она со всех ног припустила к лавке, поднимая ногами многолетнюю дорожную пыль. Когда она, вся пыльная и грязная, добежала до магазина, продавщица уже собиралась уходить, но, узнав Аяну, вернулась за прилавок. Девочка едва не выкрикнула, что ей срочно нужно позвонить.

– А у тебя что, нет дома телефона? – удивилась продавщица.

– У нас даже электричества нет.

– Это как же так?

– Не знаю, бабушке Анжилме не нужно, видимо.

– Так ты родня бабы Ани… – почтительно и как будто немного с опаской заметила продавщица. – И как тебя зовут?

– Аяна.

– А я Людмила Алексеевна. Тебе куда позвонить-то нужно?

– Домой, в УУ[14].

– Улан-Удэ… Это межгород.

– Мне буквально на минутку. Просто узнать, все ли в порядке. Пожалуйста, прошу вас! – взмолилась Аяна.

– Ладно, что с тобой делать, звони, – вздохнула Людмила Алексеевна. – Только недолго, хорошо?

– Спасибо огромное!

Продавщица подняла крышку прилавка и пропустила Аяну вглубь магазина. Здесь, в небольшой каморке с диваном и телевизором, стоял на тумбочке дисковый телефон.

– Умеешь им пользоваться? – спросила Людмила Алексеевна.

Аяна помотала головой.

– Эх, молодежь… Диктуй номер.

Продавщица передала ей трубку. Аяне очень хотелось, чтобы она ушла из комнаты, но женщина просто села на диван и стала смотреть телевизор без звука.

В трубке раздался стрекот набираемого номера, затем секунда тишины и мучительно долгие гудки. Наконец на другом конце что-то щелкнуло, Аяна услышала тихий мамин голос:

– Алло?

– Мама, это я! У вас все в порядке? Я вас все выходные ждала, а вы не приехали! Вы же скоро приедете, да?

Мама молчала, в трубке слышалось только ее частое дыхание.

– Алло, мама, ты меня слышишь? – закричала Аяна и почувствовала, как покатились по щекам крупные слезы. – Мамочка, я тебя прошу, увезите меня отсюда! Мне тут очень плохо, пожалуйста, приезжайте! Ты меня слышишь, мам? Ты тут? Алло?

В трубке по-прежнему никто не отвечал. Аяне показалось, что она услышала всхлип, после которого тут же раздались противные короткие гудки. Мама повесила трубку.

Перед глазами все потемнело. Аяна положила трубку, развернулась к Людмиле Алексеевне и обвалилась на пол.

Сначала была чернота. Сквозь темноту издалека послышался голос. Кто-то звал Аяну по имени. Ей показалось, что это была бабушка, но, открыв глаза, она увидела Людмилу Алексеевну. Аяна лежала на диване, продавщица с встревоженным лицом сидела рядом.

– Очнулась? Вот и молодец. Полежи здесь немного, отдохни. Что случилось, родители тебя отвезли сюда и оставили?

Аяна кивнула. В голове вспыхнули воспоминания о звонке. Она вновь заплакала. Людмила сочувственно поджала губы и погладила ее по руке.

– Не переживай, не ты первая, не ты последняя, тут такое часто бывает – забрасывают детей к бабушкам-дедушкам на лето. Ближе к сентябрю заберут. А пока наслаждайся тем, что тут есть. На Байкал ходи гулять, в лес за грибами.

– Я не хочу нигде гулять, я хочу домой!

– Ну-ну, я понимаю, – успокаивающе ответила Людмила. – Вернешься домой обязательно, даже не успеешь заметить, как лето пролетит. Тут на самом деле не так плохо. Я и сама, когда пятнадцать лет назад сюда переехала, сначала от скуки на стену лезла. А потом ничего, привыкла. Теперь даже на пару дней никуда уезжать не хочу. Ты полежи пока, отдохни.

Продавщица вышла из каморки и принялась перебирать товар на прилавке. Аяна осталась в комнате одна. В полумраке перед ней плясали странные танцы холодные блики от телеэкрана.

Внезапно они стали обретать знакомые очертания, пока наконец не сложились в силуэт коня. Дамдинцэрэн бесшумно спрыгнул с потолка и оказался возле дивана.

«Что случилось, душа моя?» – спросил он сочувственно.

«Родители меня бросили. Зря все выходные их прождала. А мама даже говорить со мной не хочет», – обиженно ответила Аяна.

«Ты не злись, может, это и хорошо, что они не приехали…»

«Что же тут хорошего?! – рассердилась Аяна. – Отвезли меня в какую-то глушь, бросили наедине со сварливой бабкой, даже навестить меня не удосужились!»

«У них наверняка были серьезные причины. И потом, поверь мне, тебе сейчас лучше быть здесь».

«Ничего не хочу слышать! Уйди! Прочь!»

Аяна вскочила с кровати и принялась мотать головой, отгоняя Дамдинцэрэна. Когда она открыла глаза, конь и правда исчез.

В голову вдруг пришла шальная мысль. Аяна выбежала из каморки и буквально врезалась в ошарашенную продавщицу.

– Тебе уже лучше, девочка? – растерянно спросила Людмила.

– Да, спасибо, уже все хорошо! Скажите, а можно у вас купить кое-что домой? Хочу бабушку порадовать.

– Вообще мы уже закрыты, но так и быть, давай тебе отпущу.

– Отлично, тогда дайте, пожалуйста, два шоколадных батончика, бутылку колы, орешки и пачку чипсов со сметаной и луком.

– Это точно все бабушке? – с недоверием спросила продавщица.

– Да-да, она такая сладкоежка!

Аяна оплатила покупки, взяла пакет и, попрощавшись с Людмилой, быстро пошла к дому. Нужно было лечь пораньше, чтобы завтра ни в коем случае не проспать!

Возле дома она спрятала пакет под кустом смородины и вошла в юрту с пустыми руками. Впрочем, эта мера предосторожности оказалась излишней – несмотря на ранний час, бабушка уже лежала в кровати лицом к стене. Аяна тихонько разделась, на цыпочках добралась до своего угла и, поворочавшись от волнения, уснула.

* * *

Проснулась в половине шестого утра. Сразу вскочила на ноги, чтобы не поддаться соблазну понежиться в кровати и случайно не уснуть. Тихонько подкралась к кровати Анжилмы – бабушка еще спала. Аяна взяла одежду, обувь и рюкзак и на цыпочках вышла из юрты. На улице было свежо, трава блестела от росы. Девочка спешно оделась, умылась водой из колодца, забрала из-под куста мокрый пакет из магазина и быстрым шагом пошла к центру поселка.

Без двадцати семь Аяна уже была на остановке. Вместе с ней здесь ждали автобуса усталая женщина лет пятидесяти с химзавивкой, светловолосая мама с двумя пятилетними мальчиками-близнецами и мужчина средних лет в потертой спецовке. Чуть позже подошла девушка с красивым восточным лицом, одетая в зеленое летнее платье.

«Наверное, студентка, – с завистью подумала Аяна. – Когда-то и я такой буду. Только мне не надо будет так далеко ездить, чтобы учиться».

Мысль о будущей учебе в вузе заняла Аяну. Хотя она еще не понимала, кем хочет стать, когда вырастет, ей нравилось представлять себя молодой независимой девушкой, которая идет куда-то с важным видом, вызывая восхищение встречных мужчин. Может быть, она поедет учиться в Новосибирск, Питер или даже Москву. Там она точно найдет компанию по душе – не может быть, чтобы в таких больших городах не нашлось людей, похожих на нее.

За этими мечтами Аяна и не заметила, как перед остановкой притормозил, подняв облако пыли, старый «пазик». На картонке за ветровым стеклом было написано: «Баргузин – Улан-Удэ». Открылась дверь, люди стали по очереди заходить, передавать деньги водителю и садиться на свободные места. Аяна поднялась на подножку последней.

– Сколько стоит билет до Улан-Удэ? – спросила она несмело.

– Триста двадцать. Льгот нет, – буркнул водитель в майке-тельняшке с вытатуированным на плече парашютом.

Аяна отсчитала необходимую сумму и, получив квиток, прошла в салон и села на свободное место у окна. За стеклом проплыл магазин, затем поселковые дома, заправка, гаражи, автосервис. Справа мелькнула перечеркнутая надпись «Солнечный», закончились посадки пыльных деревьев, и открылся вид на Байкал. День был яркий, светлый, и бескрайняя водная гладь так и искрилась в утренних лучах. Все пассажиры невольно обернулись полюбоваться на озеро. Аяна смотрела на Байкал, не отрываясь, словно стараясь запомнить его как можно лучше. Ведь после бегства бабушка вряд ли когда-либо снова примет ее в своем доме.

Аяна заметила белые точки, покачивавшиеся на волнах. С дороги невозможно было их как следует разглядеть, но девочка почему-то сразу поняла, что это лебеди и среди них тот, которого она видела неделю назад на пляже. Она тихонько помахала им рукой на прощание, как старым знакомым.

Внезапно у Аяны перехватило дыхание, словно она заглотила целиком большую спелую черешню и она встала поперек горла. Девочка покраснела, стала хватать воздух ртом. На глазах выступили слезы.

– Остановите автобус… – с трудом прохрипела она.

Сидевшая перед ней женщина с химией обернулась и с беспокойством посмотрела на Аяну.

– Что такое, родная? Тебе плохо? – спросила она.

– Да… надо выйти…

– Тормози! Тут девочке плохо! – во весь голос крикнула женщина.

От неожиданности водитель буквально ударил ногой по педали. Автобус резко затормозил, всех бросило вперед. Со всех сторон послышались вздохи и недовольное ворчание. Девушка-студентка терла ладонью ушибленный лоб. Женщина с завивкой взяла Аяну под локоть и уверенно потащила к выходу. На воздухе ей вскоре и правда стало чуть лучше. Водитель нетерпеливо тарабанил пальцами по рулю и искоса поглядывал на Аяну и вышедшую вместе с ней женщину. Было заметно, что он опасался ее крутого нрава.

– Пора ехать, – наконец сказал он раздраженно. – Через полчаса еще будет остановка, там подышите. А то я и так уже от графика отстаю – штраф за меня кто платить будет, вы, что ли?

Женщина поджала губы, но промолчала.

– Ты как, родная? Готова ехать? – спросила она у Аяны.

– Да, мне получше, спасибо.

– Тогда пошли скорее.

Аяна пошла вслед за попутчицей. Однако стоило ей ступить на нижнюю ступеньку автобуса, как ее внезапно накрыло осознание того, что ей нужно остаться. Она не могла сформулировать причину, почему ей нужно так поступить, но желание было очень сильным и четким. Аяна остановилась и сказала водителю, что не поедет – выйдет здесь.

– В смысле здесь? Я тебя где тут оставлю, на трассе, что ли? – разозлился шофер. – Садись, не дури, доедем до следующей остановки, там выйдешь и сможешь гулять где хочешь.

– Не переживайте, я тут быстро по пляжу дойду. Мы же еще и не уехали толком.

На лбу водителя собрались морщины, выдавая борьбу противоречивых чувств. В принципе он был бы рад избавиться от проблемной пассажирки. С другой стороны, высаживать ребенка посреди дороги – серьезное нарушение. Не дай бог, кто-то настучит, так и работу можно потерять.

– Да оставь ты ее уже, – гаркнул кто-то из глубины маршрутки. – Пусть идет куда хочет, я из-за нее на встречу опоздаю!

Вмешательство пассажира помогло водителю разрешить моральную дилемму.

– Ладно, иди, только осторожно. За билет деньги не верну, – сказал он.

– Спасибо, мне и не надо! У меня там рюкзак на сиденье остался, передайте, пожалуйста, – обратилась Аяна к все еще стоявшей в проходе женщине с химзавивкой.

Та с недовольным видом принесла сумку и отдала девочке.

– Ты точно нормально дойдешь? – спросила она. – Скажи, где ты живешь, зайду тебя проведать, когда из города вернусь.

– Конечно, заходите, – обрадовалась девочка. – Я у бабушки живу на краю поселка, ее Анжилма зовут, а я – Аяна.

Женщина, секунду назад казавшаяся такой уверенной, вдруг округлила глаза и, не сказав ни слова, отошла от Аяны и села на свое место.

Обескураженная такой реакцией Аяна нацепила на плечи рюкзак и вышла из автобуса. Стоило ей оказаться на обочине, как за ее спиной тут же хлопнула дверь. «Пазик», прокашлявшись, вылез обратно на трассу и стремительно убежал вдаль, оставив за собой пыль и запах низкооктанового бензина.