«…их поход все больше приобретал характер марш-броска. Группа двигалась быстро, забывая про укусы комапров и мошки. Периодически останавливались у речек и ручьев, разбивали кайлом камни. Теперь им все чаще попадались пиропы. Кочетов изучал их с азартом охотника, идущего по следу редкой дичи. Алмазный зверь был ранен и истекал кровью – красными кристаллами граната. Оставалось только его настичь.

На четвертый день после встречи с раненым хоттом геологи вышли на большое темное плато. В отличие от окружающих гор, тут почти не было растительности. Держа оружие на изготовку, группа Кочетова продолжила свой путь. Вася забыл про мозоли и усталость и едва ли не бежал впереди остальных. Около пяти часов вечера он вдруг остановился и закричал товарищам: «Трубка!»

Тут уже побежали все. Через минуту глазам геологов открылось зрелище, ради которого они столько недель терпели лишения в суровой тайге – вглубь земли уходил глубокий провал со следами обработки. Похоже, именно здесь хотты добыли свои алмазы. Конечно, еще предстояло подсчитать объем запасов. Это вполне могло быть рудопроявление, а не месторождение, но главное – они нашли первые сибирские алмазы. Кочетов не сомневался, что перед ними трубка.

– Вот! Вот она! Нашли, братцы! Первая советская алмазная трубка! – закричал Кочетов и принялся обнимать товарищей.

Однако не успели геологи как следует обрадоваться, как, словно из ниоткуда, между ними и трубкой вырос отряд хоттов, вооруженный копьями и стрелами. С ними был и раненый Карманов – его несли на импровизированных носилках из шкуры лося. Вождь племени произнес что-то грозное и посмотрел на узника.

– Он говорит, что они дадут вам алмазов столько, сколько захотите. Взамен они просят уйти и не осквернять священное место, – перевел Карманов…»

А. Шаров. Страна девяти рек.

Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963

В тот же день Аяна собрала вещи и рассчиталась с Олегом. Ночь провела без сна – боялась пропустить утренний автобус. В девять утра к ней постучался дархан – решил подвезти ее до автостанции. Они молчали в дороге, прощание тоже выдалось немногословным. Олег все понимал и не задавал вопросов. Аяна подумала, что он теперь самый близкий для нее человек в мире живых. И если она дойдет до Пупа Земли и вернется обратно, ей обязательно нужно будет его навестить. Они обнялись на прощание, и автобус покатил по колдобинам.

Долгая тряска в автобусе и ослепительно-яркий день за окном. Аяна бы предпочла, чтобы лил дождь или было пасмурно. Хорошая погода усиливала ощущение потери. В среднем мире наслаждаются весной – а ее мама больше никогда не увидит ни неба, ни зелени, ни Байкала. Вернее, увидит, но по-другому, не своими глазами. Часть ее души переродится, но она не будет помнить своей прошлой жизни. И все же почему Аяна не нарушила данное слово и не навестила ее? За три с половиной года было столько возможностей. А теперь они никогда уже не пообщаются в этом мире. Она сможет обратиться к маме только во время сеанса.

Только о чем они будут говорить? Аяна перебирала в голове варианты их разговора в загробном мире и не могла придумать, что же сказать матери. После десятилетнего перерыва их связывало так мало – они были будто дальними знакомыми. На один разговор их хватило, а что дальше? Не погоду-природу же обсуждать. Наверное, поэтому Аяна и не нарушила данного слова. Боялась столкнуться с выросшей между ними черной пустотой.

И все равно сердце Аяны было наполнено тоской. Мамы не хватало, как не хватает отрубленной части тела – руки или ноги. Ты не задумываешься о том, как она важна, пока не потеряешь, и продолжаешь чувствовать ее, даже когда она утрачена. И вроде можно дальше жить, но это уже совсем другая жизнь…

К четырем Аяна прибыла в Иркутск. Не торгуясь, взяла такси на автовокзале и отправилась прямиком к матери. Через полчаса она уже стояла у двери маминой квартиры. Ключ предсказуемо нашелся под ковриком. Дрожащей рукой Аяна воткнула его в замочную скважину и повернула. Зажмурилась. Открыла дверь.

Первое, что она отметила – в квартире было очень свежо. Захлопали шторы, щеки поцеловал легкий ветерок. Аяна открыла глаза. Форточка на кухне была открыта. Может быть, все обошлось и предчувствие ее обмануло? Девушка медленно, шаг за шагом, шла вглубь квартиры. Везде царил идеальный порядок, словно мама готовилась к приезду гостей. Вот и жилая комната. Здесь тоже форточка нараспашку и свежий воздух, колышущий шторы. Аяна, как могла, оттягивала момент, когда придется повернуться в сторону кровати. Рассмотрела стол, подоконник, посудный шкаф. Наконец собралась с силами и обернулась.

Как и Мунхэ пару месяцев назад, мама лежала на кровати с выражением абсолютного спокойствия на лице. Волосы были почти сплошь седыми, лицо покрылось морщинами и съежилось. Да и вся она как будто стала меньше. Аяна встала на колени рядом с кроватью, погладила Татьяну по волосам, взяла ее сухую маленькую ладонь и уткнулась в нее губами. Волосы не отозвались на прикосновение и не дали никаких образов. Слишком много прошло времени с момента кончины. Аяна уже не узнает, как прошли ее последние дни.

Покопавшись в шкафу, она нашла чистую простынь, накрыла тело и вызвала «Скорую». Теперь оставалось ждать. Почти сразу телефон начал разрываться от звонков. Аяна сначала игнорировала их, потом не выдержала и взяла трубку. Ритуальное агентство. Быстро выпалив дежурные слова сочувствия, оператор предложил организовать похороны. Аяна согласилась. Хотелось сделать для мамы напоследок что-то хорошее. Не только обряд, но и нечто материальное.

Пока ждала «Скорую», проверила банку из-под печенья: мешочка уже не было, в ней болталась пара последних веточек саган-дайля.

«Так вот что позволило тебе так долго продержаться», – с грустью подумала Аяна.

На дне коробки лежала какая-то бумажка. Аяна осторожно достала ее и развернула. Записка. Почерк однозначно мамин. Руки слишком сильно дрожали, невозможно было различить ни слова. Аяна села, положила записку на стол и начала читать.

«Моя дорогая ласточка, мне жаль, что мои последние слова ты видишь на бумаге. Я очень хотела бы еще раз увидеть твое лицо, обнять тебя и поцеловать, сказать, как сильно тебя люблю. Но я знаю, что лучше так. Думаю, ты тоже это понимаешь. А если пока и не понимаешь, то точно чувствуешь. Несмотря на нашу разлуку, мое сердце до последнего удара будет биться в такт с твоим. И сейчас я как будто нахожусь с тобой в одной комнате, на расстоянии вытянутой руки.

По тому, как опустела банка, ты уже догадалась, как я жила последние годы. Если бы не саган-дайля, я бы уже давно покинула средний мир. Ты спросишь, зачем я держалась, продлевала свои мучения, не находя избавления от болезни и постоянной боли? Все очень просто – я хотела дать тебе возможность восстановить силы и закончить шаманское обучение.

Неделю назад я получила письмо от друга моего отца, Мунхэ. Он сообщил мне, что ты готова. На следующий день я закончила пить отвар и с тех пор стремительно угасаю.

Не нужно меня жалеть – все получилось так, как я хотела. И пусть отказ от шаманской судьбы меня погубил, все было не напрасно. Ты идешь своим путем, и я знаю, что однажды он приведет тебя к предназначению. Квартира теперь твоя – завещание я написала еще давно. Оставайся в Иркутске и доверься судьбе – тебе обязательно будет дан знак о том, что делать дальше.

Я буду рядом во всех трех мирах.

Люблю тебя.

Мама».

Аяна сидела на кухне абсолютно опустошенная. Не было сил даже заплакать. Она до конца еще не осознала произошедшего, но мысль о том, что она осталась в этом мире одна, крутилась в голове, как заевшая пластинка.

Что делать дальше, было решительно непонятно. Перво-наперво нужно, конечно же, достойно похоронить Татьяну. Аяна ухватилась за предстоящие хлопоты и стала размышлять о том, что ей предстоит сделать. Когда через десять минут в дверь позвонили врачи «Скорой помощи», она была рада им, как родным людям.

Потом маму увезли, и Аяна осталась одна в пустой квартире. Совершила обряд. Татьяны среди духов пока не было, зато отозвались другие предки. Они по очереди заговаривали, жалели Аяну, сочувствовали. Поплакала по внучке Унэрма с Ольхона. Дамдинцэрэн тоже был рядом и утешал Аяну, как мог. Ей стало легче. В конце концов, так ли важно, в каком из миров находится мама. В отличие от большинства людей, у Аяны была привилегия общаться с родственниками после их кончины. Подумав об этом, Аяна вспомнила об Анжилме. Сердце вновь сжалось от тоски. Получится ли вернуть бабушкину душу, если она действительно доберется до царства Эрлик-хана?

Меж тем за окном было уже темно. Аяна прислушалась к своим ощущениям. Ей хотелось остаться здесь, в маминой квартире, где пока еще был ее запах и чувствовалось ее присутствие. Аяна поужинала тем, что нашла в холодильнике, постелила себе на полу и легла спать.

Ей снилось детство, когда болезнь еще лишь робко проявляла себя. Они с родителями пошли в парк аттракционов. Папа купил ей сахарную вату и, оставив в тире целое состояние, выиграл ей розового плюшевого зайца. Аяна подозревала, что в конечном счете он его просто купил. Пока папа стрелял, они с мамой бегали по аллеям и хохотали. Татьяна делала вид, что не может ее догнать. Потом все вместе они катались на колесе обозрения, и желтая скрипящая кабинка подняла их высоко-высоко, выше домов, так что весь город оказался перед ними как на ладони. Аяна зажмурилась от счастья и загадала желание – летать, как птица. Кто бы мог подумать, что она действительно получит такой дар. И с какой бы радостью в свои двадцать четыре года она бы отдала эту сбывшуюся мечту за то, чтобы мама была жива.

Проснулась от звонка ритуального агентства. Ей назвали сумму за захоронение и уточнили, как бы она хотела, чтобы все было организовано. Аяна выбрала кремацию и место в колумбарии. В конце концов, это просто прощание с телом – всю часть, касающуюся души, она проведет сама.

Она долго собиралась с силами, чтобы позвонить отцу, но в итоге так и не решилась. Написала сообщение: «Папа, мама умерла. Похороны завтра в Иркутске, ты приедешь?»

К ее немалому удивлению, отец почти сразу ей позвонил. Выразил сочувствие и спросил, нужны ли деньги. Аяне показалось, что Саян вздохнул с облегчением, узнав, что она все оплатит. В Иркутск он, конечно, не приедет, но маму ему очень жаль. Все же не чужой человек, столько лет прожили вместе, пусть и не всегда все было просто и гладко. Зато родили такую замечательную дочь. Аяна растрогалась от того, как искренне звучал отец. Он не припоминал обид, не сводил счетов, просто грустил по женщине, которую когда-то любил.

Договорились, что Аяна заедет к нему, когда будет в УУ. И хотя она знала, что не приедет, ей было приятно, что на Земле все еще есть место, где ее ждут хотя бы на чай.

* * *

Агентство явно выставило завышенный ценник, но зато похороны были организованы идеально. Аяна только подписывала документы – все остальное взяли на себя ритуальщики. На церемонии захоронения урны она была одна. Олег не приехал, но обещал совершить все необходимые обряды. Аяна думала позвать кого-то из маминых друзей или бывших коллег, но, изучив ее телефон, поняла, что у нее не было близких знакомых. Это немного расстроило Аяну, но потом она подумала, что мало чем отличается от Татьяны – у нее ведь тоже совсем не было друзей.

После похорон Аяна постепенно смирилась с уходом матери. Пустота внутри заполнялась приятными воспоминаниями из детства. Обиды и расстройства же, наоборот, забывались и теперь казались незначительными.

Сорок девять дней, до окончания перехода души в иной мир, Аяна спала на полу. Потом купила новый матрас, подушку и одеяло, выбросила старые и перебралась на кровать.

За это время она успела сдать сессию. Впереди были каникулы, а следом – последний год специалитета. Аяна хотела уехать на Ольхон, но передумала. Решила пройти в Иркутске производственную практику – научный руководитель как раз позвал ее к себе в центр при Сибирском отделении РАН.

* * *

Все складывалось благополучно, но она очень ждала встречи с Татьяной в ином мире. Наконец, когда ее переход был завершен, Аяна попросила онгонов помочь найти маму. Духи предков отреагировали на обращение странно, совсем не так, как она ожидала. Едва ли не хором они принялись отговаривать ее, говорить о том, что она пока не готова к встрече. Убеждали, что лучше не видеть Татьяну сейчас – она не в лучшем состоянии. Однако Аяна не сдавалась, продолжала настаивать на своем, подавляя злость, и в конце концов духи сдались. Мудрая Саруул обещала проводить ее, но попросила сохранять спокойствие и невозмутимость, что бы ни случилось.

Они оказались в темном месте, где земля и горы были серыми, а воздух наполнен пеплом, как после извержения вулкана. Долго шли по едва различимым тропам, пролезали в расщелины между огромными камнями. Наконец их глазам открылась небольшая долина, или, вернее, круглая проплешина, окруженная острыми скалами. В центре ее было булькающее черное озеро с грязью, вокруг которого копошились какие-то существа. Каждые две-три секунды со дна всплывал пузырь размером с крупный арбуз, взрывался и заполнял пространство зловонным запахом. Саруул остановилась и сказала: «Дальше иди одна». Аяна осторожно спустилась с крутого склона. Из-под ног выскользнуло и покатилось вниз несколько черных камней. Стоявшие у озера существа обернулись на звук, но почти сразу вернулись к своим занятиям. Внизу Аяна смогла их рассмотреть – это были души умерших. Они выглядели худыми и изможденными, словно их много недель морили голодом. Большинство из них вычерпывало руками грязь из озера на берег. Впрочем, она почти сразу стекала обратно. Этот сизифов труд продолжался бесконечно. Вокруг несчастных разъезжал шестиглавый демон и бил плетью тех, кто отвлекался. Аяна всматривалась в лица умерших, страшась увидеть среди них мать.

«Только бы Саруул обозналась. Ведь могла же она привести меня не в то место», – думала Аяна.

В этот момент ее тихо окликнул знакомый голос. Неужели один из этих бедолаг, обреченных на вечные страдания, ее мама?

– Не туда смотришь, ласточка, – устало прошептал голос откуда-то снизу. Вне всякого сомнения, это была Татьяна.

Аяна наклонила голову и с ужасом обнаружила, что шестиглавый демон сидит верхом на Татьяне, как на муле. Девушка остолбенела от страха. Хотелось немедленно убежать.

– Мама… – только и смогла выговорить она.

– Да, доченька, это я. Жаль, что ты видишь меня в таком виде, но я все равно очень рада, что ты ко мне пришла.

Недовольный остановкой погонщик уже было занес плеть, чтобы наказать женщину, но Аяна жестом остановила его. Демон фыркнул, соскочил с Татьяны и отправился хлестать уборщиков грязи.

– Я сейчас с ним разберусь и заберу тебя отсюда, – прошептала Аяна. – Он выглядит страшнее, чем есть на самом деле, уверена, что я с ним справлюсь.

– Не надо, ласточка, так ты ничего не исправишь, – грустно ответила Татьяна. – Только усложнишь себе задачу. Тебе же еще предстоит путешествие к Эрлик-хану. Демон – его слуга, и я здесь по делу. Когда я отказалась быть шаманкой, я отреклась от дара. Духи такого не прощают. Обычно они убивают кого-то из близких, но на тебя поставила защиту Анжилма, поэтому они взялись за меня. Свели в могилу, а теперь я и вовсе обречена возить демонов вплоть до следующего перерождения.

– Неужели ничего нельзя сделать?!

– К сожалению, нет, я должна искупить свою вину до конца.

Меж тем демон уже наказал ближайшие к ним души и вновь подошел к Татьяне. Теперь он стоял в стороне, поигрывая хлыстом, и ждал, пока Аяна уйдет. Чтобы не навлечь на маму дополнительные неприятности, девушка поспешила попрощаться.

– Я обязательно найду способ тебя отсюда вытащить, – прошептала она маме на ухо. – А пока буду тебя навещать.

– Не надо, Аянчик… Я надеялась, что ты увидишь меня здесь молодой и здоровой, а не старухой, которую используют в качестве ездовой лошади. Не заставляй меня испытывать помимо боли еще и стыд. Если позволит Вечно Синее Небо, увидимся с тобой потом, в новом перерождении.

Аяна не нашла, что ответить. Слезы катились по ее щекам и падали в покрывавшую землю серую пыль. Она сделала несколько шагов назад. Демон немедленно вскочил на Татьяну и пришпорил своими когтистыми лапами, заставляя двигаться вперед.

– Я за тобой вернусь! – крикнула Аяна, но мама уже не обернулась.

* * *

Земная жизнь Аяны складывалась вполне удачно. Еще на последнем курсе научный руководитель позвал ее в центр стажером-исследователем. На следующий год она с отличием закончила ИГУ и поступила в аспирантуру по месту работы. Темой ее исследования была химия редкоземельных металлов. Аяну привлекали к исследованиям по заказу крупных компаний, так что с деньгами проблем не возникало. Она сделала ремонт в маминой квартире, оставив лишь несколько памятных вещей. Со светлыми стенами и без лишней мебели квартира даже как будто увеличилась в размере. У Аяны впервые появился дом, который она обустроила на собственный вкус.

Только поиск Пупа Земли приобрел для Аяны характер наваждения. Она часами бесплодно просиживала в университетской библиотеке. Писала ученым, в трансе находила и расспрашивала великих шаманов прошлого, но никто не мог дать ей четкого ответа.

Год шел за годом, и постепенно эмоции, испытанные при встрече с мамой в нижнем мире, несколько притупились. Аяна никогда не забывала о своем предназначении, продолжала практиковаться в путешествиях, часто прогоняла в голове сценарии своего обращения к Эрлик-хану с просьбой о помиловании мамы и спасении бабушки. И тем не менее жизнь шла своим чередом. На втором курсе аспирантуры она познакомилась с симпатичным интеллигентным парнем из бурятской семьи. Летом они даже съездили в Улан-Удэ познакомиться с его родителями. Со своим отцом Аяна на всякий случай его знакомить не стала – встретилась с Саяном одна, в той же буузной, что и в прошлый раз. Интуиция ее не подвела – после поездки парень как-то очень быстро исчез из ее жизни, перестал отвечать на звонки и сообщения. Аяна расстроилась, но не слишком сильно. То, что у этих отношений есть срок годности, было понятно с самого начала. Она не скрывала того, что шаманка. Его родителям-буддистам это не понравилось, для «сыночки-корзиночки» это был приговор. Аяна вспоминала Степана и Сергея – все-таки при всех их недостатках с ними она знала, что имеет дело со взрослыми людьми.

В двадцать третьем году она окончила аспирантуру, защитилась и стала научным сотрудником в родном уже рановском центре. Перед Аяной открывалась перспектива блестящей карьеры. К этому моменту она уже смирилась с тем, что поиск Пупа Земли может затянуться. Когда ей будет явлен знак? Завтра, через месяц или через десять лет? Не может же она просто сидеть и ждать. Лучше жить здесь и сейчас, а судьба в любом случае распорядится – без оглядки на ее планы.

В конце октября умер один из старейших сотрудников центра, доктор наук Семен Алексеевич Сретенский. В его квартире в центре Иркутска осталась огромная библиотека, которую он собирал всю жизнь. Потомкам в лице дочери и внуков она оказалась не нужна, но, будучи людьми образованными и деликатными, они решили не выбрасывать ее на помойку и не продавать по частям, а отдать в дар родному центру Семена Алексеевича. Заведующую библиотекой, Машу, отрядили оценить предполагаемый дар – есть ли смысл соглашаться. Чтобы копаться в книгах было веселее, она предложила своей приятельнице Аяне съездить в профессорскую квартиру вместе с ней. Та согласилась – все-таки не каждый день попадешь в дом легенды научного мира.

Библиотека Сретенского оказалась действительно богатой, пусть и представляла преимущественно историческую ценность. Маша то и дела охала, обнаруживая на полках очередной фолиант. Профессорская дочь постукивала пальцами по столу и вежливо ждала, пока они закончат. Аяна не очень разбиралась в научной литературе, тем более букинистической, поэтому просто рассматривала корешки, обращая внимание на богато оформленные дореволюционные издания. Внезапно ее взгляд зацепила затертая книга со знакомым названием: «Страна девяти рек». Аяна осторожно взяла ее с полки, рассмотрела обложку с героическим геологом. «Это же тот самый роман, который я нашла на помойке у супермаркета. В нем еще были вырваны последние страницы», – вспомнила она.

Полистала книгу – вроде все на своем месте. Аяна повернулась к дочери Сретенского:

– Можно я возьму? Это художка, центру она вряд ли нужна. Правда, Маш?

– Не нужна, – стоя на стремянке, кивнула подруга.

Новая хозяйка квартиры надела очки и, сощурившись, посмотрела на книгу в руках у Аяны. Поняв, что речь о дешевом советском издании, она махнула рукой:

– Берите. Все лучше, чем в макулатуру сдавать.

Аяна поблагодарила женщину, убрала книгу в рюкзак и благополучно про нее забыла. Вспомнила лишь вечером перед сном, когда полезла в сумку за зарядкой для мобильного. Легла в кровать, полистала страницы, вспомнила сюжет. Открыла последнюю главу – вот геологи находят кимберлитовую трубку, вот им преграждает путь отряд хоттов. Кочетов идет им навстречу, а дальше… Аяна вскочила с кровати. Усталости как не бывало. Не могло быть никаких сомнений – это и был Пуп Земли.