«– Передай ему, что алмазы нужны не нам, а всей стране. Открытие советской трубки сэкономит миллионы рублей для промышленности, а к ним в эту глухую тайгу придет цивилизация – дороги, электричество, школы, медицина. Хватит жить в первобытно-общинном строе, надо тянуться к свету, – сказал Кочетов.
Карманов скептически посмотрел на начальника партии и нехотя перевел его слова. Вождь выслушал их, подошел к шаману и стал что-то шептать ему на ухо.
– В таком случае они будут вынуждены вас убить, – прошептал взволнованный Карманов. – Володя, соглашайся. Возьмете алмазов, привезете в Москву, скажете, что намыли в речках. Ленинская премия тебе будет обеспечена и без кровопролития обойдется.
– Ты что же, хорек, думаешь, я ради премии стараюсь? – вскипел Кочетов. – Я ради будущего страны здесь по болотам и скалам прыгаю, и ребята тоже.
Не отдадут трубку по-хорошему, возьмем по-плохому, мы ребята пуганые.
Один из хоттских воинов, внимательно прислушивавшийся к незнакомой русской речи, среагировал на агрессивный тон Кочетова, поднял лук и предупредительно натянул тетиву. В эту же секунду раздался выстрел, воин схватился за живот и упал на землю. Смирнов поправил на плече карабин. Его ствол все еще дымился. Хотты подняли оружие, чтобы ответить, но тут же раздалось еще три хлопка – стреляли Кочетов, Маркевич и все тот же Смирнов. Двое воинов свалились замертво. Вася в ужасе лег на землю и закрыл голову руками.
– Патронов хватит? – спросил Маркевич.
– Смотря как стрелять, – ответил Кочетов. – Они у нас считаные.
Вождь хоттов воздел руки к небу, выдвинулся вперед и что-то быстро заговорил на хоттском.
– Он просит вас остановиться, – перевел Карманов. – Они уйдут. Но вождь предупреждает вас об опасности – это не просто дыра в земле. Тут живут темные духи, и, если их потревожить, может случиться непоправимое.
– Вот это другой разговор, – сказал Кочетов, убирая пистолет. – Только пусть алмаз со своей шапки нам оставит, как сувенир. А с духами мы уж как-нибудь разберемся, да, Михаил Павлович?
Марченко кивнул:
– Так точно, найдем подход.
Вождь презрительно бросил шапку под ноги Кочетову. Хотты взгромоздили тела убитых на плечи, собрали их оружие. Только шаман стоял в стороне и что-то бубнил себе под нос. Внезапно он закричал что-то на своем языке, издал истошный вопль и бросился в провал вниз головой.
– Владимир, он вас проклял и принес себя в жертву, – хмуро сказал Карманов. – Это очень сильное заклятие. Пока не поздно, поверните назад.
– Еще не хватало бабушкиных сказок бояться, – отмахнулся Кочетов. – А ты что же, Алексей, с нами не идешь? Про нашу ссору забудь, в походе всякое бывает. Я тебе хорошую характеристику дам в отчете.
– Нет, я остаюсь с ними. Прощайте…»
А. Шаров. Страна девяти рек.
Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963
Конечно же, Аяне было страшно. Одно дело готовиться к путешествию в загробное царство когда-нибудь, в далекой перспективе, и совсем другое – когда отправляться в путь нужно не сегодня завтра. Аяна не была уверена, что готова, но выбора не было. Знак дан, а значит, нужно отправляться в путь.
Посоветовавшись с онгонами и Дамдинцэрэном, Аяна решила, что лучшим временем для путешествия будет зимнее солнцестояние, когда завершается годовой цикл и граница между мирами особенно тонка. Оно приходилось на двадцать второе декабря. Но откуда отправляться в путешествие? Из маминой квартиры не хотелось – слишком много бетона над головой, посторонних шумов, электричества. На природе слишком холодно. Путешествие не близкое, кто знает, сколько она пробудет в трансе. Есть шанс замерзнуть насмерть. Можно поехать на Ольхон к Олегу, но проводить самое важное в жизни камлание в доме другого шамана не самая лучшая идея. Оставался Солнечный – место ее посвящения.
К поездке она начала готовиться заранее. Взяла отпуск на неделю, купила теплый спальный мешок, три пауэрбанка для телефона, два переносных фонаря и целый мешок батареек к ним. В том, что печь в юрте работает, она почти не сомневалась, а вот генератору доверия не было. За почти десять лет он наверняка пришел в негодность. Из еды Аяна накупила вяленого мяса, хорошего чая и энергетических батончиков. Кроме того, она взяла с собой саган-дайля, который ей передала мама. Вдруг она вернется из путешествия раненой, и ей нужно будет поддерживать жизнь, чтобы добраться до врача. Всем остальным было проще разжиться на месте.
Почти сутки в пути, заснеженный лес и еще не замерзший Байкал, и вот автобус проезжает белый знак, на котором черными буквами написано: «Солнечный». Аяна прислушалась к своим чувствам, но не смогла понять, чего в них было больше – предвкушения или страха, ностальгии или неприязни. Одно было точно – Солнечный не был местом, где она ощущала себя спокойной и защищенной. Слишком много воспоминаний и призраков прошлого. Здесь ли Степан? Не скрывается ли где-то в окрестностях Борсой? Если он, конечно, еще жив. Аяне очень не хотелось встретиться с кем-то из старых знакомых. Тем не менее как минимум поселковый магазин ей предстояло посетить.
Аяна вышла из автобуса. Укатанный снег под ногами хрустел и скрипел, как свежая капуста. Свежий байкальский воздух пьянил, а от мороза слипались ноздри. Аяна подумала, что все же в городе ей не хватало того ощущения бескрайности мира, которое всегда было с ней, пока она жила в поселке. Тут легко было почувствовать себя песчинкой, во всем зависящей от воли природы и населяющих ее духов. Но это чувство не было гнетущим, наоборот, оно освобождало. Мир как бы говорил: «Усмири гордыню. Не бери на себя слишком много. Живи, как умеешь, и довольствуйся тем, что у тебя есть».
За прилавком в магазине стояла Людмила Алексеевна. Постаревшая и пополневшая, но легко узнаваемая. Аяна поздоровалась и протянула ей список того, что хотела купить. Глаза Людмилы Алексеевны округлились.
– Вы в поход, что ли, собираетесь? В такие-то холода? Учтите, у нас каждый год кто-то замерзает.
– Да нет, я проездом, к знакомым в загородный дом. Не переживайте.
Ответ полностью удовлетворил Людмилу Алексеевну, и она начала неспешно собирать товары из списка – лапшу быстрого приготовления, молоко, конфеты, каминные спички, жидкость для розжига. Аяна одновременно с грустью и облегчением подумала о том, что продавщица ее не узнала. Так было легче. И все же она была бы рада, если бы Людмила вышла из-за прилавка и заключила ее в свои мягкие объятия.
Когда Аяна с тяжелыми сумками добрела до дома Анжилмы, было уже темно, как ночью. Поначалу у нее была мысль оставить вещи в юрте и сходить проверить, не вернулся ли Борсой. Однако она так устала, что решила сходить с утра или спросить про него онгонов. К тому же зима выдалась снежной – даже по улицам можно было пройти только узкими протоптанными тропинками. На лесопилке же наверняка и вовсе можно было утонуть.
Юрта Анжилмы была завалена снегом и напоминала пасхальный кулич. Она слегка просела и покосилась, но выглядела по-прежнему добротной и прочной. Сила наговоров Анжилмы держала здание прочнее любых гвоздей. Дверь оказалась плотно придавлена снегом. Аяна пролезла в сарай через выбитое окно, достала лопату и принялась откапывать вход.
Через полчаса она смогла с трудом открыть примерзшую дверь и зайти внутрь. Включила фонарь на батарейках. Все предметы и мебель остались на своих местах, но комната была покрыта белым инеем и напоминала ледяную пещеру из сказки про Снежную королеву. Печь была цела, но немного покосилась труба, и через тооно на пол намело целый сугроб снега.
Аяна поправила трубу, вымела снег из юрты, как могла отряхнула иней. В поленнице на улице нашлись сухие дрова. Хорошенько повозившись и перепачкавшись в саже, Аяна сумела растопить печь. Пару раз звякнул разогреваемый чугун, комната постепенно начала наполняться теплом. Через час Аяна смогла снять куртку. Набранный в ведро снег растаял, она поставила на конфорку чайник и выложила ужин – лапшу в коробке и энергетический батончик. Запила все это великолепие зеленым чаем с молоком.
Выключила фонарь и в полумраке при отсветах печи обратилась к онгонам. Предки были встревожены и отвечали уклончиво. Про Борсоя никто из них не слышал, но почти все сходились на том, что Аяне грозит серьезная опасность. Шансы на успех путешествия были, но никто не мог сказать, насколько они велики. Особенно взволнован был Дамдинцэрэн.
«У меня тяжелое предчувствие насчет путешествия, – сказал он. – Может, отложим, пока не поздно? Дождемся лета. Можно будет точно так же на солнцестояние отправиться. Пойми, туда, куда ты идешь, я войти не смогу. Предки тоже будут молчать. Ты сможешь полагаться только на себя».
«Извини, дорогой Дамдин, но отложить поход никак нельзя. Сейчас есть окно возможностей – я вижу перед собой образ Пупа Земли. Значит, он мне открылся, и я смогу его найти. Если я сейчас упущу момент и он закроется – никогда себе этого не прощу. Речь ведь не только о равновесии между мирами. Это единственная моя возможность облегчить участь мамы и бабушки, ради этого я готова на любой риск. И потом, ты не думал, что на снегу черный провал заметить легче, чем летом, когда все покрыто растительностью?»
«Хорошо, поступай, как знаешь. Я провожу и сделаю все, чтобы тебя защитить. Если и не в царстве Эрлик-хана, то хотя бы здесь, в среднем мире».
Аяна завершила обряд и начала приготовления ко сну. На промерзшую, раскисшую кровать ложиться не хотелось, поэтому она решила заночевать в мешке на полу возле печки. Пока раскладывала вещи, заметила странный шум. Включила фонарь – в нагревшейся комнате откуда-то взялась крупная назойливая муха. Она летала в поисках еды, как неповоротливый черный дирижабль, пока наконец не нашла лоток из-под лапши и не села в него трапезничать.
«Зря ты проснулась, не дожить теперь тебе до весны», – подумала Аяна.
Девушка умылась холодной талой водой, завернулась в спальник и выключила свет. Обычно она чувствовала себя в безопасности в доме Анжилмы, но в ту ночь ее буквально трясло от тревоги. Кто знает, может быть, это вообще ее последняя ночь в этом мире? И ведь она никому не сказала, что едет в Солнечный, а местные боятся заходить в шаманскую юрту. Случись чего – никто не спасет, и будет ее тело месяцами разлагаться и сохнуть в бабушкином доме. Чтобы не дать паническим мыслям окончательно овладеть ее умом, Аяна прибегла к проверенному приему – стала перечислять предков. На этот раз процесс затянулся. Через час она стала сбиваться, начала с начала, потом снова запуталась, разозлилась, поплакала и, наконец, уснула.
Ей снился странный пугающий сон. Аяна долго шла в кромешной темноте, пока не заметила вдалеке тусклый огонек. Она прибавила шагу, затем побежала. Огонек оказался тем самым сотканным из звезд деревом, которое она много лет назад видела во время своей инициации. Только теперь оно светило не ярко, а очень тускло. Огоньки на нем мигали, казалось, еще чуть-чуть, и оно погаснет, навсегда сольется с окружающей тьмой. Вдруг ствол дерева наклонился, как от сильного ветра, и Аяна увидела маленькую веточку, горевшую ярче других. До нее можно было дотянуться, и девушка поняла, что должна сорвать ее и оставить себе. Стоило ей так поступить, как дерево мгновенно погасло и Аяна вновь оказалась в темноте, в которой светила только веточка в ее руках. Аяна зажмурилась от страха. Она стояла так несколько секунд, когда ее щеку вдруг обжег холодный ветер. Аяна открыла глаза – перед ней было огромное, покрытое льдом пространство. Впереди шумел холодный океан, торчали из снега черные скалы. Веточка в ладони стала пульсировать, ее свечение разгоралось все ярче, пока не стало ослепительным. Аяна проснулась.
Наступил самый короткий день в году. За окном было темно, до рассвета еще час – как раз, чтобы настроиться и подготовиться. Вода в ведре за ночь успела немного согреться и теперь была почти приятной. Аяна растопила печь, привела в себя в порядок, выпила крепкого чаю. Завтракать не стала, чтобы отправиться в путешествие налегке. Вышла во двор, размялась, подышала свежим воздухом. С любовью и щемящей тоской обошла участок, посмотрела на кроны деревьев вдалеке. Как странно было представить, что она может больше никогда этого не увидеть. Впрочем, думать об этом было нельзя. Пора было отправляться в путь.
В юрте Аяна заварила в термосе саган-дайля и поставила на пол неподалеку от алтаря, чтобы в случае чего можно было до него доползти и сделать глоток. Надела кафтан и шапку, принесла жертву духам, взяла бубен с колотушкой и начала камлать.
Хорошо знакомые наговоры сами слетали с губ, духи предков отзывались, обещали помочь. Вскоре Аяна почувствовала, что душа отделяется от тела. Она прошла через тооно, выскользнула наружу, обратилась в чайку и взяла курс на северо-запад. Путь на плато Путорана был неблизким – почти две тысячи километров по прямой до заветной точки.
Аяна летела неделю, выбиваясь из сил под ледяным ветром. Она знала, что в среднем мире время шло иначе, и все же переживала – сколько часов или, может быть, дней она пробудет в трансе. Ведь ей, в случае удачи, предстоял еще обратный путь… Остался позади покрывшийся льдом в нижнем мире Байкал, внизу проплывали великие реки и бескрайние черные леса. Все это время ее сопровождал Дамдинцэрэн, скакал рядом с ней по небу, отбивая копытами беззвучную дробь по облакам.
На исходе седьмого дня, когда уже начало смеркаться, Аяна наконец увидела то, что искала. Посреди каменистого плато были разбросаны засыпанные снегом постройки рабочего поселка, выстроенного в форме пятиконечной звезды. Чуть в стороне, окруженное покосившимся забором с колючей проволокой, чернело огромное бездонное жерло уходящего вниз провала – Пуп Земли. Сердце колотилось, как бабочка, застрявшая между оконными стеклами. Дамдинцэрэн затормозил в воздухе и попрощался с Аяной:
– Дальше мне хода нет. Удачи! Главное, ничего не бойся и не лги, даже если кажется, что делаешь это во благо. Я буду ждать тебя, когда ты вернешься.
Аяна помахала ему рукой и стала медленно снижаться. Вскоре она разглядела, что все здания поселка – брошенные. У одних были просто выбиты стекла, у других – провалена крыша, у третьих вообще не хватало части стены. Тут и там по поселку была разбросана вросшая в землю, погребенная под снегом старая техника – грузовики, тракторы, бульдозеры, был даже ржавый скелет огромного карьерного экскаватора.
«Как только они его сюда затащили?» – подумала Аяна.
По всему было видно, что люди покинули поселок в спешке и с тех пор не возвращались. Аяна перелетела через остатки забора, приземлилась у широкой дороги, ведущей вглубь трубки, и вернула себе человеческий облик. На земле было холодно и безветренно, мир был окутан серым туманом. Аяну поразила тишина, в которой она вдруг оказалась. Ни тихого воя сквозняка, ни крика птицы, ни шума деревьев – ничего. На секунду Аяна подумала, что у нее заложило уши. Чтобы проверить, крикнула: «Эгэ-гэ-гэй!» Эхо многократно повторило ее голос. Внезапно в тумане показался черный силуэт всадника-великана на огромной лошади, высотой с трехэтажный дом. Аяна узнала в нем Ажирай-Бухэ[42]. Она прочитала обращенный к нему наговор и попросила о пощаде, однако тэнгрий, казалось, и не собирался к ней подходить. Постояв несколько секунд на отдалении, он развернул коня и скрылся в тумане так же бесшумно, как появился. Аяна вздохнула с облегчением и поспешила скрыться под землей.
То, что с высоты птичьего полета казалось небольшой тропинкой, по спирали спускающейся на дно трубки, было широкой дорогой в две полосы. По такой легко мог бы проехать МАЗ или БелАЗ. Аяна вспомнила, что когда-то уже видела такую – в учебнике географии было фото кимберлитовой трубки «Мир» в Якутии. Девушка спускалась все ниже и ниже, воздух постепенно становился теплее, но вместе с холодом исчезал и свет. Поначалу наверху еще виднелось темно-серое небо, но вскоре солнце окончательно зашло, и Аяна оказалась в кромешной темноте. Дальше пришлось идти, держась рукой за вырубленную в камне стену.
«Так я и за сутки не дойду. И потом, а вдруг провал? Тут уж стена меня не удержит», – с отчаянием подумала Аяна. Усталость, накопившаяся после перелета, чувствовалась все сильнее. В темноте закрывались глаза, в какой-то момент Аяна поймала себя идущей в полусне.
Дело принимало опасный оборот, в таком состоянии было легко не только свалиться, но и подставиться под нападение какого-нибудь злого духа из числа слуг Эрлик-хана. Правда, ей до сих пор так никто и не встретился, но это пока – возможно, она просто еще слишком далеко. Внезапно она заметила, что ее джинсы будто слегка светятся в районе правого бедра. Аяна запустила руку в карман и достала ту самую веточку, которую видела во сне. Вот так чудо. Теперь, по крайней мере, можно было не беспокоиться о том, что оступишься и улетишь в пропасть.
Свет от веточки был неярким, но его хватило для того, чтобы рассмотреть ближайшую стену. К своему удивлению, Аяна обнаружила, что она не была монолитной. Тут и там в породе были выдолблены небольшие углубления, в которых стояли каменные столы и стулья. Что-то вроде присутственных мест или загробного коворкинга. Все эти маленькие пещерки были пусты. Это обстоятельство напугало Аяну больше, чем если бы на нее ринулись демоны с окровавленными клыками, – к встрече с ними она, по крайней мере, была морально готова.
«Что здесь произошло? Где все?» – с ужасом думала она, продолжая спуск.
Вскоре тишину нарушили стоны. Сначала совсем тихие – Аяна даже приняла их за мышиный писк, – они становились громче с каждым пройденным метром. Вскоре офисные ниши сменились темницами: из-за решеток к Аяне тянулись серые костлявые руки. Узники норовили ухватиться за ее кафтан, выкрикивали просьбы и угрозы на всех мыслимых языках. Аяну охватила паника. Забыв об осторожности, она побежала, почти сразу споткнулась о камень и полетела кубарем вниз. Еще секунда, и она рухнет в бездонную пропасть.
Но, прокатившись пару десятков метров по земле, она остановилась. Тело болело так, будто ее избили, кафтан был выпачкан в черной пыли, но она определенно была жива. Рядом лежала светящаяся веточка. Аяна встала, отряхнулась и подняла заветный артефакт. Ее ждало новое открытие – оказалось, что она стоит на ровной площадке, после которой продолжался спуск.
Сперва она подумала, что это карман, вырубленный в скале для того, чтобы могли разъехаться едущие друг другу навстречу грузовики. Однако тусклый свет от веточки обозначил гигантские своды, нависавшие у нее над головой. Аяна стояла у стрельчатого портала, не похожего на шахтенный тоннель – слишком уж он был высоким и ровным. Аяна сделала глубокий вдох и углубилась в темноту.
Тоннель был невероятно длинным, Аяне казалось, что она бредет по нему целую вечность. В какой-то момент она заметила, что темнота перестала быть абсолютной. Тут и там на стенах и под потолком вспыхивали маленькие огоньки. Аяна поднесла веточку к одному из них – небольшой кристалл, чистый, как байкальская вода.
– Алмазы! – восхищенно вздохнула Аяна.
Будь она не в нижнем, а в среднем мире, могла бы за пару минут обеспечить себе безбедную жизнь до глубокой старости. Может, даже осталось бы детям и внукам. Но сейчас у нее была совсем другая задача.
С трудом оторвавшись от созерцания драгоценных камней, Аяна продолжила свой путь и через пару минут заметила в конце тоннеля странное голубое свечение. Девушка прибавила ходу и вскоре очутилась у входа в огромный зал. Стены и потолок его были украшены алмазами, которые светились бледно-голубым цветом. Некоторые из кристаллов были вышиной в человеческий рост. У Аяны перехватило дыхание от окружающей красоты. Казалось, что она находится внутри циклопической жеоды[43]. Аяна так увлеклась созерцанием несметных подземных богатств, что только спустя полминуты заметила черный трон, стоявший в дальнем конце зала. На нем сидел великан в короне из черепов.
Аяна застыла на месте от ужаса. Длинная черная борода заплетена в косы, голову украшали острые, растущие вверх рога. В левой руке Эрлик-хан держал череп, в правой – массивный изогнутый меч. Владыка подземного мира мог без труда убить ее одним пальцем, ее кафтан и защитные наговоры были смехотворны по сравнению с его силой.
Как только приступ паники немного отпустил Аяну, она, превозмогая страх, подошла к трону и встала на колени в знак почтения и смирения перед любой уготованной ей судьбой.
– Значит, ты все-таки пришла, – прогремел под сводами голос Эрлик-хана. – Ну что же, мой брат[44] рассказывал мне о тебе. Говорит, что в тебе мощь, сравнимая с первыми шаманками. В другое время я бы померился с тобой силами, да только теперь не до ребячества. Удивило ли тебя что-то в моем царстве?
Аяна отметила про себя, что Эрлик-хан выглядит скорее растерянно, чем грозно.
– О всемогущий Эрлик-хан, великий судья, спасибо, что принял меня в своих чертогах. – Аяна старалась говорить спокойно и почтительно, но дрожащий голос выдавал ее волнение. – Я никого не встретила по пути к тебе. Где же все твои слуги и подданные?
– Ты права, девчонка. Пять с лишним циклов назад[45] сюда пришли красные демоны. Им нужны были камни. И хотя верное мне племя пыталось их не пустить и предупредить об опасности, они построили здесь свой город и ворвались прямо в мое царство на своих огромных конях из железа. Они сорвали печать, и все мои писари, духи и демоны разбежались – кто-то по своей воле, кто-то от ужаса. Охотники за камнями услышали их стоны и рев, увидели, как они ломают технику и рушат дома, испугались, все побросали и уехали. С тех пор подземное царство опустело. Остались лишь темницы. Демоны и духи разбрелись по среднему миру. Вечно голодные, потерявшиеся, не знающие, куда себя деть. Они бы и рады вернуться, но не могут – нарушено равновесие. И ты должна его восстановить. Именно поэтому ты до сих пор жива.
– Но как же я это сделаю? – растерянно спросила Аяна. – Я думала, что ключ к решению находится здесь, в Пупе Земли.
– Так было. Но сейчас судьба трех миров решается не здесь. – Аяне показалось, что Эрлик-хан погрустнел на этих словах. – Тебе предстоит отправиться на Крайний Север, за много дней пути отсюда. На острова, над которыми нет моей власти. Там есть предмет, в котором заключена неведомая сила. Уничтожишь его – и баланс между мирами восстановится. А если не справишься – миры окончательно наслоятся друг на друга. Люди, духи и демоны будут биться друг с другом за каждый клочок земли.
– Что же это за предмет, который мне нужно найти?
– Я не могу тебе сказать. Но когда ты прибудешь на место, ты точно будешь знать, что это он. Путь будет длинным и опасным, возможно, он не окончится на островах. Может быть, это дело займет всю твою жизнь. Но если кому это и под силу – то тебе. За это ты можешь просить себе любое благо.
– Владыка Эрлик, я хочу, чтобы моя мама перешла в верхний мир. И чтобы душа бабушки Анжилмы вернулась из небытия и присоединилась к ней.
– Не знаешь, о чем просишь, дурная девчонка! – прорычал Эрлик-хан и сжал в левой руке череп так, что тот затрещал. – Твоя мама предала свой род. Отвергла великий дар. А бабушка и вовсе потеряла душу, когда этот жалкий черный шаман уничтожил ее бубен. Теперь она здесь, в самой глубокой темнице, куда никто никогда не сможет достучаться.
– Я знаю, что это очень серьезная просьба. Но ведь и от меня требуется рискнуть всем. Не только своей жизнью, но и судьбой предков. Ведь я – последняя сразу в двух шаманских родах. Погибну, и они пресекутся. Да и сами предки исчезнут, ведь некому будет хранить память о них.
Лицо Эрлик-хана уже не выглядело разгневанным. Он подумал с минуту и изрек:
– Хорошо, будь по-твоему: я отпущу Татьяну и Анжилму. Когда ты вернешься в мир живых, тебе будет дан знак. После этого – отправляйся на острова так быстро, как сможешь. Только учти, это другая земля – там твое камлание работать не будет. Останешься без помощи предков, придется рассчитывать только на себя. А сейчас, пока не поздно, поспеши обратно в юрту.
Эрлик-хан наклонился и дунул на Аяну. Мощный поток воздуха поднял ее и понес к выходу через тоннель.
Аяна ощутила резкий удар в грудь и вынырнула из путешествия. Сначала она не могла понять, где находится. И даже жива ли она или мертва. Просто лежала на спине в темноте. Что, если Эрлик-хан не простил ей наглости и решил погубить? Тогда он наверняка заточил ее в самую глубокую и черную темницу. В помещении было жарко и душно, будто кто-то закрыл все окна и выкрутил батарею на максимум. Глаза, уши, ноздри и рот Аяны были залеплены какой-то мерзкой копошащейся массой. Она почти не могла дышать. Неужели эти муки ей предстояло терпеть до следующего перерождения? Это еще если ей вообще позволят переродиться. Аяну охватил ужас. Хотелось немедленно вырваться, сбежать из этого кошмара. Она попыталась перевернуться на живот. Любое движение отзывалось тягучей болью по всему телу, но, по крайней мере, она могла шевелиться. Аяна отпустила колотушку и быстро вытерла ладонью лицо. Неожиданно масса, не дававшая ей дышать, не размазалась, а разом взлетела и с жужжанием закружила по комнате.
Аяна открыла глаза – она была в бабушкиной юрте. Значит, Эрлик-хан не обманул, и она действительно смогла вернуться! Но кое-что было странным: воздух в комнате наполнен гарью, а под потолком летал огромный рой черных мух. Именно они-то и сидели на ее лице. Стены юрты трещали, между бревнами мелькнул язычок огня. Аяна вдохнула дым и закашлялась.
«Пожар! – с ужасом поняла она. – Но почему снаружи, а не изнутри?»
Впрочем, времени на раздумья не было – едва не воя от боли, Аяна поднялась на ноги, схватила куртку, рюкзак с документами, сунула в него термос с саган-дайля, подхватила с пола колотушку и ринулась прочь из горящей юрты.
Снаружи было темно. Аяна не знала, сколько она пробыла в трансе – полдня или несколько суток. Пламя горевшего дома освещало заваленный сугробами сад. Искры летели и гасли на снегу. Аяна обернулась и вдруг увидела чуть в стороне Борсоя. Его обветренное темное лицо, казалось, совершенно не изменилось. Шаман был одет в кафтан и шапку, в руках держал огромный бубен и костяную колотушку. Борсой смотрел на пожар и хохотал.
«Так вот, значит, что произошло, – подумала Аяна, наполняясь гневом. – Он не смог войти в юрту из-за защиты Анжилмы и решил выкурить меня наружу».
– Ну, здравствуй, Аяна! – весело воскликнул Борсой. – С возвращением! Я смотрю, ты за эти годы совсем не поумнела. Сама пришла ко мне в сети, даже подманивать не пришлось. Ну что же, готовься встретиться с любимой бабулей. Я отправлю тебя к ней, в вечное небытие. Изведу наконец ваше мерзкое змеиное племя. Вы выдавили мой род из поселка, с земли, где мы жили задолго до вас. Заставили жить в лесу в землянках, как звери. Смотрели на нас свысока, будто мы второй сорт. Ты же даже не поняла, что все это время я был здесь, в окрестностях поселка. Когда ты приезжала сюда, я тебя видел. А ты меня – нет, потому что гордыня сделала тебя слепой. Прямо как раньше – твою бабку. Ну да ничего, теперь род Анжилмы пресечется. Нечем будет гордиться, ничего от вас не останется, даже воспоминаний.
Глаза Аяны налились кровью. С криком: «Я убью тебя!» – она ударила в бубен, вновь вошла в транс и бросилась на Борсоя. Вместе с ней в атаку пошли все ее предки. Но Борсой подготовился к битве. Из юрты вылетел рой черных мух и превратился в толпу демонов и темных духов.
Сам же шаман внезапно обернулся волком, в несколько скачков добежал до Аяны, повалил на землю и попытался прокусить шею. Аяна едва успела вставить ему в пасть колотушку. Но надолго ли ее хватит…
Борсой в ярости пытался разодрать ее когтями, но выкованный Олегом кафтан работал как броня. Аяна взмолилась о помощи, и в ту же секунду с неба белой молнией слетел Дамдинцэрэн. Он мчался на Борсоя, наклонив голову. Еще мгновение, и он бы сломал шаману хребет своими острыми копытами. Но чуду не суждено было произойти – с крыши горящей юрты на Дамдина прыгнул дух-помощник Борсоя – красная рысь, и вцепился клыками ему в холку. Конь встал на дыбы и понесся в сторону, пытаясь сбросить смертоносного наездника.
Это был конец.
Путешествие в царство Эрлик-хана и резкое возвращение из транса истощили Аяну. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Колотушка трещала в волчьих клыках. Секунда-другая – и она сломается, а потом хрустнут шейные позвонки, и Аяны больше не будет. Борсой уничтожит ее бубен, она окажется в темнице и никогда не воссоединится с предками.
Аяна закрыла глаза и вдруг вспомнила, как подло Борсой пытался убить ее, еще совсем девчонку, заманив в капкан с хищным духом. Перед глазами всплыли последние минуты Анжилмы, когда она таяла на глазах. Смирение перед неизбежной гибелью сменилось яростью. Тело стремительно наливалось силой – она превращалась в росомаху. Аяна ловко вывернулась и ударила лапой по волчьей морде. Острые когти зацепились за щеку, как крючья, и вырвали ее вместе с мясом. Борсой взвыл от боли и повалился на землю. Аяна набросилась сверху, раздробила ему передние лапы своей мощной челюстью и принялась разрывать его на части когтями.
Кровавый раж росомахи не отпускал ее – она продолжала наносить удары, даже когда Борсой обмяк и вновь обратился в человека. Призванные им духи и демоны в ужасе разбежались, увидев поверженного шамана. Вернул Аяну к реальности хруст сломанных ребер. Она отошла от тела и отдышалась. Перед ней лежал умирающий Борсой.
Все его тело ниже груди представляло собой сплошное кровавое месиво. Сломанные руки застыли в неестественных позах, через разорванную щеку виднелись гнилые зубы. Лишь огромные глаза навыкате, в ужасе смотревшие на девушку, еще выдавали теплящуюся в нем жизнь.
– Спасибо за уроки, дядя Борсой, – сказала Аяна, жадно глотая морозный воздух. – Я хорошо их усвоила.
Она подошла ближе. Взгляд Борсоя не двигался, он был мертв. Аяна не знала, слышал ли он ее слова. Впрочем, это было уже не важно. Анжилма и весь ее род были отомщены. Сзади бесшумно подошел Дамдинцэрэн. Его холка была разорвана, с нее свисали лоскуты кожи.
– Ты как? – спросила его Аяна.
– Нормально. За меня не переживай: пока ты жива, со мной все будет в порядке. А раны заживут, к нашей следующей встрече буду как новенький. Тебе сейчас лучше подумать о другом – как незаметно выбраться из поселка. Надо быстро прибраться, пока сюда не сбежались люди. Время еще есть – все соседи спят, и пожар никто не заметил. Но нужно торопиться. Через три часа будет автобус в город. Ты должна успеть.
Аяна поблагодарила Дамдина за помощь и вышла из транса. Смутная надежда на то, что тело Борсоя растворится в среднем мире, сразу отпала. Перед ней лежал все тот же обезображенный труп. Аяна взяла пригоршню снега и растерла лицо, чтобы взбодриться. Белый комок в руке моментально стал алым. Кафтан тоже был заляпан кровью. Чуть в стороне лежала сломанная колотушка. Жаль ее, но главное, что удалось сберечь бубен. А вот о бубне Борсоя предстояло позаботиться.
Юрта медленно, но верно разгоралась, половина крыши уже была охвачена огнем. Нужно было спешить. Аяна подхватила под мышки тело Борсоя и поволокла в горящий дом. Пока тащила, едва не потеряла сознание от напряжения – шаман в своем обитом железом кафтане оказался очень тяжелым. Дальше было проще – она подхватила лопатой его бубен и колотушку – и бросила вслед за трупом. Как могла умыла лицо и руки, оттерла кафтан, надела поверх куртку. Сгребла и покидала в дом весь окровавленный снег, там же оставила лопату и плотно закрыла дверь. Очень вовремя – не прошло и минуты, как с треском обвалилась крыша. Над срубом юрты взвился сноп искр, напоминающий хвост птицы феникс.
Пора было выбираться. Аяна накинула на плечи рюкзак, надела капюшон и быстрой походкой устремилась прочь по тихим боковым улицам. Еще двадцать-тридцать минут, и она будет на остановке. А там останется только дождаться автобуса, чтобы покинуть Солнечный навсегда.
До остановки оставалось буквально пара сотен метров, когда Аяна вдруг заметила на одной из боковых улиц лежащего в сугробе человека. Лишние свидетели ей были совсем не нужны. С другой стороны, нельзя же просто так бросить человека? До автобуса еще полчаса, она должна успеть. Просто разбудит его и отправит домой. Аяна подошла к человеку и постучала сапогом по подошве его ботинка. Ноль реакции. Наклонилась, заглянула в лицо. Это был парень, чуть моложе тридцати, в черной куртке и вязаной шапке с логотипом хоккейной команды. Симпатичное, но потрепанное лицо с неровной щетиной уже успело приобрести синеватый оттенок.
«Похоже, умер, – с грустью подумала Аяна. – Жаль его, совсем еще молодой. Такая глупая смерть».
Внезапно ее поразила догадка. Она всмотрелась парню в лицо и ужаснулась – это был Степан. Она бы из тысячи узнала его глубоко посаженные глаза, красивый нос и высокие скулы.
Степа… Как же так… А все из-за нее. Зачем же она тогда его так мучила. Ведь все могло быть по-другому, и неважно, были бы они вместе или нет.
По щеке Аяны скатилась и застыла одинокая слеза. Она погладила ладонью холодное лицо когда-то любимого человека. Пальцы почувствовали легкое колебание воздуха. Аяна быстро приложила ухо к носу Степана. Дышит! Пусть едва-едва, но дышит! Жив! Вот только как ему помочь? Скорее всего, он умрет по дороге в дом или в больницу – слишком уж сильно замерз. Кто знает, сколько он здесь лежит…
И тут Аяна вспомнила про термос. Главное – успеть, пока он дышит. Аяна трясущимися руками открутила крышку термоса, налила отвар в чашку и приложила к губам Степана. Несколько капель жидкости попало ему в рот. Пара секунд – и он задышал громче и чаще, синие щеки начали розоветь. Аяна приподняла его голову и заставила сделать три глотка.
Степан покашлял, шмыгнул носом и открыл глаза. Увидев его мутный несфокусированный взгляд, Аяна испугалась, что опоздала и сотворила зомби. Однако стоило ему открыть рот, как все опасения были развеяны – от него так сильно пахло перегаром, что она была вынуждена отвернуться.
– Аяна? – с недоумением спросил он, едва ворочая языком.
– Да. Я пришла к тебе во сне, чтобы помочь дойти до дома. Ты сможешь идти?
– К-к-конечно.
Степан неловко перекатился со спины на живот, встал на четвереньки, а потом и на ноги.
– Вот и молодец. Иди, а я тебя провожу.
Степан покорно потопал вдоль по улице. Аяна посмотрела на часы. Время поджимало, но оставить его она уже не могла.
– Т-ты как вообще? – спросил Степан. – Я скучал…
– Я твой сон, ты помнишь? Так что сейчас ты разговариваешь сам с собой.
– Черт-те что…
Через десять минут они дошли до нужного дома. Степан не дошел до него всего-то метров пятьсот. Он долго искал в карманах ключи, потом махнул рукой и повернулся к Аяне.
– Слушай, ну что я их буду сейчас будить. Пойдем с тобой раздавим по писярику. У меня тут у забора припрятана бутылка.
– Стучи давай, писярик!
Степан горестно вздохнул и негромко постучал в дверь. Аяна встала поодаль в тени и наблюдала. Секунд через тридцать дверь распахнулась, на порог выбежала симпатичная бурятка в ночнушке, лицо ее было заплакано. Аяна не без труда опознала в ней подросшую сестру Галчи. Девушка обняла Степана, взяла за руку и повела внутрь. Тут же к порогу подбежала милая девочка лет четырех и с криком «Папа, папа!» обхватила ногу Степана. Аяна наблюдала эту сцену со слезами на глазах. Где-то в параллельной реальности это могла быть и ее жизнь.
Дождавшись, когда жена Степана закроет дверь, Аяна вытерла слезы и со всех ног побежала к остановке. Семь минут до отправления. Только бы успеть!
Вот уже центральная площадь, и на ней – перепачканный грязным снегом автобус, наполненный сонными людьми. Мимо с воем пронеслась пожарная машина. Аяна пропустила ее и ринулась к автобусу. Не успевает… Захлопнулись двери, заскрежетала передача, и автобус тронулся. Аяна кинулась наперерез и выскочила прямо перед машиной. Водитель аж подскочил от неожиданности. Резко затормозил, обматерил Аяну и долго гудел клаксоном. Тем не менее дверь он открыл.
– Извините, – сказала Аяна так мило, как могла, поднимаясь в салон. – Мне просто к родственникам очень нужно.
– С такими фокусами рискуешь с ними на кладбище встретиться, – буркнул водитель. Впрочем, было заметно, что он уже не особо сердится.
Аяна оплатила проезд до Улан-Удэ, прошла вглубь салона и села на свободное место у окна. Пассажиры проводили ее удивленным взглядом – не каждый день встретишь в автобусе человека с бубном, в шаманской шапке и куртке, надетой поверх кафтана.
Впрочем, вскоре они потеряли к ней интерес. Аяна достала смартфон, чтобы следить за местными новостями – напишут ли о пожаре. Телефон оказался разряжен. Вспомнила про пауэрбанки, подключила один, стала ждать. Через десять минут заряда стало достаточно, чтобы запустить смартфон. Мурлыкнула заставка, потом долго ловилась сеть. Наконец удалось поймать стабильный сигнал. Посыпались сообщения. В основном – реклама и уведомления приложений, но было одно и из чата молодых ученых Центра. Почему она его до сих пор не поставила на беззвучный? Аяна хотела смахнуть сообщение, не читая, но потом все же открыла. Это было объявление. Всероссийское географическое общество искало химика, специалиста по редкоземельным металлам, для экспедиции на Землю Франца-Иосифа. Научная степень рассматривалась как преимущество. Оплату предлагали достойную, заезд предполагался весной. Аяна улыбнулась.
«Ну что же, Эрлик-хан вновь меня не обманул, – подумала она. – Значит, с планами на лето определились».
Аяна закрыла смартфон. Новости можно было уже не читать. Она посмотрела в окно – над Байкалом вставал розовый морозный рассвет.
«…мы уже многое умеем, но настает финальный час нашего противостояния с природой. Она, как кулак, сидит на своих несметных богатствах, в то время как простой человек страдает, порой не имея возможности даже досыта поесть. Мы, коммунисты, не готовы это терпеть. Необходимо раскулачить природу, забрать у нее ресурсы и обеспечить по-настоящему благополучную жизнь не только для советских граждан, но и для всего пролетариата нашей планеты. Ломоносов когда-то сказал, что богатство России будет прирастать Сибирью и Северным океаном, но придворный ученый мыслил узкими, буржуазными категориями. Сегодня мы говорим о том, что необходимо раскрыть закрома Сибири на благо всех рабочих мира. Могущество труда преобразует этот безлюдный серый край. И открытие советских алмазов – лишь первый шаг в этом направлении.
Едва Владимир Кочетов закончил свою лауреатскую речь, Колонный зал Дома союзов взорвался нескончаемой овацией…»
А. Шаров. Страна девяти рек.
Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963
Январь 2023 – январь 2026