«…раненый туземец лежал на застеленной волчьими шкурами циновке, еще одна шкура служила ему одеялом. Его круглое смуглое лицо было покрыто потом, глаза прикрыты, губы высохли. Вася сразу узнал в нем ночного лазутчика. Хотт тихо стонал, шептал какие-то слова и совершенно не замечал собравшихся вокруг него геологов.
– Бредит, – вздохнул Баринов с сочувствием. – Совсем плох, бедолага. Скоро отойдет.
– Да уж, такого и допросить не получится, – задумчиво сказал Кочетов. – А ну-ка, подвинься, Николай, дай послушать, что он говорит. Я с тунгусами в экспедициях нередко сталкивался, кое-каких слов нахватался.
Все замолчали. Владимир сел на корточки у циновки и наклонил ухо прямо ко рту умирающего хотта.
– Так, что-то про гору… «черная гора»… хочет ее защитить, кажется. Больше ничего понять не могу – белиберда какая-то.
– Ну что ж, значит, будем искать черную гору, – сказал Маркевич. – Скорее всего, это и есть месторождение.
– Только вот где ее искать, – задумчиво сказал Вася Образцов. Он уже вторые сутки шел, превозмогая боль, – неумело намотанные портянки натерли пальцы, незаживающие мозоли кровоточили.
– Не дрейфь, Васек, отыщем как миленькую! – Марченко хлопнул парня по плечу и запел деланым басом:
Мне знакомы дорожки лесные.
Как завижу хоромы свои,
Крикну: «Кони мои вороные,
Черны вороны – кони мои!»
Члены отряда дружно засмеялись.
– Ну что, товарищи, по коням, – продолжил шутку Кочетов. – Алмазы не ждут. Глядишь, и Карманова на той горе найдем.
– А как быть с этим? – Баринов кивнул в сторону раненого хотта.
– Никак. Его тут наверняка оставили, чтобы за лекарем сходить. Только он ему уже вряд ли поможет, – ответил Кочетов.
– А если они за ним не вернутся? Его же волки сожрут. Тут даже двери нет. Нельзя его так оставлять.
Кочетов на секунду задумался.
– Для него эти горы родные, он сам знает, как ему умереть. Дайте ему попить и оставьте что-то из еды. Человек все-таки.
Маркевич приложил флягу к высохшим губам хотта. Тот не очнулся и не сделал глотка, но его хрип стал чуть спокойнее и тише. Покопавшись в вещмешке, Кирилл достал полупустую пачку галет и положил ее у кровати вместе с флягой.
– Ты это, извини, если что, – пробормотал Марченко.
Отряд двинулся дальше».
А. Шаров. Страна девяти рек.
Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963
«Соскучилась?» – произнес Дамдинцэрэн. Он явно был в хорошем расположении духа.
В голове у Аяны промелькнуло разом так много мыслей. Хотелось задать Дамдину сразу все накопившиеся вопросы. Где он был все это время? Почему не вернулся раньше? Злится ли он на нее или между ними все в порядке? И вместе с тем Аяна поняла, что больше не сердится на него. Все претензии и обиды остались где-то в прошлом, и она была просто бесконечно рада вновь ощущать присутствие своего покровителя.
«Я очень рада тебя слышать, – мысленно сказала она. – Мне тебя не хватало».
«И мне тебя… – Дамдинцэрэн как будто немного смутился. – Я очень хотел вернуться раньше, но не мог».
«А почему? Олег правду сказал – я повредила свое железное ребро?»
«Он сказал в меру своего понимания. Конечно, это была одна из причин, но не главная. Видишь ли, сойти с дороги, сделать не тот выбор – это тоже часть пути. Без этого опыта ты не смогла бы до конца раскрыть свою силу. Теперь же, когда ты оказалась на грани, а потом смогла воскреснуть и обрести себя, перед тобой нет никаких преград».
«Неужели нельзя было преподать мне урок как-то иначе? Я бы послушала, правда».
«Наверное, можно было. И возможно, ты бы действительно вняла уговорам – хотя я сильно сомневаюсь. Только в этом было бы мало толку. Пойми, если бы ты не потеряла дар, не была бы обманута ловким пройдохой, ты бы никогда не поняла, кто ты такая. Была бы только шаманкой и не видела бы себя за рамкой этой роли. Но шаман тем и силен, что он не только проводник в мир духов, но и человек со своей болью и страстями. Только человек может понять другого человека и помочь ему. Ведь именно для этого боги даруют шаманскую силу».
«Вот только я на этом пути дров наломала порядочно, – грустно вздохнула Аяна. – Не была бы такой упертой, не попалась бы в ловушку Борсоя и не погубила бы бабушкин дух. Остальное ладно, мелочи, а это уже никак не поправить».
«Это большая трагедия, – согласился Дамдинцэрэн. – Но не ты одна в ней виновата. Я предупреждал тебя тогда, что тебе рано становиться шаманкой. Анжилма торопилась, ей нужно было подготовить себе смену, чтобы не угас род и земля оставалась под защитой. Ее можно понять – Солнечный без шамана осиротел. Нет там сейчас благодати, повсюду злые духи шастают. Возможно, ты и сама это почувствовала, когда ездила за аттестатом. Мне грустно – все-таки это наши родовые места, я и сам рос в его окрестностях. Только ты не для Солнечного призвана. У тебя другая миссия, гораздо более ответственная. Этого Анжилма понимать не хотела, думала – ты прикипишь к поселку и останешься».
«Так в чем же мое предназначение? – в отчаянии воскликнула Аяна. – Мне столько раз про него говорили, но так никто и не рассказал, чего же ждет от меня Вечно Синее Небо».
«И я не могу – ты должна нащупать миссию сама. Тут помогут только кузнечные боги – они обособлены, видят все со стороны. Могут дать тебе ценную подсказку».
«Значит, надо поговорить с Олегом… А дар-то хоть ко мне вернулся? Я пока слышу только тебя».
«А ты подойди поближе к берегу и сама все поймешь. Как раз сейчас солнце выглянуло», – с хитринкой в голосе ответил Дамдинцэрэн.
Аяна перемахнула через изгородь и пошла прямо через поле в сторону озера. За время их разговора с Дамдинцэрэном она успела порядком подмерзнуть, поэтому была рада немного подвигаться. Снега тут почти не было, и, если бы не ветер, идти было бы совсем легко. Через пару минут она уже дошла до высокого берега и обомлела.
Вода под Шаманкой искрилась в солнечных лучах, как новогодняя елка. Дворец хозяина Ольхона уходил вниз как минимум на три этажа. Стены из горного хрусталя были обильно инкрустированы драгоценными камнями и красными кораллами. Вокруг дворца, сверкая серебристыми хвостами, плавали красивые фараонки[38]. Аяна так залюбовалась этим зрелищем, что на минуту забыла про Дамдинцэрэна. А потом произошло то, чего она так страстно ждала – в голове зазвучал знакомый скрипучий голос прародительницы их рода. Затем второй – мужской, следом третий, четвертый. Вскоре ее голова заполнилась голосами десятков предков, и в ней стало так шумно, словно она ехала в переполненной электричке.
Аяна ликовала, теперь она вновь никогда не будет одинока. Поблагодарив предков, она мысленно обратилась к Дамдинцэрэну:
«Дамдин, родной, спасибо тебе огромное! Как я рада, что все вернулось!»
Он не ответил, но Аяна уже не переживала по этому поводу. Счастье накрывало ее, как волны на штормовом Байкале. Ей хотелось подбежать к случайным прохожим, фотографировавшим скалу, обнять их и рассказать о том, что она вернула себе призвание. Как жаль, что она не могла этого сделать. Зато она могла поговорить с Олегом. Уж он-то точно поймет, насколько большое событие произошло в ее судьбе! Аяна рассмеялась от радости и побежала домой.
Олег был дома. Они сели обедать на кухне – ели фасолевый суп с мясом, который Аяна сварила накануне. За окном кружила и подвывала метель, и дома, среди полумрака и теплых запахов еды, было особенно уютно. Олег внимательно выслушал рассказ Аяны о том, как к ней вернулась связь с предками. Удивленно покачал головой:
– Я, конечно, знал, что это произойдет, но чтобы так быстро… Похоже, у тебя и впрямь очень сильный дар.
– Кстати, об этом… Я уже несколько раз слышала о том, что у меня есть какое-то предназначение, но никто мне не может ответить, в чем именно оно заключается. Как вы думаете, вы могли бы спросить об этом кузнечных богов?
Олег посмотрел на нее исподлобья, потом уткнул взгляд в тарелку. Долго и сосредоточенно жевал кусок вареной говядины.
– Спросить-то я могу. Только нужна конкретика. Что именно ты хочешь узнать?
Аяна задумалась.
– Мама говорила что-то про баланс между мирами. Наверное, я хочу знать, где находится место, в которое направляет меня судьба. Искать ли мне его в этом мире, верхнем или нижнем.
– Хорошо, – ответил Олег. – Держи этот вопрос в голове, думай о нем и приходи через час на задний двор. Я все подготовлю. Не даешь ты мне, Аянка, отдохнуть, ек-макарек!
Аяна выпила чаю, побродила по дому и пришла к кузнице в обозначенное время. Над зданием поднимался дымок – значит, Олег внутри. Аяна слышала тихие отголоски наговоров, шипение раскаленного металла. Ее бил озноб, но не от холода, а от ожидания. Еще какие-то минуты, и она сможет узнать, зачем же духи предков призвали ее и сделали шаманкой. Или не узнать. Тогда ей по-прежнему придется жить вслепую в надежде, что судьба смилостивится и подкинет подсказку, которую она сможет прочитать. Время текло бесконечно долго. Наконец наговоры смолкли, Олег задвигался в кузнице. Послышались различные шорохи, звяканье металлических инструментов. Аяна поджала губы от волнения. Олег вышел. Весь красный, разгоряченный, будто из бани. Лицо его выглядело озадаченным.
– Ну что? Что они ответили? – нетерпеливо спросила Аяна.
– Пойдем-ка в дом. Тут быстро не расскажешь. Да и неправильно такие вещи на улице обсуждать. Ольхон хоть место и святое, а все равно каких только духов вокруг не ходит.
Дома сели в гостиной. Олег задумчиво грел руки у печи. Аяна молча сидела на краешке стула, боясь потревожить его несвоевременным вопросом.
– В общем, так, Аянка. Главная новость у меня хорошая – боги были благосклонны и дали ответ. Только он вряд ли тебе сильно поможет. Я спрашивал и так, и этак, и они каждый раз мне говорили, что ты должна отправиться к началу начал – к Пупу Земли.
Сердце Аяны пропустило удар. Ответ кузнечных богов не добавлял ясности направлению ее поисков.
– А где это? – тихо спросила она.
– В том-то и дело, что никто не знает. И помочь тебе никто не сможет.
– Неужели даже старинные предания ничего об этом не говорят?
– Говорят, конечно, но размыто. Там никто из живых не был. А если кто и дошел – обратно не вернулся. Ну вот, смотри. – Олег взял с журнального столика газету с телепрограммой и проткнул шариковой ручкой. Ею он обыкновенно подчеркивал передачи и фильмы, которые хотел посмотреть. – Считай, что газета – это наш, средний мир. И в нем есть отверстие. Посмотри через него наверх, что ты видишь?
– Люстру. Свет получается?
– Да, это свет Полярной звезды. Он обозначает проход в верхний мир, где живут боги. А теперь посмотри вниз. – Олег опустил газету практически к самому полу. – Теперь что видишь?
– Ничего. Темноту.
– Правильно, это тьма загробного мира. Пуп Земли уходит глубоко под землю – это царство мертвых, где владычествует Эрлик-хан. Внизу десятки темниц, где истязают грешников. А вход охраняют черные всадники. Так что даже не знаю, Аянка, как тебе туда попасть. Да и нужно ли. Не всякое предназначение нужно выполнять, иногда лучше смириться с тем, что имеешь. Сама знаешь про синицу в руках.
– И все же, если я хочу туда попасть, что мне нужно делать? – не унималась Аяна.
Олег насупился. То ли он боялся разгневать богов, то ли не любил темы, связанные с загробным миром, но разговор явно был ему неприятен.
– Тогда, по идее, тебе нужно искать расщелину или пещеру, уходящую на много километров вниз. Только вот таких очень много.
– Так может, это Байкал? Он как раз подходящей глубины. Может, мне и идти никуда не нужно, я уже на месте?
– Аяна, ты эти шутки брось. Может плохо кончиться, – погрозил ей пальцем Олег. – Байкал – не Пуп Земли, это наше море. Когда-то, давным-давно на его месте были земля и горы. Там, где соединялись Селенга и Ангара, был большой вулкан. Он стал извергаться, земля пошла трещинами, и образовался огромный огненный провал. Туда хлынула вода, которая и спасла нашу землю. Так возник наш Байкал. В нем много тайн, но Эрлик-хан здесь не живет. Туристам иногда говорят, что камень в истоке Ангары запирает вход в царство мертвых, только это ерунда. Тут совсем другая энергетика, неужели не чувствуешь?
– Чувствую, конечно…
– Тогда не ищи легких путей, в нужный момент подсказки сами к тебе придут. Возможно, они уже были рядом, просто ты не была готова их увидеть. Ты на Ольхоне – пользуйся этим. Очисти разум и душу, научись всему, чему можешь, у меня и других. Сделаем тебе кафтан и шапку, а то ты только с бубном. Не дело это. Никогда не знаешь, что тебе пригодится, когда отправишься в гости к Эрлику.
Аяна поблагодарила Олега за обряд и разговор по душам и отправилась к себе. Разложила все необходимые атрибуты, обратилась к предкам. Как она и предполагала, онгоны ничего не рассказали ей о Пупе Земли. Зато на другие вопросы они отвечали весьма охотно. Кто-то из духов по линии деда посоветовал ей поискать старого шамана по имени Мунхэ[39], который жил в соседнем с Хужиром поселке Харанцы.
Торопиться было некуда. Аяна решила пару дней отдохнуть, перед походом к Мунхэ. Она заперлась в комнате и не спеша освоила по учебникам всю университетскую программу за первый семестр. Теперь до декабрьской сессии об учебе можно было не вспоминать.
На третий день Аяна проснулась пораньше, заварила чай в термосе, сложила в рюкзак бутерброды, бубен с колотушкой и отправилась в Харанцы. По пути зашла в гастроном, купила продукты, которые могли пригодиться в обряде, и упаковку пирожного «Муравейник» в подарок шаману.
Она рассчитывала на приятную прогулку через сосняк, однако, пройдя треть пути по лесной тропе, поняла, что сильно замерзла. Пришлось выйти на трассу и тормозить попутку. Правда, тут ей повезло: водитель (разумеется, на «буханке») знал старого Мунхэ и за символическую плату подбросил ее прямо к его дому. Аяна сразу взяла у него телефон и договорилась об обратной поездке в Хужир.
Дом Мунхэ был совсем не похож на жилище шамана: обычный сруб-пятистенок, каких много в любой русской деревне. Аяна даже засомневалась, не перепутал ли чего водитель. Вдруг в Харанцах несколько Мунхэ? Шаманов на Ольхоне много, больше, чем где бы то ни было, почему бы двум из них не быть тезками. В любом случае не проверишь – не узнаешь.
Аяна подошла к двери и постучалась. Та оказалась не заперта. Скрипнули петли, дверь приоткрылась.
«Вот те на», – неприятно удивилась Аяна.
Она медленно зашла в дом. Тут уже никаких сомнений быть не могло – в доме жил опытный шаман. На стенах большой комнаты, занимавшей почти весь дом, были развешаны многочисленные шаманские атрибуты: колотушки, хадаки, металлические детали. Видное место занимала большая медвежья шкура. На алтаре, помимо привычных изображений богов и духов-покровителей, был большой портрет Чингисхана. Здесь же курилось какое-то сладко-пряное благовоние, погружавшее комнату в приятную дымку. У смежной стены на низкой тахте сидел в позе лотоса маленький седобородый старик. Аяна не сразу заметила хозяина дома и сильно смутилась, когда наконец его увидела. Мунхэ молчал. Ни один мускул не дрогнул на его сухом лице. Он напоминал мумию, непонятно, что вообще держит его в мире живых. А может, и не держит?..
«Только бы это снова не был дух умершего шамана, – с ужасом подумала Аяна. – Второй раз я такое не переживу».
Ее мысли прервал Мунхэ. Старик открыл глаза и с неожиданной для его возраста легкостью спрыгнул на пол.
– Ну привет, Аяна. – Его голос звучал весело и трескуче, как горящие в печи смолистые сосновые дрова. – Духи предупреждали, что ты придешь. Я не умер и пока не планирую. Тем более что ко мне пришла с визитом такая замечательная юная шаманка.
Аяна смутилась и потупила взгляд.
– Можешь не стесняться, я же вижу, кто передо мной. В молодости я знал твою прабабку – Унэрму[40]. Мощная была шаманка из ольхонского рода шабууни нойод, а в тебе ее ветвь усилилась бабкиными предками. Я рад, что дожил до сегодняшнего дня и тебя встретил. Ну да ладно, прости мне старческую сентиментальность. Давай-ка выпьем с тобой чаю. Расскажешь мне, что ты ищешь и хочешь узнать.
Мунхэ проворно засуетился в уголке с электроплитой, заменявшем ему кухню, и вскоре поставил на невысокий стол чайник, чашки и хрустальную вазочку с баранками. Аяна достала принесенные с собой пирожные – они пришлись как нельзя кстати. За чаем полился неспешный деревенский разговор.
За окном тихо падал снег, они сидели в полумраке избы, словно в гигантском стеклянном новогоднем шаре с белыми хлопьями. Аяна рассказала Мунхэ историю своего шаманского становления. Не забыла и про недавний кризис, который помог преодолеть Олег. Старик внимательно слушал, подливал чай и лишь в особо драматичные моменты покачивал головой и цокал языком. Наконец Аяна дошла до своего предназначения и рассказала про ответ, полученный от кузнечных богов.
– Олег в самом деле увидел такое в огне? – удивился Мунхэ и тут же сам себе ответил: – Впрочем, он парень серьезный, шутить с такими вещами не будет… Знаешь что, внучка, покажи-ка мне своего коня.
Аяна не сразу сообразила, о чем ее попросил Мунхэ, но потом спохватилась, достала из рюкзака бубен и показала шаману. Тот внимательно осмотрел его.
– Хороший конь. Видно, что сделан для себя, с любовью и умением. Только до Пупа Земли на нем не доберешься. Тебе понадобится еще один, для дальних путешествий. Ну, да это не к спеху. Сделаем такой, какого ни у кого нет. Я научу тебя впускать в себя духов предков без транса, расскажу, как путешествовать на большие расстояния в нижнем мире. Когда-то я мог облететь так почти весь свет. А найти Пуп Земли ты можешь только сама. И уж тем более никто тебе не сможет дать совет о том, как себя вести при встрече с Эрлик-ханом. Если ты выполнишь свою миссию и вернешься, ты будешь первой за тысячи лет, кому это удалось. Скажу сразу, обучение будет не быстрым – ты готова остаться на Ольхоне на пару лет?
– Конечно, – тут же ответила Аяна. Ей некуда и незачем было уезжать.
– Вот и хорошо. Мне осталось не очень много времени в этом мире, но я буду молить Вечно Синее Небо о том, чтобы я мог задержаться и тебя обучить. Это очень важно. Может быть, ты единственная, кто может восстановить равновесие между мирами. А значит, духи будут тебе помогать. Думаю, ты уже и сама ощущала их поддержку. Сегодня мы с тобой пообщаемся с онгонами, настроимся на нужный лад, а завтра приходи с утра пораньше – начнем обучение.
Мунхэ и Аяна совершили подношение предкам и получили от них благословение на передачу сакрального знания. Девушка сердечно попрощалась с шаманом, вышла на улицу и позвонила водителю.
Тот не ответил. Аяна еще раз набрала его номер – без результата. Что ж, получается, нужно выбираться самостоятельно. Падал густой пушистый снег и скрывал все окружающие звуки. Аяна шла по белой деревенской улице, словно во сне, не слыша даже своих шагов. А может, это и был сон? Что, если не было никакой встречи с Мунхэ и она все еще нежится в своей кровати в Хужире? Можно было ущипнуть себя за руку, но Аяна не хотела этого делать – слишком уж нравилось ей это состояние между явью и сном, в котором все возможно и невозможно одновременно. Настоящая свобода. Так она медленно шла в направлении, где, по ее представлению, находился центр поселка. Наверняка там можно кого-то поймать. А может, за это время водитель увидит пропущенный и перезвонит.
Минут через пятнадцать Аяне на глаза попалось объявление о сдаче комнат – верный признак того, что она шла в правильную сторону. Вскоре появились и первые захудалые отели. Все они были закрыты в межсезонье. Аяна поймала себя на мысли о том, что не знает, как должен выглядеть центр поселка. Должен ли там быть памятник или доска объявлений? Может быть, ДК или здание администрации? В Хужире был памятник воинам-землякам и автостанция, а тут? Погруженная в эти мысли Аяна дошла до улицы, которая была чуть шире остальных. Здесь она неожиданно увидела серую «буханку», направлявшуюся в ее сторону. Аяна подумала, что это тот самый водитель, которому она звонила, и помахала рукой. Микроавтобус моргнул фарами – увидел, подъехал к девушке и остановился. За рулем был Олег.
– Аянка! Ты чего тут делаешь, задницу морозишь? Садись, подвезу! – бодро выкрикнул он, высунувшись из окна.
Девушка отряхнула с шубы снег и с радостью залезла в «буханку». На этот раз в ней играл шансон вперемешку с народными песнями. Путешествие в Хужир началось под песню «Ой, вы кони мои вороные».
– Ох, как здорово, что я вас встретила, дядя Олег! Я уж думала, пешком придется обратно топать. Сюда доехала на попутке, собралась возвращаться, а водитель на звонки не отвечает.
– А чего ты вообще забыла в Харанцах? Улетать, что ли, собралась?[41]
– Да нет, конечно, – рассмеялась Аяна. – Я знакомиться приехала к наставнику, мне его духи предков посоветовали. Мунхэ, знаете такого?
От неожиданности Олег неправильно переключил передачу. Противно заскрежетало сцепление, автомобиль слегка повело в сторону, шаман выругался.
– И как пообщались? Он согласился? – спросил он, стабилизировав машину. Они проехали аэропорт и мчали по трассе в сторону Хужира.
– Да, очень милый дедушка, сказал, что передаст мне все свои знания.
– «Милый дедушка», мля, – ухмыльнулся Олег. – Этого дедушку раньше по обе стороны от Байкала боялись! Самый мощный шаман, если брать не из дарханов. Суровый был, но справедливый. Все к нему за советом ездили, он споры разрешал. Я про него лет пять не слышал, а вот поди ж ты, жив и здоров. Ему уже за девяносто, наверное. Если сам Мунхэ взялся тебя учить, пожалуй, ты дойдешь до Пупа Земли. Может, даже и вернешься. Я тебя буду к нему возить. У меня все равно там в районе бывшего рыбзавода дела кое-какие есть, считай, по пути. Кафтан тоже потом подходящий сделаю, чтобы у тебя защита была в твоем путешествии.
– Спасибо, – тихо сказала Аяна. Второй раз за день слышать о перспективе невозвращения было не слишком приятно.
– Раз уж ты застряла на Ольхоне надолго, извини за прямой вопрос – как у тебя с деньгами?
– Ну, есть кое-какие, – уклончиво ответила Аяна.
– «Кое-какие» – это несерьезно. У нас тут цены круче, чем в Москве. Тыр-пыр, туда-сюда, пару месяцев – и, считай, денег нет. А я при всей своей доброте не готов тебе бесплатно комнату сдавать. И так большую скидку сделал.
– Я найду работу. Наверняка ближе к туристическому сезону что-то появится. Не хочу только зарабатывать шаманскими делами – уже на этом обожглась.
– Во-о-от, я к тому и клоню! Зачем тебе искать где-то работу, когда ты можешь работать на меня? В конце января, тьфу-тьфу, лед на Байкале встанет, турист сюда ломанется, как лосось на нерест. А у меня же не только гостиница, я, можно сказать, мини-туроператор! У тебя как с иностранными языками?
– Английский более-менее знаю, но, если что, могу оперативно и другие выучить.
– Вот и отлично, учи китайский. Будешь у меня гидом работать – жилье себе обеспечишь, ну и сверху кое-что будет оставаться. Пару лет так поживешь – отдохнешь от городской суеты. Заодно и красоты наши посмотришь, ты же пока дальше поселка и не выбиралась никуда.
Аяна кивнула. Описанная перспектива ее вполне устраивала – все интереснее, чем сидеть где-то за прилавком. И уж тем более лучше, чем принимать просителей.
– Согласна. Начнем после Нового года.
Так для Аяны началась новая, островная жизнь. В декабре она съездила в Иркутск и на отлично сдала сессию в университете. Все пять дней, которые она была в городе, ей хотелось поехать навестить мать. Но Аяна помнила о данном слове и держала себя в руках. Даже гостиницу выбрала специально так, чтобы до маминого дома было добираться максимально неудобно. Впрочем, была внутри нее часть, которая радовалась тому, что она не увидится с Татьяной. Осенью они впервые за много лет поговорили по душам и расстались в добрых чувствах. Кто знает, что произойдет при следующей встрече? Груз обид и недоверия между ними был слишком велик, чтобы списывать его со счетов. Кто даст гарантию, что одна из них не сорвется? Нет, уж лучше оставить все как есть и не писать новой истории после точки. А потом, кто знает, вдруг маме станет лучше. Бывают же истории чудесного спасения. Тогда они смогут встретиться и поговорить совсем в другой обстановке и с другим настроем. И хотя Аяна не верила, что такое произойдет с Татьяной – слишком уж сильно она прогневала духов, – она продолжала утешать себя надеждой.
Через две с половиной недели после Нового года на Байкале встал лед. Весть об этом тут же облетела всех туроператоров, и в считаные дни население Хужира увеличилось втрое. Аяна только и успевала возить русских и иностранцев покататься по застывшей поверхности Байкала, посмотреть ледяные гроты, выпить водки из вырезанных из озерного льда рюмок. А еще по несколько раз в неделю ездила в Харанцы к Мунхэ.
И тут каждый раз для нее открывался новый, бесконечно расширяющийся во все стороны мир. Чем больше она постигала шаманскую науку, тем менее уверенно себя чувствовала – ведь предстояло узнать в десятки раз больше. Это была совсем не химия или биология, с понятными законами и правилами. Приходилось двигаться на ощупь в полной темноте, полагаясь на наставника, онгонов и собственную интуицию. Порой она снова чувствовала себя городской девчонкой, которую закинули в Солнечный – так много нового приходилось постигать на недоступных прежде уровнях восприятия. И тем не менее Аяна ощущала прогресс. Пусть и медленнее, чем хотелось, она осваивала новые наговоры и техники погружения в транс. Впервые со времен своей схватки с анахаем Аяна смогла установить контакт со своим духом-помощником росомахой. Теперь она могла обращаться в нее, так же как раньше в чайку. К лету Аяна уже общалась с духами верхнего мира и могла долетать в своих путешествиях до Иркутска и Улан-Удэ, но этого было недостаточно. Скорее всего, Пуп Земли находился гораздо дальше.
Три года на острове прошли в приятных заботах и интересных встречах. Жилось у Олега ей вольготно, деньги водились, свободного времени тоже хватало. Летом Аяна общалась с другими гидами, приехавшими на высокий сезон из Иркутска. Пару раз у нее даже завязались короткие, ни к чему не обязывающие интрижки. Учеба была необременительной – как и в школе, Аяна была круглой отличницей и шла на красный диплом.
На новый, две тысячи девятнадцатый год Олег подарил ей шаманский кафтан и шапку. Он работал над ними много месяцев и сделал настоящий шедевр. Балахон из вывернутого вовнутрь меха лисы с внешней стороны был покрыт многочисленными металлическими пластинами, колокольчиками и фигурками животных. Аяна отдельно отметила большую железную лошадку. «Неужели он знает про Дамдинцэрэна?» – удивилась она, но спрашивать не стала. К грудной части кафтана была пришита медная пластина, рукава и низ кафтана были оформлены длинной кожаной бахромой. С такой же бахромой была и обшитая бисером шапка – шлем из меха рыси. Настоящие доспехи, способные выдержать любое приключение.
Аяна так сильно обняла Олега, что он засмущался и убежал к себе в кузницу. А вскоре ее ждал еще один сюрприз – Мунхэ надел ей на шею два зеркала – серебряное и медное, в знак того, что она способна призывать на помощь духов из всех трех миров. Для Аяны это было высшее признание, результат более десяти лет шаманского пути. Она расплакалась от счастья и спросила наставника:
– Получается, я готова?
– Почти, но не совсем. Нам нужно сделать тебе «коня», но это не сложно. А вот потом останется последний шаг.
– Какой же?
– Утрата.
– И что я должна потерять? – проглотив слюну, спросила Аяна.
– Скоро узнаешь. После Сагаалгана я умру, так я загадал. Мы как раз закончим твой бубен, и на этом мой земной путь будет завершен. Твоя утрата не связана со мной. Я лишь попутчик, которому повезло прожить достаточно долго и оказаться рядом. У меня к тебе будет одна просьба.
– Конечно, дорогой Мунхэ.
– Когда растает лед, отнеси моих коней и все облачение на берег Байкала и сожги. Я отметил место на карте, где стоит красивая скала и мало людей. Будет хорошо, если они упокоятся там.
В январе под руководством стремительно увядающего Мунхэ Аяна сделала себе бубен. Он получился больше и крепче ее первого коня. Даже легкого касания колотушкой было достаточно, чтобы душа шаманки пришла в движение. На светлой козлиной коже бубна наставник собственноручно изобразил древо жизни. Вертикально картину пересекала тонкая линия – ствол древа, соединяющий три мира. В нижней части, там, где располагались корни, находился нижний мир. Мунхэ показал пальцем на место, где ствол уходил в землю.
– Вот здесь и находится Пуп Земли, только тут ты сможешь войти в царство Эрлик-хана. Думай об этом месте, рассматривай схему на своем коне, и подсказка обязательно придет к тебе в нужный момент. Я верю, что у тебя все получится. А теперь оставь меня, я хочу подготовиться к переходу. Приходи в начале марта, чтобы исполнить мою последнюю волю.
Мунхэ совсем не выглядел грустным, наоборот, его сухое старческое тело будто наполнилось светом. Казалось, что он ждал завершения своего земного пути как большого праздника. Они обнялись и попрощались навсегда. Выйдя на улицу, Аяна не смогла сдержать слез.
Все случилось так, как сказал шаман. Наутро после Сагаалгана Аяна почувствовала, что надо ехать в Харанцы. Зашла на кухню – Олег пил чай. Посмотрел на нее и все понял без слов. Они быстро собрались и отправились в путь по заснеженной трассе. Ехали молча. В дом наставника Аяна вошла одна – дверь, по обыкновению, была не заперта. Вопреки опасениям девушки, внутри не было дурного запаха. Мунхэ лежал на кровати, сложив руки на груди, и казался спящим. На всякий случай Аяна подошла ближе и прислушалась – дыхания не было. Судя по порядку, царившему в комнате, Аяна оказалась здесь первой после его кончины. Правда, она не увидела на привычном месте кафтана, бубнов и колотушек. Сердце екнуло – неужели украли? Кто? Зачем? Но не успела она как следует испугаться, как заметила в углу три аккуратно сложенных холщовых мешка. Они не были завязаны. Аяна заглянула в ближний – в нем лежал большой бубен – главный конь, гордость Мунхэ. Старый шаман позаботился о том, чтобы она не дотрагивалась до его вещей и могла спокойно сохранить их у себя до весны. Растроганная Аяна бережно отнесла мешки в УАЗ Олега. Теперь можно было вызывать «Скорую». Похоронами земной оболочки займутся дальние родственники, а они с Олегом в течение сорока девяти дней будут служить все необходимые обряды. Впрочем, Аяна воспринимала это скорее как дань уважения. Она была уверена, что Мунхэ устроил все для комфортного перехода в иной мир и их помощь ему не нужна.
К середине мая лед на Байкале растаял. Аяна отнесла бубны, колотушки, посох и одеяние Мунхэ на указанную скалу, аккуратно, чтобы не дотронуться, высыпала их из мешков, обложила припасенным хворостом и подожгла. Ветер быстро подхватил огонь, и вскоре шаманские вещи истлели. Пепел от них развеялся по округе. Хотя с севера дул холодный ветер, солнце весело светило с безоблачного неба и приятно согревало щеки. Аяна решила спуститься на пляж, прогуляться и побыть наедине со своими мыслями. В целом после смерти Мунхэ делать на Ольхоне ей было нечего. Последнюю волю наставника она выполнила, кафтан и новый конь у нее есть – хоть завтра отправляйся в путь. Только знать бы, куда… С января у нее не шли из головы слова Мунхэ о том, что ее ждет утрата. Аяна почти сразу поняла, кого именно ей предстоит потерять, но внутренне не могла с этим смириться. Все еще надеялась на чудо и на следующую встречу. В самом деле, с момента их разговора прошло три с половиной года. Мама тогда говорила, что ей осталось жить совсем недолго. С тех пор от нее не было никаких новостей, но Аяна чувствовала, нет, знала, что Татьяна жива.
«Скоро летняя сессия, приеду в Иркутск и зайду к ней. Плевать, что обещала не возвращаться», – решила Аяна.
В километре от берега виднелся небольшой остров-скала Едор. Как и всегда в хорошую погоду, он был облеплен птицами. Из-за их помета он даже летом казался занесенным снегом. Внезапно бакланы и чайки прорезали тишину своими криками, сорвались со скалы и полетели в сторону мыса Хобой. Аяна остановилась. Что же могло их напугать? Наверняка какой-нибудь шальной туристический катер решил промчать вдоль берега с ветерком. Она прислушалась: никаких звуков, говорящих о близости корабля. Да и не видно его нигде. Внезапно взгляд Аяны зацепился за облако, плывущее с запада. Небольшое, странной формы, оно выглядело странно на фоне абсолютно чистого неба. Облако стремительно приближалось, и с каждой секундой сердце Аяны наполнялось тревогой. Через минуту сомнений не осталось – со стороны Иркутска летела огромная стая белых лебедей, оглашая округу своим жалобным криком. Аяна поняла – все кончено.