«…шел двадцать седьмой день экспедиции. Группа Кочетова продолжала движение на юг, к озеру Аян, от которого планировала повернуть на восток, вглубь плато. Ноги болели и гудели от постоянной ходьбы по каменистой почве, к тому же на жаре особенно одолевала мошка, которую не отпугивал даже припасенный Маркевичем одеколон «Гвоздика». Внезапно шедший чуть в стороне и высматривавший грибы Сидоров остановился как вкопанный и удивленно присвистнул:
– Командир, гляди, это же наш шурф!
Геологи собрались вокруг квадратной лунки. Баринов осмотрелся и заявил, что этот шурф они выкопали неделю назад.
– Это что получается, мы ходим кругами? – спросил Васька.
– Отставить разговорчики! – резко осадил его Кочетов. – Просто сбились немного с пути, сейчас сориентируемся и пойдем дальше.
Меж тем Марченко уже разложил на земле карту и, задумчиво накручивая ус, пробормотал себе под нос.
– Ничего не понимаю… вроде шли правильно, как же мы вновь оказались у этой скалы? Проводник, что скажешь?
Все обернулись на Карманова, который нервно грыз травинку и расхаживал взад-вперед вдоль края каньона.
– Я вот что вам скажу, ребята, – нервно сказал он. – Надо поворачивать назад. Нами духи играют, явно не хотят нас пускать вглубь Путорана. То, что мы сделали круг, – можно сказать, предупреждение. Пойдем дальше – заплутаем так, что нас вовек не найдут. Или еще чего почище случится… Поверьте, я тут много лет хожу – в этих горах всякое бывает, тут не человек главный. Пойдем вдоль реки, она выведет к Норильску или другому поселку. В этой части плато все реки текут в океан. Уйдем, передохнете годик, потом вернетесь. Может, и духи за это время смилостивятся.
– Ты чего несешь? Какие духи?! – вскипел Кочетов. – Ты что, мне предлагаешь начэкспедиции и главку про духов рассказывать? Совсем тут в глуши крышей поехал, в шаманские бредни начал верить. Веди нас к озеру, а оттуда на восток. Нам нужно найти трубку, и мы ее найдем.
– Я никуда не пойду и вам не советую, – тихо ответил Карманов. – Хотите – идите дальше сами, только до этого напишите письма родным и отдайте мне. Если, не дай бог, что случится, я их отправлю.
Кочетов быстро подошел к проводнику и схватил за плечо.
– Слушай, ты, крыса суеверная, соберись и веди группу! Я, как начальник отряда, запрещаю тебе уходить, у меня с дезертирами еще с войны разговор короткий. Даже если ночью сбежишь, я из первого же поселка сообщу куда следует – и возьмут тебя под белы рученьки прямо из теплой постели.
– Это при условии, что вы вообще выйдете с плато.
Карманов оттолкнул Кочетова, тот разозлился и с силой толкнул его обратно. Проводник сделал шаг назад, размахнулся, чтобы нанести удар, но поскользнулся на мокром камне и кубарем полетел с обрыва…»
А. Шаров. Страна девяти рек.
Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963
Аяна приехала в Улан-Удэ на первом утреннем автобусе. На автостанции огляделась – грязно, шумно, все куда-то бегут, кричат, толкаются. Повсюду яркие разномастные вывески – магазин, ломбард, секонд-хенд и неизвестно почему затесавшаяся на вокзале ветаптека.
После погруженного в дрему Солнечного город напоминал большой неуютный муравейник. Аяна отошла на сотню метров от вокзала, встала в тени и задумалась. Она помнила свой домашний адрес – и с горем пополам смогла бы до него добраться, хоть бы даже и на такси. Вот только готова ли она к встрече с родителями? После всего, что ей довелось пережить за последние сутки, Аяна не была уверена, что сможет сохранить спокойствие, увидев их лица. Да и доведет ли эта встреча до добра?
Подумав немного, Аяна решила пару дней отдохнуть и восстановиться, и уже тогда явиться к ним на порог. Благо деньги у нее были, и она могла себе позволить гулять на широкую ногу. Аяна смутно помнила, что недалеко от знаменитой головы Ленина находится самая крутая в городе гостиница «Бурятия». Посмотрела карту на телефоне – оказалось, это совсем недалеко от автовокзала.
Немного поплутав, через пятнадцать минут она уже была на месте – перед украшенным национальным орнаментом советским небоскребом. Она вошла в просторный, отделанный мрамором холл. Работники отеля смотрели на Аяну подозрительно, но она не волновалась. Девушка уверенно положила бубен на стойку ресепшен и, покопавшись немного в рюкзаке, протянула работнице гостиницы паспорт.
– Здрасте, есть номера свободные? – спросила она.
– Допустим, есть, – холодно ответила бурятка в темно-коричневой униформе и пристально посмотрела на Аяну через толстые линзы крупных очков. – А какой вам нужен?
– С ванной, и чтобы этаж был повыше.
Работница отеля на секунду задумалась:
– Могу предложить стандарт с двуспальной кроватью на десятом этаже. Подойдет?
– Вполне!
– Сколько ночей?
– Давайте пока две, а там как пойдет.
– Должна вас предупредить, у нас оплата сразу при заселении.
– Ну разумеется, – ухмыльнувшись, Аяна принялась одну за другой вытаскивать из карманов и класть на стойку скомканные купюры. Глаза администратора округлились. – Сколько нужно заплатить?
Едва переступив порог номера, Аяна бросила вещи на пол и, раздеваясь на ходу, побежала в ванную. Пока наливалась вода, она нагишом обследовала номер. После бабушкиной юрты он казался настоящим дворцом. Аяна открыла окно, и комната мигом наполнилась непривычным шумом. Внизу лениво ползали машины, серебристой змеей извивалась широкая Селенга.
Через десять минут ванна была готова. Аяна осторожно погрузилась в воду, по телу пробежала приятная дрожь. Как же давно она этого ждала! Сколько ночей мечтала даже просто о горячем душе, не говоря уже о ванне. Аяна закрыла глаза и полностью отдалась моменту. Тело быстро согрелось и стало мягким, как тесто. Только теперь она почувствовала, как сильно устала за последние дни. Трудно было даже поднять руку или пошевелить ногой. Мысли тоже путались.
Аяна с трудом выбралась из ванной, завернулась в халат, легла на кровать, включила на телевизоре музыкальный канал и стала смотреть клипы, пока не уснула. Когда спустя много часов она с трудом разлепила глаза, за окном было уже темно.
От долгого лежания в мокром халате по всему телу было неприятное ощущение холодной сырости. Аяна побежала в ванную и торопливо выдернула пробку, хотелось поскорее принять горячий душ. Несмотря на проснувшийся голод, выходить на улицу не было никакого желания. Пока воронка, журча, поглощала воду, Аяна пролистала лежавшее на столе меню и заказала в номер шницель с картошкой. Едва она повесила трубку, как в ванной победоносно хрюкнул слив. Девушка чуть ли не вприпрыжку побежала греться под обжигающими струями. Когда через пятнадцать минут она наконец вышла из ванной с полотенцем на голове, ужин уже ждал ее под дверью.
Аяна устроилась на кровати, положила тарелку на колени и вновь включила телевизор. Шел какой-то дурацкий сериал про следователей, но для нее, после долгого перерыва, и он казался шедевром. Около часа она, не отрываясь, смотрела на экран, потом чуть подустала, выключила телевизор, отложила пустую тарелку и растянулась на кровати.
Вот она и снова в городе. Только теперь совершенно одна. Даже хуже – отвергнутая и нежеланная, как призрак жертвы, что пришел навестить убийцу. Может, все переиграть, пока не поздно? Не ворошить прошлое и уехать в другой город, мало их, что ли, в России? Начать там новую жизнь…
И все же, чтобы начать что-то новое, нужно было оставить позади старое. А это значило, что ей как минимум нужно взглянуть родителям в глаза и попытаться понять, почему они так поступили.
Конечно, проще всего было позвонить домой и договориться о встрече. Но так можно было спугнуть родителей, а Аяне хотелось, наоборот, застать их врасплох.
Решив, что утро – лучшее время для вторжения, Аяна сделала на письменном столе импровизированный алтарь и немного пообщалась с онгонами. Их ответы были уклончивы, она так и не могла понять, чего же ожидать от завтрашней встречи. Стараясь отогнать от себя растущее чувство тревоги и желание подождать еще хотя бы денек, Аяна досушила волосы феном и легла спать.
Спала в ту ночь она очень плохо и окончательно проснулась вся в поту в пять тридцать, за полчаса до будильника. Быстро приняла душ, расчесалась, оделась и вышла из номера.
Возле гостиницы дежурил сонный частник на «Волге». Из приоткрытого окна доносилось шуршание радио. Аяна тихонько постучала по стеклу. Веки водителя медленно поднялись, темные глаза с красными прожилками на белках вопросительно посмотрели на девушку. Аяна назвала адрес и спросила, сколько будет стоить до него доехать. Озвученная водителем сумма показалась ей завышенной, но выбирать не приходилось. Если вызывать такси и ждать, пока оно приедет, можно не успеть.
Аяна села в салон, наполненный затхлым запахом нестираной одежды. Они тронулись и молча помчали по утреннему Улан-Удэ. Надо отдать должное таксисту – город он знал хорошо. Руководствуясь какими-то одному ему известными приметами, он умело лавировал по улицам, каждый раз объезжая уже собирающиеся пробки. К дому они подъехали на десять минут раньше запланированного времени. Расплатившись, Аяна вышла из машины и села на скамейку перед подъездом, чтобы передохнуть и собраться с духом.
Перед домом бурно росла уже отцветшая сирень и какие-то кусты, подбитые снизу некошеной травой. Получалось что-то вроде живого зеленого коридора, ведущего от подъезда к тротуару. Здесь она впервые встретилась с Дамдинцэрэном. Интересно, где он теперь? Вернется ли? От этого воспоминания Аяне стало грустно. Это никуда не годилось, не в таком состоянии она собиралась идти на встречу с родителями. Аяна отвесила себе пощечину, чтобы взбодриться, и начала скрупулезно припоминать все нанесенные обиды, смакуя особенно неприятные и унизительные детали. Уже через пару минут она буквально кипела от гнева. Будь у нее с собой бубен, она бы не удержалась и начала камлать прямо перед подъездом, чтобы уничтожить ненавистную хрущевку и ее обитателей.
Аяна не помнила код от подъезда, но это было и не нужно. Резко дернув ручку двери, она без труда открыла магнитный замок и, перепрыгивая сразу через несколько ступеней, буквально взлетела на третий этаж. Вот и знакомая дверь, обитая коричневым дерматином с латунными заклепками. Через глазок белеет свет. Встав на площадке чуть в стороне, Аяна уставилась в него и неотрывно смотрела, не мелькнет ли в нем чья-то тень. Через пять минут ее дыхание выровнялось, ярость немного стихла. Она словно оказалась в тоннеле, в котором есть только дверь, а все остальное погружено во мрак. Наконец глазок потемнел, в замочной скважине захрустел ключ. Аяна напряглась, как тигрица перед прыжком.
Из квартиры вышел мужчина. После темноты площадки хлынувший из квартиры поток света поначалу ослепил Аяну, и она не смогла разглядеть его лицо. Однако что-то в его силуэте смутило ее, не позволив сразу подойти и заговорить. Мужчина был как будто выше и уже в плечах. К тому же на нем был светлый костюм с галстуком – Аяна не могла представить отца в такой одежде. Самое официальное, что он мог надеть, – заткнутую в джинсы рубашку с коротким рукавом. Меж тем незнакомец закрыл дверь, обернулся и с удивлением посмотрел на стоявшую рядом Аяну.
– Вам что-то нужно? – тихо спросил он по-русски.
Ну конечно, это был не ее папа. Перед ней стоял красивый статный мужчина лет сорока с лицом актера из корейского сериала. Аяна сильно смутилась и не сразу нашлась, что ответить.
– Меня Аяна зовут. Я… я раньше жила тут…
Ищу родителей… Вы, случайно, не знаете Татьяну или Саяна?
– Мы эту квартиру четыре года назад купили. Честно, имен уже не помню… Но жена должна знать, вы зайдите, поговорите с ней. Мне просто бежать пора, сами понимаете – работа.
Мужчина отворил дверь и крикнул:
– Оюна! Тут девушка пришла, родителей ищет, которые раньше в нашей квартире жили. Поговори с ней.
Обернувшись к Аяне, добавил:
– Заходите, жена вам поможет.
Поблагодарив мужчину, Аяна робко переступила порог квартиры, когда-то бывшей для нее родным домом. Узнать ее теперь можно было разве что по расположению комнат. Свежий дорогой ремонт уничтожил все, что носило следы привычной и по-своему уютной бедности. Вместо отклеивавшихся обоев в цветочек – белоснежные стены, вместо линолеума – темный паркет, вместо пыльных и тусклых люстр – вмонтированные прямо в потолок галогенки. Аяне даже показалось, что она чувствует слабый запах краски. Женский голос позвал ее из глубины квартиры:
– Проходите на кухню. Только прикройте дверь.
Аяна разулась и на цыпочках, стараясь ничего не задеть, пошла на голос. За столом в измененной до неузнаваемости кухне сидела приятная девушка в сером спортивном костюме. Длинные черные волосы были завязаны в хвост. Увидев Аяну, она улыбнулась и показала ладонью на свободный стул.
– Садитесь, пожалуйста. Как вас зовут? – спросила девушка.
– Аяна.
Она осторожно села на край стула. Девушка тут же налила ей чашку чаю с молоком и подвинула пиалу с конфетами.
– А я Оюна, очень приятно. Саша что-то кричал из коридора, но я не очень хорошо расслышала. Вы кого-то ищете?
– Да, родителей. Мы тут раньше жили. Я, правда, давно уехала. В деревне была, у бабушки.
– Как интересно! В деревне, наверное, хорошо? Свежий воздух, простор, свобода. Я скучаю по поселку, тоже у бабушки каждое лето в детстве проводила.
Аяна пожала плечами:
– Нормально в целом. Мне больше нравится город.
Оюна отвела взгляд. Светский разговор с ершистой девушкой явно не клеился.
– А как зовут ваших родителей? – спросила она.
– Татьяна и Саян Бадмаевы.
– Саяна я хорошо помню, он нам квартиру и продавал. А вот Татьяну… Татьяну, кажется, я не встречала. Возможно, она просто была на работе, когда мы смотрели квартиру и заключали сделку.
У Аяны загорелись глаза: «Наконец-то, есть хотя бы папин след!»
– А у вас, случайно, не осталось его номера или нового адреса? – Аяна поймала на себе вопросительный взгляд собеседницы и поспешила уточнить: – У меня просто телефон утонул со всеми контактами.
– Сейчас поищу.
Оюна мучительно долго копалась в телефоне, хмуря брови.
– Странно, – наконец сказала она. – Его номера у меня нет. Наверное, не сохранила…
Аяна разочарованно вздохнула. Она хотела было уже поблагодарить хозяйку за чай, к которому не притронулась, и уйти, когда Оюна вдруг спохватилось.
– Погодите! Кажется, я знаю, где он может быть.
Девушка резко встала, открыла один из высоких кухонных шкафов и достала оттуда большую кожаную папку. Шлепнула на стол и стала поочередно доставать бумаги, бегло осматривать и откладывать в сторону.
– Сейчас-сейчас, секундочку, – бормотала она себе под нос.
Наконец нужная бумажка нашлась. Оюна с довольным видом потрясла ею над головой.
– Договор! В них обычно пишут контакты. – Девушка открыла последнюю страницу документа. – Ну вот, точно, я же говорю! Я вам сейчас выпишу номер.
Минуту спустя Аяна уже бежала вниз по до боли знакомой лестнице. Пролеты крутились и летели мимо. Наконец подъездная дверь и свежий воздух. Аяна отбежала вглубь двора на детскую площадку, чтобы ее нельзя было увидеть из окна, и разрыдалась. Сил и внутренней злости хватило только на то, чтобы дойти до квартиры. Теперь же квест усложнялся – нужно было звонить отцу и договариваться о встрече, а значит, как минимум вести с ним спокойный разговор, чтобы не спугнуть. Аяна почувствовала себя маленькой и беспомощной, как в детстве, когда родители громко ссорились, а она сидела в комнате, боялась дышать и молилась всем известным ей богам о том, чтобы этот ужас как можно скорее закончился. Ох, как бы она хотела, чтобы с ней сейчас рядом был Дамдинцэрэн! Он единственный может понять ее переживания и найти нужные слова, которые попадут прямо в душу и смягчат боль. Однако Аяна слишком горда, чтобы звать его на помощь. К тому же охвативший ее в квартире приступ паники понемногу начал ослабевать.
Аяна еще раз посмотрела на сжатый в руке листок из блокнота с отцовским номером, сложила его вчетверо и убрала в кошелек. Она решила позвонить ему вечером, когда немного успокоится. А сейчас нужно было выбираться обратно в центр. Аяна так торопилась сбежать из квартиры, что даже забыла спросить у Оюны дорогу. Пришлось довериться навигатору. Она не спеша дошла до ближайшей помятой остановки, дождалась автобуса, села у окна и прислонила голову к мутному стеклу. Через его фильтр городская жизнь казалась отрывком какой-то старой документальной хроники.
Аяна закрыла глаза и представила холодный ветер и суровые волны Байкала. Внезапно ей до боли захотелось вернуться в Солнечный. Как жаль, что это невозможно – мосты сожжены в буквальном смысле. Чтобы унять нахлынувшую тоску, Аяна восстановила поселок в своем воображении – и мысленно гуляла по его пустынным улицам все время, пока добиралась до центра.
Доехав до площади Советов, Аяна пообедала в дорогом ресторане напротив головы Ленина, погуляла по городу, поела мороженое в парке «Мемориал Победы». Но как бы она ни старалась отвлечься, все ее мысли были только о листочке в кошельке. В гостиницу она вернулась под вечер, положила бумажку с номером на стол и долго на нее смотрела.
Сердце колотилось в груди, как залетевшая в дом птица. Чтобы немного успокоиться, Аяна минут десять стояла под холодным душем. Это помогло, выключив воду, девушка почувствовала необходимую решимость. Стараясь не растерять настрой, Аяна выскочила из ванной, оставляя мокрые следы на ковре, подбежала к телефону и набрала номер. Она так и не придумала, что скажет отцу, но главное было сделано – в трубке послышались длинные гудки. Аяна слушала их, затаив дыхание. Минуту спустя гудки прекратились, и записанный женский голос проговорил стандартную фразу: «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте перезвонить позднее».
Аяна повесила трубку и подумала о том, что в ее случае эти слова были абсолютно правдивы. Родители и правда были недоступны, ни физически, ни эмоционально достучаться до них она не могла. В какой-то степени она была даже рада, что не дозвонилась – это было лучше, чем услышать сухой ответ «исчезни из моей жизни» или истеричные короткие гудки брошенной трубки. Недосказанность оставляла простор для фантазий и надежд, в том числе и на справедливое возмездие. Аяна решила не перезванивать – хватит с нее потрясений на сегодня. Может быть, позвонит завтра или еще позже, как получится. На секунду она пожалела, что не взяла у Оюны посмотреть текст контракта – там наверняка был еще и папин адрес. С другой стороны, снова ехать в неизвестность и поджидать отца на лестнице ей не хотелось.
Находиться в номере рядом с молчащим телефоном было невыносимо. Аяна кое-как вытерла волосы полотенцем, оделась и, как была, с мокрой головой, пошла на улицу, в ближайший магазин. Купила чипсов и какое-то сладкое розовое вино с откручивающейся крышкой. Вернулась в гостиницу, быстро, как компот, выпила бутылку и хотела было пойти за добавкой, но поняла, что с трудом стоит на ногах. Аяна выключила свет и плюхнулась на кровать. По телевизору шла какая-то глупая отечественная комедия, экран освещал комнату таинственным голубым светом. Аяна особо не вникала в сюжет. Потом были новости и концерт в честь юбилея какого-то певца. Аяна проглотила все эти передачи одним махом. Когда она посмотрела на часы, было почти одиннадцать. Отупение от алкоголя и вечерней сетки вещания сделало свое дело – она успокоилась, выключила телевизор и легла спать.
Проснулась в половине десятого. Встала и с чугунной головой подошла к столу, на котором все еще лежала заветная бумажка. Аяна взяла телефон и вновь набрала номер, чтобы лишний раз пощекотать себе нервы и поскорее проснуться. Дозвониться она не надеялась, и действительно через пару секунд девушка в трубке предсказуемо повторила фразу про «абонента». Аяна почувствовала облегчение.
Что ж, значит, не судьба.
Чтобы окончательно развеяться от мыслей об отце, Аяна кинула в рюкзак купальник и полотенце, позавтракала газировкой и сладкой булкой из ларька и отправилась на автовокзал. Хотелось искупаться и позагорать, и девушка на ресепшене посоветовала ей съездить на Щучье озеро. Подремав пару часов в маршрутке, она оказалась на месте.
День выдался жаркий. Высокое небо было ярко-синим, без единого облачка. Словно сам Тэнгри[27] призывал людей оставить все дела и отдохнуть. Первым делом Аяна легла загорать на сером песке. Через полтора часа, раскалившись докрасна, она решила окунуться. Вода казалась теплой, не сравнить с байкальской. Аяна сделала глубокий вдох, нырнула и поплыла. Долго с наслаждением купалась, стараясь не заплывать слишком далеко. Мимо пляжа пронесся красный катер, из которого доносилась громкая танцевальная музыка. Аяну вместе с другими отдыхающими закачало на волнах в такт биту. Она даже зажмурилась от удовольствия. Как ни крути, жизнь все же была очень хороша. Спустя полчаса Аяна наконец выбралась на берег и нашла свои вещи. Пока она вытирала волосы полотенцем, ей не давал покоя чей-то телефон, звеневший прямо над ухом.
«Неужели нельзя взять трубку? – с раздражением подумала Аяна. – Или если уж ты отошел куда-то, выключи звук, зачем портить другим отдых?»
Неожиданное осознание поразило девушку, как молния. Звук доносился из ее рюкзака! Ей так редко кто-то звонил, что она уже и забыла, как звучит ее рингтон. Дрожащими от волнения, все еще мокрыми руками она достала телефон из внутреннего кармана. Звонил отец. Экран плохо реагировал на мокрые пальцы, Аяне пришлось трижды сильно надавить на значок зеленой трубки, прежде чем ее соединили.
– Алло, – сказала она охрипшим от речной воды и волнения голосом.
– У меня от вас пропущенные. Вы кто и что вам нужно? Опять кредиты предлагаете? – раздался недовольный голос, который Аяна узнала бы из миллиона. Отец, как и прежде, громко дышал в трубку и делал паузы между предложениями, как будто проверяя, слышит ли его собеседник.
Пару мгновений ушло у Аяны на то, чтобы собраться с духом. Судя по сердитому сопению в трубке, отца раздражала эта пауза.
– Папа, это я, Аяна, – наконец выпалила она и даже зажмурилась, так было страшно.
На другом конце трубки воцарилась тишина. Аяна подумала было, что отец затаился от страха и ждет, пока она повесит трубку. Однако спустя секунд десять он откашлялся, немного покряхтел и произнес:
– Ну здравствуй, дочь.
Они договорились встретиться завтра, в час дня, в небольшой буузной[28] в центре Улан-Удэ. Аяна смутно помнила, что отец работал на автобазе где-то неподалеку. Получается, что после долгой разлуки он смог уделить ей только обеденный перерыв. Это обстоятельство злило Аяну, но она решила сдержать ярость и постараться поначалу быть милой, чтобы вытащить из него какие-то подробности о том, почему ее оставили в Солнечном. Заодно, если повезет, можно было узнать адрес их нового дома и подкараулить мать. Ну а дальше… дальше будет видно по тому, как пойдет разговор.
Аяна пришла на место вовремя, но специально зашла во двор соседнего купеческого особнячка и подождала пять минут. Хотелось, чтобы отец немного попереживал. Расчет оказался верным. Когда она вошла в буузную, Саян сидел за столом и нервно рвал салфетку. После семи с лишним лет, прошедших с их расставания, он не сразу узнал дочь, поэтому Аяна помахала ему рукой от входа. Он был все таким же – приземистым, крепким, в неизменной клетчатой рубахе. Лишь черные густые волосы и усы кое-где тронула первая седина. Отец быстро и неловко вскочил и пошел ей навстречу. Сделал неловкое движение, чтобы обнять дочь, но тут же осекся и зачем-то пожал ей руку. Аяну развеселила его суетливость, но она сдерживала эмоции и старалась не улыбаться.
– Ты здорово выросла, не узнать, – с наигранной бодростью сказал Саян.
– Так сколько лет прошло, вы же меня ребенком еще в поселок отвезли.
– М-да, и то правда… – Отец отвел глаза. Аяна читала на его лице признаки стыда и страха, и это доставляло ей удовольствие. Она играла с ним как кошка с мышкой. – Как у тебя сейчас дела? Ты надолго в УУ?
– Это все, что тебя интересует? Как скоро я уеду? Похоже, ты не сильно-то рад меня видеть. Мешаю вам с мамой жить?
Отец отвел взгляд и замолчал. Тягостное молчание прервала официантка, подошедшая принять заказ. Аяна тут же ее за это возненавидела. Саян знал официантку по имени и, наоборот, явно был счастлив ее появлению. Отвесив девушке неловкий комплимент, он заказал две порции буузов и кувшин компота.
– Аянчик, ты не злись на меня. Я правда очень рад, что ты приехала, – сказал он, по-прежнему стараясь не смотреть дочери в глаза. – Я ведь и не хотел тебя оставлять в Солнечном, думал, что как-нибудь справимся сами в городе. Таня меня буквально извела тогда, что, мол, нужно срочно тебя везти в их старый дом. Иначе тебе духи житья не дадут. Я в этих ваших шаманских делах не понимаю, у меня в семье буддисты все, но она с меня буквально не слезала тогда. Говорила, что вот, мол, умрет Аяна – кровь ее будет на тебе. Такие вещи страшные, как только не боялась их произносить?
С каждым словом отца злость в Аяне закипала все сильнее. Она с трудом сдерживалась, чтобы не напасть на него с ножом.
– Как удобно, во всем, значит, мама виновата, а ты ни при чем. Интересно, а если я ее спрошу, она скажет, что, наоборот, это ты ее уговорил?
Саян явно не считал настроения дочери. В ответ он присвистнул и даже как будто немного развеселился.
– Ты поди, найди ее сначала. Она, как со мной развелась, из города уехала и даже не сказала куда. Ах да, ты же не знаешь… – осекся он.
От неожиданности Аяна растеряла боевой запал. Она думала, что родители так и будут жить вместе и собачиться до самой смерти.
– Так вот почему в нашей квартире другие люди живут…
– Ну да, когда разъезжались, решили продать ее и поделить деньги. Она свою половину тогда забрала и исчезла. У меня даже номера ее нового нет. Старый она отключила, похоже, звонки не проходят.
– Понятно.
Принесли еду. Над тарелкой с буузами клубился ароматный пар. Аяна помнила, что когда-то в их доме было не принято говорить за едой. Похоже, отец сохранил эту привычку и после распада семьи. Со страстным аппетитом он проглотил свою порцию, вытер салфеткой пот со лба и вопросительно посмотрел на тарелку Аяны, на которой лежала нетронутая еда.
– Ешь, а то остынут, – сказал он, еще дожевывая последнюю буузу.
– Я не голодная, – ответила Аяна и пододвинула тарелку к отцу.
Саян пожал плечами, как бы говоря: «Ну что поделаешь, не пропадать же еде», – и с жадностью накинулся на буузы. Ему хватило минут пять, чтобы расправиться со второй порцией, после чего он с довольным видом откинулся на спинку стула. Аяна заметила появившееся у него круглое брюшко, похожее на футбольный мяч.
– Вообще ты молодец, Аянчик, вижу, что дела у тебя неплохо – одета во все хорошее и выглядишь отлично. Ты школу уже кончила?
– Вроде того, – хитро улыбнулась Аяна.
– Что дальше будешь делать? Техникум, институт?
– Пока не решила, год отдохну от учебы, поработаю, а там посмотрю. Может, и в институт.
– Может, тебе помощь какая нужна?
Теперь уже пришел черед Аяны пожать плечами:
– Да вроде нет.
– Деньгами я тебе подсобить, к сожалению, не смогу. – Отец вновь спрятал взгляд. – У меня теперь новая семья, сын вот растет. Сама, наверное, понимаешь, как с маленьким ребенком непросто. То купи, это купи, то памперсы закончатся, то из одежды вырос…
Глаза Аяны округлились. У нее наконец сложилась окончательная картина произошедшего за годы ее отсутствия.
«Теперь понятно, почему у него на руке кольцо. А я-то, дура, подумала, что он по маме тоскует», – подумала она с раздражением.
– Сколько сыну лет? – сухо спросила Аяна.
– Три года. – Отец будто весь засветился изнутри. Казалось, что впервые за время встречи ему стал по-настоящему интересен их разговор. – Хочешь, фото покажу?
Аяна не успела даже кивнуть. Саян полез в карман за телефоном и принялся показывать на маленьком треснутом экране снимки весьма упитанного мальчика. Вид ребенка не вызвал у Аяны родственных чувств, но она не испытала и злости. Только отметила, как много было у него игрушек и разнообразной одежды. Она в детстве о таком не могла и мечтать.
– Баянчик мой… Настоящий богатырь! – Отец даже зажмурился от охватившей его гордости. – Ты заходи к нам в гости, познакомишься с братом и с женой моей. Они тебе будут очень рады. Адрес запишешь?
Саян продиктовал улицу, номер дома и квартиры. Жил он теперь на самой окраине города. Убедившись, что дочь записала адрес в телефон, отец попросил официантку сфотографировать их. Аяна с трудом выдавила улыбку, но Саян остался в восторге от снимка. Пообещав прислать дочери фотографию, он бросил на стол пятисотенную купюру, крякнул и резко вскочил со стула.
– Я того, в общем, побежал… Закончился мой перерыв. Жду тебя в гости. Рад, что ты вернулась в город! Тут нормальная жизнь, вся шаманская дурь быстро из головы вылетит.
– Ладно, давай. Привет семье.
Аяна не стала вставать, чтобы обняться. Отец на секунду замялся, но потом хлопнул ее по плечу, крякнул «Пока» и выбежал из кафе. Аяна посмотрела на часы – прошло всего полчаса.
«Никогда не поверю, что у него такой короткий перерыв, – сердито подумала она. – Просто решил поскорее от меня слинять».
Денег, оставленных отцом, хватило ровно на то, чтобы оплатить чек. Аяна немного добавила от себя на чай, попрощалась с официанткой и вышла из кафе. После мокрой духоты буузной даже уличные плюс тридцать два казались освежающими. Раскаленная пустынная улица дрожала в дневном мареве. Лишь вдалеке по ней пробежал случайный прохожий, да и тот постарался как можно скорее скрыться в каком-то здании.
Возвращаться в гостиницу не хотелось. Аяна решила посидеть на свежем воздухе и привести мысли в порядок. Под палящим солнцем медленно дошла до сквера у гостиных рядов и расположилась прямо на траве под старым тополем. Она никак не могла избавиться от липкого, гадкого ощущения, оставшегося после встречи. Жара лишь усиливала его. Вроде и увиделись, и поговорили более-менее дружелюбно, отец даже в гости пригласил, а Аяне словно в душу плюнули.
Все ее планы припереть отца к стенке, заставить раскаяться – пошли прахом. Почему же она стушевалась, почему не высказала все, что накопилось за годы в Солнечном? Неужели испугалась скандалить при посетителях кафе? Нет, это бы ее не смутило. Скорее, Аяна просто оказалась не готова к тому, что отец будет вести себя как ни в чем не бывало. Казалось, он даже не заметил ее настроения. Отмахнулся от неприятных тем, похвастался сыном и был таков. Через неделю наверняка и не вспомнит даже, что с ней виделся. Или, наоборот, друзьям будет фото показывать, говорить, что у него есть взрослая дочь.
Правда, она узнала, что родители развелись и что у нее теперь есть брат, но что с того? К отцу в дом Аяна не пойдет, это она поняла сразу. Она решила, что, раз ей не удалось высказать все обиды лично, она расквитается с Саяном по-другому. В магазине возле отеля она закупилась едой и всем необходимым для сеанса. Полежала на кровати пару часов, чтобы улеглись эмоции, и ближе к вечеру начала камлать. Было непривычно делать это в незнакомом месте – в отличие от Солнечного, буквально напичканного людьми, – но минут через сорок Аяна почувствовала, что ее душа отделяется от тела. Путешествие началось. В этот раз ей не нужно было уходить в нижний мир, среднего было вполне достаточно, чтобы провести разведку. Аяна обернулась чайкой и полетела по новому адресу Саяна. Дом она нашла без труда, а вот с квартирой оказалось сложнее – трудно было понять, на каком этаже и в каком подъезде она находится.
Прикинув, что отец уже должен был вернуться домой с работы, Аяна решила несколько раз облететь вокруг здания, чтобы найти нужное окно. Летя третий круг, она обратила внимание на узкую, бедно обставленную кухню. Над столом, накрытым клеенчатой скатертью с цветами, горела одинокая «лампочка Ильича», синим отражался в оконном стекле небольшой пузатый ламповый телевизор. Женщина в фартуке и домашнем спортивном костюме резала что-то на деревянной доске. Аяна не могла видеть ее лица, зато хорошо разглядела мальчика, который сидел рядом в детском стульчике и усердно закрашивал красным карандашом картинку в книге раскрасок. Она видела фото Баяна лишь мельком, но почему-то сразу узнала его.
Аяна села на подоконник и принялась рассматривать мальчика, пытаясь отыскать в его лице родственные черты. Нет, ни одной не разглядеть. Просто ребенок, каких тысячи. Увидела бы его на улице, никогда бы не признала за брата.
Мальчик был очень спокойным и вдумчивым, совсем не похожим на Саяна. Не обращая внимания на шум кухни и работающий телевизор, Баян сосредоточенно занимался раскраской. Может, он и не сын ее отцу вовсе? А что, так бывает, нашел себе жену с ребенком. Все довольны: ему – молодая жена, ей – приемный отец для дитятки. Только почему же Аяну так бесит эта картина? Почему хочется ее разрушить, показать, что она насквозь лживая и все на ней несчастливы, как в ее детстве?
Внезапно Баян поднял взгляд и пристально посмотрел на Аяну. Девушка вздрогнула и хотела уже улететь, пока на нее не обратила внимание мама малыша, когда в квартире вдруг что-то произошло. Баян вдруг заерзал и встал на своем стульчике, как матрос в «вороньем гнезде». Женщина вытерла руки полотенцем, сняла фартук и спустила мальчика вниз. Тот тут же побежал прочь из кухни, она последовала за ним. Аяна наконец как следует рассмотрела новую жену отца, она показалась ей симпатичной.
Квартира была совсем маленькой, поэтому Аяна могла видеть через окно, как в прихожей открылась входная дверь. Вошел отец. Опущенные плечи и прилипшие ко лбу волосы говорили о том, что он очень устал за день. Однако стоило Саяну увидеть сына, как уже немолодое его лицо расцвело, он нагнулся, взял Баяна под мышки и принялся качать. Пока мальчик хохотал от радости, жена стояла рядом и со счастливой улыбкой наблюдала за этой сценой. Отец не забыл и про нее – опустив мальчика на пол, он обнял ее и поцеловал. Наконец спустя пару минут бурная встреча закончилась. Жена вернулась на кухню к кипящей кастрюле, а Саян пошел в дальнюю комнату, видимо, переодеваться в домашнее. Счастливый малыш Баян шел рядом с ним, дурачась и строя рожицы.
Сил наблюдать за новой семьей отца больше не было. Аяна почувствовала себя опустошенной, словно в душе надорвалась и повисла в пустоте тонкая серебряная нить. Онгоны молчали. Казалось, затихла в безмолвии вся природа. Девушке хотелось ринуться вниз и разбиться, чтобы как можно скорее избавиться от охватившего ее чувства абсолютной ничтожности и одиночества. И все же она заставила себя долететь до гостиницы по медленно темнеющему вечернему небу, нырнула в раскрытое окно и возвратилась в свое тело. Путешествие завершилось.
Аяна с трудом доползла до кровати, уткнулась лицом в подушку и зарыдала. Конечно, она не будет мстить отцу. Пусть хоть кто-то из ее семьи будет счастлив, даже если этого не заслужил. И уж тем более ей не хотелось хоть как-то навредить маленькому мальчику, который с первого взгляда рассмотрел ее под птичьей личиной.
А что же она сама? Где ее семья? Где место в жизни? У отца теперь новая семья, бабушка Анжилма давно мертва, и даже ее дух растворился где-то в ином мире. Даже Дамдинцэрэн перестал ей отвечать. Остается мать, но понять, где ее искать, было решительно невозможно. Скорее всего, она уже в другом городе, если вообще не в другой стране. По крайней мере, будь Аяна на ее месте, она бы убежала как можно дальше, чтобы спастись от возмездия. Эта мысль потешила самолюбие девушки и слегка подняла ей настроение. Месть давала стимул бороться. Желание зажмуриться и немедленно выпрыгнуть из окна постепенно ослабевало. Ночь прошла без сна. Аяна ворочалась в кровати, то плача от жалости к себе, то трясясь от злости на родных и на несправедливость, царящую в мире живых.
В полшестого утра, устав бороться с бессонницей, Аяна собрала вещи, выписалась из гостиницы и отправилась на вокзал. Необходимо было как можно скорее покинуть Улан-Удэ. Слишком многое здесь связывало ее с прошлым, с болезненным и одиноким детством.
Аяна не знала, куда ехать, поэтому выбрала самый простой вариант. В вокзальной кассе взяла билет до Иркутска и в семь с небольшим уже лежала на верхней полке душного плацкарта. По проходу пробежала проводница, призывая провожающих покинуть вагон. Несколько человек встали и заторопились к выходу. Поезд качнулся и поехал. На перроне стояли люди и махали на прощание родственникам и друзьям. Аяне некого было высматривать, поэтому она отвернулась к стенке, немного поплакала и уснула. Через два часа, когда она вынырнула из дремоты, поезд уже проехал город Бабушкин и шел вдоль Байкала. Аяна ловко спрыгнула вниз и села на свободное место у окна. Озеро казалось бескрайним, словно море. Восточный ветер нагонял волну. Темные, тяжелые волны яростно накидывались на узкую песчаную полоску пляжа, что тянулась вдоль путей. Аяна очень любила штормовой Байкал. Невольно залюбовавшись, она подумала, что озеро как бы прощается с ней.