«…Хлоп! Хлоп-хлоп-хлоп, – звук выстрела тулки эхом прокатился по окрестным горам и затих вдалеке.

– Готова, едрена вошь! – довольно крякнул и ущипнул кончик уса Михаил Павлович.

В невысокой траве билась в предсмертной судороге тундряная куропатка. Геологи уже три недели блуждали по плато, размечая на карте места взятых безрезультатно проб. Консервы давно закончились, и отряд теперь добывал пропитание самостоятельно. Это не составляло большого труда, благо на Путорана было полно грибов, ягод, рыбы и непуганой дичи.

Васька Образцов подбежал к подстреленной птице, поднял ее за крыло и, присмотревшись к чему-то на земле, растерянно посмотрел на Марченко.

– Тут гнездо… с яйцами, – тихо сказал он.

– Так то ж хорошо! Яйца как яйца, не хуже куриных. Съедим за милую душу…»

А. Шаров. Страна девяти рек.

Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963

Аяна не была жестокой или кровожадной и никогда раньше не помышляла о чьем-либо убийстве. Даже Борсоя, несмотря на всю ненависть к нему, она хотела скорее вызвать на честный бой, чем уничтожить. Однако решившись на устранение Степана, она не чувствовала страха или угрызений совести – только радостную ярость и предвкушение скорого избавления от страданий. В конце концов он сам виноват – Аяна много раз говорила ему держаться подальше. Теперь будет расплачиваться за свою упертость.

Аяна дала Степану неделю отдышаться от ее пакостей и терпеливо наблюдала за ним. На третий день она услышала, как в разговоре с отцом он упомянул, что в субботу пойдет на рыбалку. Без друзей, один. Это был хороший шанс сделать свое дело и избежать подозрений – ближайшая к поселку горная речка была быстрой, с острыми порогами. На такой может произойти что угодно. Если действовать, то сейчас.

В пятницу она нашла возле реки подходящую тихую поляну с березой, обвязала дерево хадаками, построила рядом шалаш и заночевала прямо в лесу. Это было необязательно, Аяна вполне могла достать Степана хоть из собственного дома. Но ей очень хотелось увидеть результаты своей мести воочию, а не через призму транса. Всю ночь Аяна не могла сомкнуть глаз. С гор дул сильный ветер, от которого трещали вековые сосны. Потревоженные совы летали и кричали прямо над шалашом. Их пронзительный писк пробирал до костей, в нем слышались слова на неизвестном Аяне языке. Казалось, под покровом ночи духи предков прорвались в средний мир, чтобы испугать юную шаманку и заставить ее отступиться от преступных планов. Аяна и правда не единожды порывалась схватить бубен и убежать домой, но каждый раз злость на Степана и желание избавиться от наваждения удерживали ее.

Наконец сквозь стену шалаша пробились первые лучи рассветного солнца. Ветер резко стих, как если бы его и не было. Лес резко погрузился в тишину. Затем запели проснувшиеся птицы. Аяна с облегчением вылезла из шалаша, отряхнула с одежды и волос налипший лесной сор и отправилась к реке, чтобы умыться.

Девушка подошла к каменистому берегу, собрала рукой волосы в хвост, наклонилась к воде и окунула лицо в стремительный ледяной поток. Кожу мгновенно парализовало холодом, исчезли тревожные ночные мысли. Хотелось держать голову под водой как можно дольше. Аяна вынырнула только тогда, когда почувствовала, что задыхается. Села на камень, поправила налипшую на лицо прядь и замерла – в сотне с небольшим метров от нее стоял Степан, который раз за разом закидывал и вытягивал леску на спиннинге.

К счастью, Аяна была выше от него по течению, поэтому он смотрел в другую сторону и, видимо, не успел ее увидеть. Пригибаясь к земле, Аяна бесшумно отползла прочь от берега и затаилась в кустах. Степан не подавал никаких признаков беспокойства.

«Похоже, не заметил. Повезло, – с облегчением подумала Аяна. – Значит, нужно торопиться, кто знает, сколько еще он будет тут рыбачить».

Аяна положила на сложенный из камней жертвенник принесенные дары, взяла бубен и начала камлать, приплясывая вокруг березы. Вскоре она почувствовала, как душа отделяется от тела. Путешествие началось.

Мир вокруг был наполнен мелкими духами, обретающимися возле воды. Они крутились у ног и норовили куснуть или еще как-то мелко напакостить, словно вредные трусливые собачонки. Аяна не обращала на них внимания, для ее целей нужен был кто-то посерьезнее. Она подошла к мутно-серой воде и обратилась к эжину реки. Вода забурлила, закружилась, и через минуту на поверхности появился седовласый старец с длинной тонкой бородой. Слегка запинаясь и путаясь в словах – все же Аяна впервые обращалась к покровителю водной стихии, который не подчинялся шаманам, – она прочитала наговор и попросила его поднять уровень воды. Старец, вначале добродушный, помрачнел и посмотрел на девушку исподлобья, как бы вопрошая: «Ты точно этого хочешь?» С трудом сдерживая дрожь, Аяна повторила просьбу. Сохраняя недовольный вид, эжин опустил голову, отвернулся и скрылся под водой.

Несколько секунд ничего не происходило. Аяна успела подумать, что старец не внял ее просьбе, и неожиданно для себя испытала от этого облегчение. «Наверное, я погорячилась, – подумала она. – Даже если мне нет жизни в Солнечном, я всегда могу куда-нибудь уехать… Да хоть бы даже и на Ольхон уплыть. Конечно, я многое потеряю, но это все же лучше, чем убивать. На расстоянии наваждение наверняка ослабнет». Впрочем, закончить свою мысль Аяна не успела.

Неожиданно вода в реке забурлила, вспенилась, поднялась волной и устремилась вниз по течению. Степан по-прежнему спокойно удил рыбу и ничего не замечал. Аяна резко выдернула себя из транса и кубарем упала на землю. Ни добежать до берега, ни уж тем более оттолкнуть в сторону парня она не успевала, поэтому закричала, срывая голос: «Степа, берегись!!!»

Парень обернулся на крик, но не успел сделать и шага в сторону – волна толкнула его в спину и буквально смыла со скользкого валуна. Аяна с трудом поднялась на ноги и из последних сил побежала к тому месту, где рыбачил Степан.

«Только бы не ударился головой! – взмолилась Аяна, подбегая к валуну. – Тогда точно захлебнется».

Шум разыгравшейся горной реки подавлял другие звуки, поэтому, даже если Степан и звал на помощь, расслышать крик было невозможно. Оставалось всматриваться в мутный поток в надежде его заметить. Наконец в воде мелькнуло что-то красное – футболка! Аяна мигом сбросила обувь, сняла толстовку и джинсы и, не раздумывая, бросилась в реку.

Плавала она так себе, но сейчас ее навыки будто усилились десятикратно. С открытыми глазами она ловко лавировала между камнями, будто что-то подсказывало ей, куда плыть. Вот и футболка, но Степана нет рядом с ней. «Похоже, унесло ниже по течению» – Аяна набрала воздуха и изо всех сил поплыла дальше. Секунда промедления могла решить судьбу Степана.

Внезапно в мутной воде пальцы Аяны дотронулись до чего-то мягкого и скользкого. Она подплыла поближе – на дне без сознания лежал Степан. Ремень зацепился за корягу и не давал течению вынести бедолагу на поверхность. Девушка стремительно подплыла к Степану, взяла под мышки и дернула наверх, снимая с деревянного крючка. Он оказался тяжелым – Аяна едва не потеряла сознание, выталкивая его на поверхность.

Наконец вынырнули. Течение несло их вниз, к порогам, медлить было нельзя. Жадно дыша, Аяна осмотрелась – впереди за осколком скалы желтела небольшая отмель. Она легла на спину, как могла затащила Степана на себя и стала активно грести ногами в сторону берега. Через полминуты, окончательно выбившись из сил, она добралась до отмели и с трудом спихнула с себя парня. Тот звонко шлепнулся на мокрый песок. Ни одна мышца не двигалась на его лице, распахнутый рот не дышал.

«Не успела», – с отчаянием подумала Аяна, но все же поднялась с земли и начала делать Степану искусственное дыхание. Она не знала, правильно ли она оказывает помощь. Ее движениями руководило полузабытое знание техники, увиденной в детстве, а страх не давал остановиться или сбавить темп. Когда она в седьмой раз нажала ему на грудь, Степан вдруг закашлял и выплюнул речную воду прямо ей в лицо. Аяна в изнеможении рухнула на землю рядом с ним.

Несколько минут они просто молча лежали рядом, восстанавливая дыхание. Не было сил даже до конца выползти на берег – ноги по-прежнему оставались в воде, их сводило от холода.

Отдышавшись, Аяна на коленях отползла вглубь пляжа, сняла и выжала мокрую футболку. Осталась в по-детски ярком розовом лифчике, которого немного стеснялась. Она никак не могла предположить, что ей придется сегодня раздеваться в лесу, и уж тем более перед Степаном. Через пару минут Степан со стоном перевернулся на живот, подполз к ней, словно ящерица, и сел рядом. От смущения Аяна отвернулась и закрыла лицо волосами, сделав вид, что вытряхивает из них налипший мелкий речной мусор.

– Ты зачем все это делаешь? – охрипшим от холодной воды голосом спросил Степан.

– Что именно? – изобразила недоумение Аяна.

– Портишь мне жизнь. Что ни день, то новые козни от тебя, а теперь ты, похоже, и вовсе решила меня утопить.

– Вообще-то я тебя спасла! Мог бы и спасибо сказать! – не слишком натурально возмутилась девушка.

– А то я не понимаю, почему со мной теперь все время несчастья случаются. Аккурат после твоей обиды. И волна в реке, хочешь сказать, сама поднялась? Я тут с пяти лет рыбачу – ничего подобного даже близко не видел.

Аяна молча теребила волосы.

– Так что, ответишь? Зачем меня мучаешь? – вновь спросил Степан.

Мысли Аяны окончательно запутались, она чувствовала, что ее приперли к стенке, и была слишком измотана, чтобы дать отпор, к тому же ее бубен остался на поляне вверх по течению. Хотелось взлететь над лесом и навсегда сбежать из этих мест, лишь бы не продолжать этот разговор. Аяна уже хотела вскочить и из последних сил броситься в лес, прочь от реки, когда Степан внезапно взял ее за плечо. Она вздрогнула, словно по телу пробежал электрический разряд. Парень уверенным движением развернул ее к себе, отодвинул волосы с лица и поцеловал.

Чувства переполняли ее и перекрывали все мысли. Губы неумело скользили по губам Степана. Она одновременно задыхалась и не могла прервать поцелуй. Обхватив шею Степана, она изо всех сил прижалась к нему. Они рухнули на песок и с хохотом покатились. Мир вращался вокруг, словно во время транса. Аяна зажмурилась, стараясь остановить этот момент и навсегда остаться в состоянии этого бескрайнего абсолютного счастья. Затем, словно повинуясь какому-то зову, она вдруг вскочила, оттолкнула от себя Степана и с хохотом побежала в лес, сбрасывая с себя мокрую одежду. Парень, прихрамывая, устремился за ней. Аяна не стала мучить его долгой гонкой – возле огромного куста папоротника девушка сделала вид, что поскользнулась, и упала прямо в него. Степан нагнал ее и, словно туча, накрыл ее сверху.

Не было ни слов, ни признаний, только яростный порыв страсти. Аяна ощутила резкую боль, но вскоре ее смыло волной наслаждения. Она будто медленно проваливалась в бездонный бархатный колодец, мягко касаясь его стен и покрываясь мурашками от этих прикосновений. В глазах у Аяны потемнело, она почувствовала, что отделяется от собственного тела, но мгновение спустя тьму осветил слепяще яркий розово-сиреневый фейерверк. Она больше не могла сдерживать чувства и то ли закричала, то ли завыла от счастья. Степан с удивлением посмотрел на нее, но не остановился и минуту спустя, застонав, упал рядом с ней на траву.

Аяна молча лежала, закрыв глаза. Она слушала шум леса и свое дыхание, пыталась запомнить каждую деталь происходившей в ней великой перемены. Степан тоже молчал, но она чувствовала, что тишина тяготит его и он мысленно подбирает слова, чтобы ее нарушить. Его громкое прерывистое дыхание сбивало Аяне настрой.

– Надо будет потом на теле клещей поискать, – наконец сказал Степан. – Их сейчас много развелось.

«Молодец, долго думал, что сказать», – со злостью подумала Аяна и повернулась к нему спиной.

Она внезапно почувствовала, как сильно ее раздражал. Захотелось как-то немедленно и очень болезненно ему навредить. При этом ее одновременно влекло к нему на древнем инстинктивном уровне, и, если бы не его глупая попытка завязать разговор, она бы, без сомнения, попыталась повторить испытанное только что удовольствие. Минут пять они молчали, но в этой тишине уже не было волшебства – только взаимное напряжение.

Наконец Аяна смогла совладать с эмоциями. Встала, прикрыв грудь рукой, и собрала смятую одежду.

– Одевайся, пойдем домой. Там и поищешь своих клещей, – сказала она устало. – Впрочем, на твоем месте я бы их не боялась – они меня обходят стороной.

Степан проводил ее до дома, у ворот они вновь целовались. Хотя и не так сильно, как в лесу, Аяна вновь почувствовала разбегающиеся по телу приятные разряды электричества. Когда Степан ушел, она подумала, что, каким бы бесчувственным увальнем он ни был, она не хочет его отпускать. Ей хотелось вновь и вновь испытывать открывшиеся необыкновенные ощущения.

* * *

С того дня начался их странный, полный борьбы роман. Они еженедельно ссорились, мирились, расходились и снова сходились. И каждый новый виток их разборок заканчивался страстным сплетением юных тел. Пока было тепло, они встречались на природе. Осенью, с наступлением холодов, Аяна стала приводить Степана в баню, где оборудовала постель. В дом она его больше не пускала, боясь осквернить память и дух Анжилмы.

Поначалу Степан робко настаивал на том, чтобы сохранить их отношения в тайне – якобы боялся злых языков, – однако в Солнечном это было нереально даже с шаманскими способностями. Вскоре о них знал весь поселок. Как-то раз, когда Аяна пришла купить продуктов, продавщица Людмила Алексеевна искренне поздравила ее с тем, что она «выцепила» такого завидного жениха. Девушка не нашлась, что ответить, и, раскрасневшись, убежала, забыв на прилавке половину покупок.

Зато родители и друзья Степана явно не одобряли его новую подругу. Дома у него происходили постоянные ссоры и выяснения отношений, старые товарищи отдалились. Теперь ему каждый раз приходилось выбирать, с кем проводить время – с Аяной или с ними. И если он выбирал друзей, в лучшем случае случался скандал, а в худшем – опять ломалось что-то в доме, он падал на ровном месте и разбивал нос или случалась еще какая-нибудь напасть. Собраться всем вместе не получалось – его приятели и девушка на дух не выносили друг друга и постоянно собачились. Степан пытался встречаться с друзьями тайком, но Аяна контролировала каждое его движение, устраивала сцены, мелко и противно мстила за такое «предательство».

Если бы Аяну спросили, зачем она это делает и почему себя так ведет, она бы не смогла дать вразумительного ответа. Ее чувство было похоже на одержимость, ей хотелось обладать Степаном полностью, растворить его в себе, сделаться с ним единым целым. В их отношениях не было нежности, заботы, признаний в любви – все это им заменяла звериная необходимость быть вместе, чувство стаи. Будто они были неразрывно связаны друг с другом и, даже если бы захотели, не смогли бы разъединиться. Аяна жила словно с шорами на глазах – все ее мысли и желания были связаны со Степаном. Духи все хуже отвечали ей, порой она просто не могла их дозваться. С каждым разом становилось сложнее отправляться в путешествие. Что особенно печалило Аяну – вновь пропал Дамдинцэрэн, и, как она ни звала, он не появлялся, с тех пор как она пыталась утопить своего будущего парня в реке.

Степан поначалу пытался сопротивляться натиску подруги, но к зиме окончательно сдался, перестал отвечать на ее обвинения и нападки. Даже внешне он сильно изменился – ссутулился, потерял былой атлетизм, стал худым и болезненным, вечно кашлял и одевался, как старик. На улице носил какие-то допотопные валенки и ватник с клеймом советской геологической экспедиции, кутался в шерстяной шарф. Аяна видела, что ее парень чахнет, и жалела его, но одновременно в ней зрела злоба – словно бы он не оправдал ожиданий, оказался слабее ее. Она не могла остановиться и находила все больше поводов для ссор и претензий. Степан же становился все молчаливее и продолжал увядать. И чем хуже становилось ему, тем сильнее нападала на него Аяна.

Наступила весна, приближалась пора экзаменов, но, как Аяна ни пинала и ни понукала Степана, он даже не собирался к ним готовиться. Просто отмахивался каждый раз, когда она начинала этот разговор. Прошлым летом, когда их роман только начинался и не был таким мучительным, они обсуждали планы на будущее и сошлись во мнении, что в Солнечном их все устраивает и они не будут искать счастья в другом месте. Но одно дело не уезжать, а другое – провалить школу. Уж аттестат-то хотя бы нужно получить.

За себя Аяна не переживала – бабушкин метод работал безотказно, она была круглой отличницей, и ее гарантированно ждала золотая медаль. Но вот Степан… Она много раз предлагала ему списать у нее, обещала силой мысли передать ему нужные ответы, чтобы он написал хотя бы на тройку. Степан неизменно отказывался, говорил, что справится сам. В конце концов она продавила свою волю, и он согласился, однако, когда наступил день первого экзамена по русскому языку, просто не пришел. На математику и выбранную им физику Степан также не явился. Аяна была в отчаянии – теперь он гарантированно останется на второй год.

После последнего экзамена – у нее это была химия – она ушла домой в слезах. Обида и злость на Степана выжигали Аяну изнутри. Из-за мучивших ее переживаний она даже едва не сделала ошибку в тесте, хотя знала все ответы назубок.

Поначалу она решила больше никогда не разговаривать со Степаном, забыть его как страшный сон. Тем более что он сам выбрал путь маргинала. Встречаться с увальнем, которому от жизни ничего не нужно? Только этого ей не хватало. И в то же время Аяна ему сочувствовала – ведь и она когда-то оставалась на второй год и не желала ему такой участи. Правда, еще можно было как-то схитрить, имитировать травму или болезнь… Точно, это выход! Она ему поможет, все еще можно исправить! Только действовать нужно как можно скорее.

На следующий день после экзамена Аяна пришла к дому Степана. На крыльце сидела его мать, Анна Валентиновна, и с недовольным видом чистила картошку. Посмотрела на Аяну исподлобья и даже не поздоровалась. Здоровенный кот, живший у Степана дома, зашипел на гостью и скрылся в подполе. Аяна решила, что тоже обойдется без лишних любезностей.

– Степа дома? – спросила она, стараясь сделать так, чтобы ее голос звучал спокойно и дружелюбно.

– Нет его, – буркнула женщина и яростно кинула очищенную картофелину в ведро с водой. Раздался всплеск, брызги долетели даже до Аяны и слегка намочили рубашку.

– А где он? – сдерживая злость, процедила она сквозь зубы.

– Мне почем знать? Степа, как с тобой спутался, семью забыл – слова из него лишнего не вытянешь.

– Он хотя бы в Солнечном?

– Может, и в поселке. Да только ночевать вчера не приходил и вещи кое-какие с собой прихватил. Думала, опять к тебе намылился.

Не сказав ни слова, Аяна развернулась и пошла прочь от дома. Степина мать насмешливо выкрикнула ей вслед:

– Заходите почаще, приятно было повидаться. Может, передать ему чего?

Однако Аяна уже не слышала ее. Кровь, словно удары бубна, гулко стучала в ушах. В глазах все плыло от охватившего ее приступа ярости. Сбежал! И даже не объяснился, тварь неблагодарная! После всего, что она для него сделала! А еще с ним какое-то будущее обсуждала!

Внутри Аяны зрело желание моментальной отчаянной мести. Добравшись до юрты, она кинулась к своим шаманским атрибутам. Нужно было немедленно поймать мерзкого труса. Аяна побежала на излюбленную поляну и сразу начала камлать, чтобы не терять ни минуты. Злость мешала войти в транс, пришлось как следует поплясать вокруг березы, пока она наконец не почувствовала, что путешествие начинается. Теперь предстояло понять, как поскорее добраться до Степана. Поселок, в который он уехал, находился далеко, в пятидесяти с лишним километрах от Солнечного. Даже если идти большими скачками, как тогда, когда искала Бохолдоя, дорога займет несколько часов. Аяна сконцентрировалась, вытянула руки в стороны и попросила помощи у духов-покровителей.

Пару минут ничего не происходило. От напряжения болели глаза, голова гудела так, словно вот-вот взорвется. Аяна хотела уже бросить эту затею и отправиться в путь как умела, когда вдруг почувствовала непривычную легкость. Она посмотрела вниз – земля под ней быстро удалялась. Руки плавно двигались в воздухе, мягко обтекаемые прохладным ветром. Аяна повернула голову и увидела белое крыло с черными перьями на конце. «Ура, мне удалось обратиться птицей! – с восторгом подумала она. – Пусть не орлицей, а чайкой, но главное, что я лечу!» От радости Аяна даже на секунду забыла, куда и зачем летит. Вспомнив, вновь нахмурилась.

Аяна поднялась повыше, поймала попутный поток и стрелой помчалась прочь от заходящего солнца в сторону дымчатых сопок. Закончились горы, началась длинная Баргузинская долина. Чтобы не сбиться с курса, Аяна старалась лететь вдоль реки. Летняя жара еще не подсушила Баргузин, он был широким и бурным. Словно прожилки на яшме, желтели в воде отмели, зеленели небольшие островки, монетами блестели вокруг мелкие озерца.

Семья Степиного друга Галчи жила в небольшом поселке при бывшем скотоводческом совхозе. Найти его посреди степи было делом несложным. Аяна снизилась и облетела кругом шесть приземистых домов, составлявших селение. Во дворе одного из них играли подростки, но они были сильно младше, ни Степана, ни его друзей среди них явно не было.

«Должно быть, ушли в ночное, – подумала Аяна. – Успеть бы дотемна, иначе их потом не найти».

Аяна полетела дальше вглубь степи. Вскоре за высоким песчаным берегом показалась причудливо изогнутая подкова реки Аргады. Солнце уже почти закатилось за горизонт и залило золотом поле и ее воды. Аяна заметила внизу много черных точек – табун лошадей. Во главе его – трое всадников на неоседланных конях: один черноволосый и двое русых. Разглядеть их как следует с такой высоты было невозможно, но Аяна была уверена, что это Степан с друзьями. Словно стайка мелких рыбешек, кони плыли по морю травы в обход дюны, чтобы припасть к речной воде.

«Похоже, они сделают привал на берегу. Там я его и настигну», – решила девушка.

Правда, ее радость тут же омрачило сомнение. Если обратиться в птицу у нее получилось, то вернуться обратно в человеческое обличье, находясь за пару сотен километров от собственного тела, задача потруднее. Аяна решила для начала понаблюдать за Степаном, послушать разговоры, а потом сориентироваться по обстоятельствам. Пока было светло, она держалась на расстоянии, чтобы не привлекать внимания. Лишь когда солнце окончательно скрылось за горами, она спустилась вниз и села на ветку ракиты, неподалеку от места, где ребята разложили костер. В темноте таинственно журчала Аргада. Третий парень – Леша – чиркнул спичкой, затем второй, третьей, четвертой. Лишь с пятой попытки, под смех друзей, ему удалось разжечь огонь. Кизяк быстро разгорелся и заразил пламенем сухие ветки. Свет от костра раскрасил лица друзей медью и охрой, сделав их похожими на тибетские маски.

Аяна бесшумно спустилась и села на ветку ракиты, неподалеку от ребят. Отсюда они были у нее как на ладони. Почувствовавшие ее присутствие кони заволновались и громко зафыркали. Галчи прикрикнул на животных, и они, потоптавшись, успокоились. Парни достали припасенные сардельки и стали жарить их на костре.

Разговор их поначалу был малоинтересным, обменивались шуточками и пустыми фразами. Было заметно, что, несмотря на давнюю дружбу, ребятам неловко. Они будто заново искали друг к другу подход. Но вот Леша достал поллитровку, отхлебнул и передал дальше. Постепенно скованность начала уходить, развязались языки. Галчи первым прервал бессмысленный светский разговор.

– Степа, мы с Лешей давно хотели с тобой поговорить, но в поселке наедине не останешься. Бросай Аяну, она тебя погубит. Посмотри, во что ты с ней превратился. Страшно взглянуть! – зажмурившись, выпалил он.

– Ваше-то какое дело? Захочу – расстанусь, захочу – женюсь, – мрачно огрызнулся Степан.

– Как это «какое дело»? Это еще как наше дело! – вскипятился Леша. – Мы твои друзья, волнуемся за тебя! Больно видеть, как ты чахнешь. Я иногда тебя уже даже на улице не узнаю. Где спортсмен и балагур, на которого все равнялись? Любая девка за честь бы почла с тобою быть. Зачем тебе Аяна? Теперь еще и на второй год из-за нее останешься.

– Нет, это я сам, своим умом. Хватит с меня учебы, отучился. Да и вообще, зачем мне аттестат? Чтобы в Солнечном в гараже копаться, и трех классов хватит. Вы сами-то зачем убиваетесь? Знаю же, что все в поселке до гроба торчать будете. Из армии вернетесь, женитесь на местной, будете с родаками или соседями работать. Максимум во Владик за тачкой смотаетесь или в Корее год на заводе отпашете. Мы тут все, считай, заживо похоронены. Приросли, как мох к камням, а за пределами Солнечного мы на фиг никому не нужны. Даже в УУ.

– Ты сам-то себя слышишь? – тихо сказал Галчи. – Ты же был самый амбициозный из нас! Хотел документы в Новосиб и в Москву отправлять, говорил, что надо подниматься… И что теперь? Сидишь подавленный и ворчишь, как старик. Нет, брат, мы тебя не оставим. Тебе нужна помощь!

Степан чуть ли не вырвал бутылку из рук друга, сделал три больших глотка и закашлялся. Повисла напряженная пауза. Все трое старались избегать зрительного контакта друг с другом и, как завороженные, молча смотрели на огонь. И вновь первым не выдержал Галчи. Не говоря ни слова, он поднялся с земли, сел рядом с другом и обнял его. От неожиданности Степан впал в ступор и замер с бутылкой в руках, словно ослепленный светом фар олененок. На секунду впавший в замешательство Леша тоже подошел и обнял его. Степан медленно опустил бутылку на землю и неловко заключил товарищей в объятия. Аяна увидела, как на его щеках заблестели слезы.

– Парни, вы не представляете, как мне сейчас трудно, – всхлипывая, сказал Степан. – Я словно разваливаюсь по частям. Она из меня душу вытягивает, как коктейль через трубочку. Пытался сопротивляться, но сил больше нет. Просто гнию заживо и наблюдаю, как медленно умираю. И главное, хочу расстаться, но не могу – прикипел к ней так, что не отклеиться. Я думал, завалю экзамены, Аяна разозлится и сама меня бросит. Куда там, она теперь решила меня спасать. В общем, долго я так не протяну. Разве что в армию заберут, но она ведь и там от меня не отстанет…

– Дружище, ты только скажи, как тебе помочь… Может, ее это… Того? – тихо сказал Леша.

– Не пори фигню. Нам не справиться с ней, она сама кого хочешь убьет. И потом, я ей зла не желаю. Просто не знаю, как выжить и не сойти с ума рядом с ней…

Аяну обуревали смешанные чувства – злость сменялась жалостью к Степану, потом вновь перетекала в гнев. Она так увлеченно подслушивала разговор парней, что не сразу заметила пристальный взгляд Галчи, направленный прямо на нее.

– Странно, – сказал он. – Чайка на Аргаде… отродясь их тут не видел.

Аяна хотела улететь, но не успела. Степан резко обернулся и посмотрел на нее. Его лицо моментально исказила гримаса ярости. Оттолкнув друзей, он вскочил на ноги и побежал к раките.

– Что, даже здесь меня выследила? – заорал он не своим голосом. – Не можешь ни на день меня в покое оставить! Везде шпионишь, пасешь меня, как овчарка! Чего тебе от меня нужно? В могилу решила меня свести, тварь!

Степан подобрал небольшой камень и бросил в Аяну. Она успела вспорхнуть с ветки, но он все же настиг ее и больно ударил по спине. Крылья резко перестали слушаться. Аяна закричала и рухнула на землю. В последнюю секунду она успела зажмуриться, однако удар, который должен был быть смертельным, внезапно оказался не таким уж и болезненным. Ныло ушибленное плечо, болела спина, в которую прилетело камнем, но Аяна совершенно точно оставалась живой и в сознании. Девушка осторожно открыла глаза: вокруг все было черным-черно.

«Неужели я все же умерла?» – подумала Аяна.

* * *

Секунд через десять глаза привыкли к темноте, и Аяна смогла разглядеть высокие силуэты сосен на фоне звездного неба. Она осторожно поднялась на ноги и тут же едва не рухнула вновь – резко заболела и закружилась голова. Аяна с трудом подавила приступ тошноты. Отдышавшись и осмотревшись, она поняла, что находится на поляне, где она камлала.

«Похоже, выбросило меня из транса, – подумала Аяна. – Повезло, что жива осталась».

Шок постепенно проходил, головокружение тоже затихало. Аяна сделала несколько несмелых шагов, подобрала с земли бубен и медленно пошла в сторону дома. Ходьба и прохладный ночной ветер понемногу привели ее в чувство. С каждым шагом ее сердце наполнялось яростью и ненавистью к Степану.

«Случайно или специально, но он едва меня не убил! Ну держись, сволочь, я тебе этого так не оставлю!» – думала она.

Всю дорогу до дома Аяна обдумывала план мести. Только после такого выпадения из путешествия повторно в транс сразу лучше не входить – даже если получится это сделать, закончиться все может очень плохо. Значит, инструменты возмездия должны быть простыми, не шаманскими…

На улице вновь перегорел единственный фонарь. Юрта стояла погруженная во тьму и напоминала небольшой холмик. Аяна вошла внутрь и включила свет. Над лампочкой закрутились мелкие мотыльки. Девушка вытащила из-под кровати железную банку со слоном, в которой хранила деньги, и распихала купюры по карманам. Затем покидала в рюкзак и сумку чистые вещи, кроссовки, зарядник от телефона, шоколадный батончик и спички. Накинула на плечи любимое пальто, выключила свет и вышла во двор. Замок Аяна так и не установила – незачем было, поэтому вместо того, чтобы запереть дом, она просто поплотнее прикрыла дверь. Дошла до сарая, пошарила рукой под старым верстаком – неужели Анжилма им пользовалась хотя бы раз в жизни? – и нащупала канистру бензина. Где-то треть еще осталась. Должно хватить. Хорошо, что она мало пользовалась генератором в последние дни.

Девушка открыла дверь в курятник – пусть птицы разбегутся, кто-нибудь да приберет себе. Затем на прощание постояла немного у сэргэ, погладила столб и пошла прочь от дома.

Аяна старалась держаться подальше от основных улиц, чтобы остаться незамеченной. Впрочем, эта предосторожность была излишней – то ли из-за скачка напряжения, то ли из-за ветра, оборвавшего провода, нигде не было света. Поселок был погружен во тьму и казался вымершим. На черных окнах загадочно поблескивали блики тусклой луны, в некоторых мелькали огоньки свечей и карманных фонариков. Кое-где из-за высоких заборов домов побогаче слышался равномерный гул генераторов. Четверть часа спустя Аяна была уже возле Степиного дома. В одном из окон виднелось теплое свечение. Аяна встала напротив под ветвями большой черноплодки, так, чтобы ее нельзя было заметить даже в свете луны, и стала наблюдать.

На кухонном столе стояла банка с тремя вставленными в нее стеариновыми свечами. Их покачивающиеся в такт огоньки создавали ощущение таинства, будто они стояли в храме, а не в частном доме. Аяна внимательно следила за окном. Вскоре, как в кукольном театре, в нем появилась маленькая фигура отца семейства в домашней клетчатой рубашке. Он поставил на стол три чашки с блюдцами и тщательно пригладил ладонью редкие волосы на макушке. Следом за ним прибежала младшая сестра Степана, девятилетняя Варя, запрыгнула на стул и усадила рядом с собой куклу «Барби» – почти такую же, как была у Аяны в детстве, только с обеими ногами. Наконец, осторожно неся перед собой завернутый в полотенце чайник, в комнату вошла Анна Валентиновна. Горячая ноша вскоре оказалась на столе, и отец неспешно разлил чай по чашкам. Руки потянулись к хрустальной вазочке с конфетами и печеньем. Все трое улыбались и что-то весело обсуждали. Анна Валентиновна даже расхохоталась стеснительно, прикрыв рот ладонью. Как бы завершая мизансцену, на стол запрыгнул и завертел пушистым хвостом кот.

Аяна наблюдала за этой миниатюрой счастливой жизни при свечах, и гнев внутри нее постепенно ослабевал. Несмотря на все прегрешения Степана, ей совсем не хотелось вредить и уж тем более ставить под угрозу жизнь этих, в сущности, неплохих, людей. Конечно, она могла припугнуть их, заставить выбежать из дома, но зачем? Разве это что-то изменит или исправит? Да и по отношению к самому Степану она больше не испытывала злости, лишь горькое чувство утраты, смешанное с разочарованием. В сущности, нужно было смириться с тем, что жизненный этап, на который она возлагала большие надежды, закончился и нужно искать себя заново. И делать это нужно явно не в Солнечном. Но просто так перевернуть страницу Аяна не могла, черная энергия злости, закипевшая в ней после вылета из транса, требовала выхода. В противном случае она могла разорвать девушку в клочья.

Аяна огляделась – кругом были дома, в каждом из которых, несмотря на темноту окон, могли быть люди. Можно поджечь почту, но там чужие письма и пенсии. Магазин – еще хуже, не хватало только пустить по миру Людмилу Алексеевну, единственного человека в Солнечном, с кем она могла хоть о чем-то поговорить.

Наконец Аяну осенило. Школа! Ну конечно, как она могла про нее забыть! Сейчас там все равно никого нет, а до осени что-нибудь придумают – без обучения не оставят. К тому же, может, там еще хранятся экзаменационные ведомости? Тогда можно уничтожить результаты и дать Степану шанс пойти на пересдачу, чтобы нормально окончить школу. Хоть он об этом и не просил и, в общем-то, не заслуживает такой милости. Ну да и пусть. Будет ему прощальный подарок.

Аяна уверенно пересекла поселок и подошла к школе. Ограда была низкой, поэтому девушка без труда перебросила через нее канистру и перелезла следом. В темноте двухэтажное деревянное здание со скатной крышей и слегка выставленным вперед входом напоминало зловещий японский замок из аниме, которое она смотрела на телефоне.

Аяна обошла школу так, чтобы ее точно никто не увидел, даже если вдруг зажгутся фонари. К выходящей во двор стене был пристроен небольшой сарайчик, в котором хранились дрова. Стараясь не скрипеть, девушка осторожно открыла дверь, полила бензином поленья, чуть отошла от пристройки и бросила туда горящую спичку. Пламя мигом охватило дрова, сарайчик вспыхнул, словно огромный факел. Аяна перелезла через забор и спряталась в кустах в паре сотен метров от школы. Отсюда было удобно наблюдать за тем, как распространяется огонь. Вскоре полыхало уже и снаружи, и внутри старого здания.

Огонь осветил округу не хуже электрических фонарей. Аяна видела, как на улицу выбежали люди, раздались крики, возмущенные и испуганные возгласы. Долго не могли найти ключи от калитки и в итоге просто выломали ее. Какой-то голый по пояс мужик зачем-то притащил ведро воды и плеснул на горящую школу. Бесполезно, огонь уже распространился так сильно, что тут не справился бы и водомет. Да и пожарная станция была только в соседнем поселке. Бригада примчится с воем мигалок, когда останутся уже одни угольки.

Вскоре люди стали ходить кругами вокруг школы то ли в поисках какой-то лазейки, чтобы зайти внутрь и вынести ценные вещи, то ли просто из любопытства и желания в последний раз посмотреть на здание, в котором они когда-то учились. Оставаться в укрытии теперь было небезопасно, Аяну в любой момент могли заметить. Подловив момент, когда никто не смотрел в ее сторону, девушка тихонько проскользнула на соседнюю улицу и быстрым шагом направилась прочь.

Минут через пятнадцать за спиной остался последний поселковый дом и зачеркнутая надпись: «Солнечный». Аяна шла в темноте вдоль погруженного во мглу пустынного шоссе. По правую руку шумел растревоженный ночным ветром Байкал. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему свободной.